Фандом: Гарри Поттер. Ремус Люпин вечером 1 сентября 1993 года сходит на перрон станции в Хогсмиде и — впервые со времён окончания школы — видит бывшего однокурсника, когда-то забитого неудачника Северуса Снейпа. Ремус разглядывал его и совершенно не узнавал. И задавался досужими вопросами: где его носило? Что творилось с ним в войну и потом?
Добавить в моё избранное
36 мин, 1 сек 16518
Падая в спасительный обморок, Снейп определённо слышал беззлобный, довольный смешок.
В личных покоях повелителя шторы всегда были плотно завешены. В любое время и в любую погоду.
Когда утихла боль первых уроков окклюменции, к Северусу вернулось привычное любопытство. Он стал разглядывать в кратких перерывах обстановку, подмечать детали кабинета, судя по всему, служившего заодно библиотекой и спальней.
В комнате царил полумрак, горели без дыма волшебные факелы. Изрядную часть стены слева от стола занимало зеркало во весь рост. Снейп подозревал, что у зеркала были и особые, магические свойства, поскольку Тёмного Лорда сложно представить нарциссом, любующимся собственным отражением. Впрочем, спросить напрямую смелости всё равно не хватало.
— Думаю, на следующей неделе ты напишешь Дамблдору с просьбой, — оторвал от разглядывания интерьера милорд, вышел из-за стола, достал исписанный мелким почерком свиток из секретера, нахмурился, — скажем, с просьбой принять тебя на работу. Не забывай поддерживать щиты и смело ври о том, что тебе некуда податься и не на что жить. Слезливые истории всегда срабатывали с этим стареющим дураком.
— На следующей неделе? У нас будут ещё уроки? Или…
— Торопиться некуда, друг мой, совершенно некуда, — мягко откликнулся Лорд, отвернулся от секретера и пересёк кабинет. Опыт подсказывал, что его доброжелательная улыбка и кошачья грация не предвещают ничего хорошего. Между тем он развернул Северуса за плечи, без лишнего давления, почти что бережно касаясь, подвёл к зеркалу и улыбнулся отражению. — Присмотрись хорошенько.
Снейп недолюбливал зеркала и предпочитал сталкиваться с ними не больше необходимого. Он невольно поморщился и всё же выполнил сказанное, вгляделся, пока наконец не понял причины задержки. Глаза. Его и без того тёмные глаза выглядели теперь непроглядно чёрными, будто всю радужку охватили зрачки, оставив лишь тонкие багрово-кровавые каёмки. Пальцы Лорда легли ему на щёки, оттянули нижние веки, обнажая сетки полопавшихся сосудов.
— Через неделю будет не так заметно, — прошептал повелитель у самого уха, растянул губы в оскале, скверно замаскированном под улыбку, — впрочем, привыкай. Некий след останется навсегда.
Проходя пустынные галереи, в которых гулким эхом отдавались торопливые шаги, Снейп раздумывал, отчего вдруг его задела подобная мелочь, безделица. В самом деле, он никогда не был красавцем, предпочёл бы вовсе не видеть собственной физиономии, похожей на отцовскую, не слышал комплиментов в адрес сомнительной внешности или по поводу своих глаз. Обычных, тёмно-карих глаз.
Некому было приглядываться к его глазам, чтобы заметить разницу, да и невелика она между карими и чёрными. Дела никому не было до его глаз, и самому Снейпу — тоже. До последнего момента, когда из зеркала на него взглянули вот эти, новые, из которых будто вытянули всякий намёк на цвета и оттенки. Неподвижные и пустые, как мёртвые.
Говорят, глаза — отражение души.
Северус отмахнулся от фразы, всплывшей в памяти невесть откуда, и ускорил шаг.
Профессор Снейп, ревностный блюститель школьной дисциплины, пронёсся по пустому коридору, остановился перед поворотом, прищурился. Нутром он чуял неладное, слал в мыслях всяческие беды и несчастья на голову директора — нет, надо же было додуматься отдать поттеровскому сопляку мантию! На первом курсе! Как будто без того он мало нарушал правил и недостаточно часто шлялся по коридорам после отбоя.
С самого Рождества, когда Альбус с блаженной улыбочкой сообщил, что вернул мелкому поганцу отцовское наследство, Северус не находил себе покоя. Пожалуй, желание поймать Поттера с поличным, своей рукой сдёрнуть мантию-невидимку с вихрастой башки и за ухо притащить в директорский кабинет приобретало характер мании и слегка попахивало паранойей. Незримое присутствие Поттера мерещилось теперь на каждом шагу, за каждым углом, и Снейп то и дело вскидывал руку, как слепой обшаривал пространство вокруг, по двадцать раз за ночь накладывал Хоменум ревелио и рычал с досады, не получая желанного результата. Дамблдору хватало наглости посмеиваться и советовать успокаивающий чай.
— Доброй ночи, Северус, — тихий голос с металлическими нотками заставил вздрогнуть. Квиррел поправил идиотский тюрбан и фальшиво улыбнулся. — Пройдёмся?
Тот сглотнул, смерил пристальным взглядом тюрбан, поджал губы и, сухо кивнув, пошёл следом. Похоже, наседать на Квиррела было большой ошибкой, непростительной.
В личных покоях повелителя шторы всегда были плотно завешены. В любое время и в любую погоду.
Когда утихла боль первых уроков окклюменции, к Северусу вернулось привычное любопытство. Он стал разглядывать в кратких перерывах обстановку, подмечать детали кабинета, судя по всему, служившего заодно библиотекой и спальней.
В комнате царил полумрак, горели без дыма волшебные факелы. Изрядную часть стены слева от стола занимало зеркало во весь рост. Снейп подозревал, что у зеркала были и особые, магические свойства, поскольку Тёмного Лорда сложно представить нарциссом, любующимся собственным отражением. Впрочем, спросить напрямую смелости всё равно не хватало.
— Думаю, на следующей неделе ты напишешь Дамблдору с просьбой, — оторвал от разглядывания интерьера милорд, вышел из-за стола, достал исписанный мелким почерком свиток из секретера, нахмурился, — скажем, с просьбой принять тебя на работу. Не забывай поддерживать щиты и смело ври о том, что тебе некуда податься и не на что жить. Слезливые истории всегда срабатывали с этим стареющим дураком.
— На следующей неделе? У нас будут ещё уроки? Или…
— Торопиться некуда, друг мой, совершенно некуда, — мягко откликнулся Лорд, отвернулся от секретера и пересёк кабинет. Опыт подсказывал, что его доброжелательная улыбка и кошачья грация не предвещают ничего хорошего. Между тем он развернул Северуса за плечи, без лишнего давления, почти что бережно касаясь, подвёл к зеркалу и улыбнулся отражению. — Присмотрись хорошенько.
Снейп недолюбливал зеркала и предпочитал сталкиваться с ними не больше необходимого. Он невольно поморщился и всё же выполнил сказанное, вгляделся, пока наконец не понял причины задержки. Глаза. Его и без того тёмные глаза выглядели теперь непроглядно чёрными, будто всю радужку охватили зрачки, оставив лишь тонкие багрово-кровавые каёмки. Пальцы Лорда легли ему на щёки, оттянули нижние веки, обнажая сетки полопавшихся сосудов.
— Через неделю будет не так заметно, — прошептал повелитель у самого уха, растянул губы в оскале, скверно замаскированном под улыбку, — впрочем, привыкай. Некий след останется навсегда.
Проходя пустынные галереи, в которых гулким эхом отдавались торопливые шаги, Снейп раздумывал, отчего вдруг его задела подобная мелочь, безделица. В самом деле, он никогда не был красавцем, предпочёл бы вовсе не видеть собственной физиономии, похожей на отцовскую, не слышал комплиментов в адрес сомнительной внешности или по поводу своих глаз. Обычных, тёмно-карих глаз.
Некому было приглядываться к его глазам, чтобы заметить разницу, да и невелика она между карими и чёрными. Дела никому не было до его глаз, и самому Снейпу — тоже. До последнего момента, когда из зеркала на него взглянули вот эти, новые, из которых будто вытянули всякий намёк на цвета и оттенки. Неподвижные и пустые, как мёртвые.
Говорят, глаза — отражение души.
Северус отмахнулся от фразы, всплывшей в памяти невесть откуда, и ускорил шаг.
Весна 1992 года
Школа давно погрузилась в сон. Не доносилось шагов из коридоров, затихли привидения, задремали нарисованные волшебники на картинах и гобеленах. Рыцарские латы, выставленные в ряд вдоль коридора, прикорнули, опершись на рукояти тяжёлых средневековых мечей. Издалека доносились завывания Пивза. По стёклам окон уныло, неохотно стекали мелкие капельки дождя. Стояла тихая мартовская ночь.Профессор Снейп, ревностный блюститель школьной дисциплины, пронёсся по пустому коридору, остановился перед поворотом, прищурился. Нутром он чуял неладное, слал в мыслях всяческие беды и несчастья на голову директора — нет, надо же было додуматься отдать поттеровскому сопляку мантию! На первом курсе! Как будто без того он мало нарушал правил и недостаточно часто шлялся по коридорам после отбоя.
С самого Рождества, когда Альбус с блаженной улыбочкой сообщил, что вернул мелкому поганцу отцовское наследство, Северус не находил себе покоя. Пожалуй, желание поймать Поттера с поличным, своей рукой сдёрнуть мантию-невидимку с вихрастой башки и за ухо притащить в директорский кабинет приобретало характер мании и слегка попахивало паранойей. Незримое присутствие Поттера мерещилось теперь на каждом шагу, за каждым углом, и Снейп то и дело вскидывал руку, как слепой обшаривал пространство вокруг, по двадцать раз за ночь накладывал Хоменум ревелио и рычал с досады, не получая желанного результата. Дамблдору хватало наглости посмеиваться и советовать успокаивающий чай.
— Доброй ночи, Северус, — тихий голос с металлическими нотками заставил вздрогнуть. Квиррел поправил идиотский тюрбан и фальшиво улыбнулся. — Пройдёмся?
Тот сглотнул, смерил пристальным взглядом тюрбан, поджал губы и, сухо кивнув, пошёл следом. Похоже, наседать на Квиррела было большой ошибкой, непростительной.
Страница 7 из 11
