Фандом: Гарри Поттер. Ремус Люпин вечером 1 сентября 1993 года сходит на перрон станции в Хогсмиде и — впервые со времён окончания школы — видит бывшего однокурсника, когда-то забитого неудачника Северуса Снейпа. Ремус разглядывал его и совершенно не узнавал. И задавался досужими вопросами: где его носило? Что творилось с ним в войну и потом?
Добавить в моё избранное
36 мин, 1 сек 16519
Нельзя было недооценивать влияние Лорда, пусть даже обессиленного, бестелесного и обращённого в жалкую химеру.
Без единого слова они миновали три коридора, лестничный пролёт и галерею с изваяниями уродливых тварей, до самой статуи горбатой ведьмы. Когда они прошли мимо и завернули в пыльный, заброшенный на вид коридор, Северус поморщился. А ведь он говорил Дамблдору, что прятать зеркало следовало куда надёжнее! Его провожатый безошибочно толкнул дверь одного из кабинетов, пропустил спутника в пустующий класс. Вдвоём они остановились перед высоким старинным зеркалом в тяжёлой раме. Пока что мутным и бесстрастным зеркалом, но сила его уже ощупывала вошедших, подыскивала лёгкими прикосновениями заветные образы.
— Знакомая вещица, не правда ли? — Квиррел не размыкал губ, глядел осоловело, бездумно, двигался механически, как заводная кукла на шарнирах. Вкрадчивый низкий голос принадлежал вовсе не ему. — Что же ты, подойди поближе.
С тихим вздохом Снейп шагнул вперёд, замер перед зеркалом, закусил щёку изнутри и всё же заставил себя посмотреть прямо на зеркальную поверхность, которая уже пошла рябью, прояснилась, из туманного зазеркалья навстречу ему шагнул тонкий, расплывчатый пока силуэт. Вскоре абрис очертился точнее, набрали краски и рыжие локоны, и зелёные глаза, и губы, сложившиеся в мягкую улыбку. Лили, какой он запомнил её в школе, подошла вплотную к зеркальной преграде, что разделяла их, провела ладонью, как по запотевшему стеклу, беззвучно прошептала что-то. Северус до крови впивался ногтями в ладони и смотрел на неё неотрывно, почти не моргая.
Он никогда не был глупцом, нет. Он прекрасно знал, как работает зеркало, чем опасна милая сердцу иллюзия. Дни и ночи проводили иные глупцы перед обманчивыми миражами Еиналеж, теряли сон и аппетит, лишались рассудка в конце концов. Снейп ни на миг не позволил бы одурачить себя, не посмел бы забыть жестокой правды. Настоящая Лили никогда не улыбалась ему так, как зеркальная фальшивка, никогда не простила бы его и никогда не пришла к нему. Настоящая Лили умерла, и никакой магии не под силу исправить это.
— Смотри, мой друг, смотри хорошенько! — раздался над ухом пронзительный голос с шипящими нотками. Он въедался в сознание, ржавым ножом вспарывал грудную клетку, вскрывал застарелые раны. — Помнишь? Я всегда возвращаю ценные вещи тем, кто верен мне.
— Её не вернуть, — выдавил Снейп, дёрнулся было отступить от зеркала, но жёсткая хватка на плече не позволила. Тогда он упрямо, горько повторил: — Её нельзя вернуть.
— У меня есть Воскрешающий камень, — голос приобрёл обманчивые бархатные обертоны, окружил, словно лился со всех сторон разом. Комната пропала вместе со всем замком и Магической Британией разом, оставив в целом мире только двух магов перед зеркалом. И тот же обольстительный голос потусторонне, магнетически вещал: — У меня есть камень. Я скоро верну своё тело и былую мощь. Я могу вернуть твою грязнокровку.
— Я знаю, как работает камень. Она будет другой, — вяло отбивался Северус и сам же мечтал, чтобы повелитель доказал свою правоту, чтобы убедил. Чтобы вернул Лили. Из последних сил Снейп сдержался и выкрикнул: — Мёртвой! Она всё равно будет мёртвой!
— Только не с эликсиром, который я получу из философского камня, — вновь разлился сладким ядом властный голос, окутал дурманящим аконитовым маревом. Северус уже не слышал его, слова будто разносились в самом сознании: — Магия всесильна. Магия даст тебе всё, что только пожелаешь!
На стене чадил единственный зажжённый факел. Ноги давно подвели, и Снейп бессильно рухнул на колени, не сводя взгляда с зеркала. Мысли путались от недосыпа и усталости, под глазами залегли глубокие тени. Он не сказал бы теперь, которую ночь по счёту проводил без сна перед коварным волшебным зеркалом, в который раз вымаливал прощение у бездушной иллюзии, сколько раз ей признавался в любви. Зазеркалье Еиналеж оставалось глухо и немо к отчаянным пылким речам.
— Не стоило говорить тебе о зеркале, — тихий, печальный вздох сверху, почти над самой головой.
— Не стоило, — безразлично согласился Северус, прикрыл глаза и титаническим усилием заставил себя отвернуться. Завозился, уселся прямо на полу, обхватив руками ноющее колено.
— Ты обещал мне сдержаться, не приходить сюда.
— Обещал, — с тем же равнодушием вновь подтвердил он, покосился на окно, за которым занимались ранние сумерки. День обещал быть туманным, к вечеру, возможно, и дождь бы зарядил. Тоскливая наступала весна. Собеседник смотрел в том же направлении. — Да сами вы кто, чтоб упрекать меня, Альбус? Разве не вы просили оттащить вас от зеркала? Или забыли, что было осенью?
— Не забыл. И потому теперь пытаюсь помочь тебе, мальчик мой, — он был добр, печален и всеведущ, как, впрочем, и всегда. Снейп намеренно не оборачивался, чтобы не встречать лучистого старческого взгляда, пронизывающего насквозь. — Ты должен прекратить.
Без единого слова они миновали три коридора, лестничный пролёт и галерею с изваяниями уродливых тварей, до самой статуи горбатой ведьмы. Когда они прошли мимо и завернули в пыльный, заброшенный на вид коридор, Северус поморщился. А ведь он говорил Дамблдору, что прятать зеркало следовало куда надёжнее! Его провожатый безошибочно толкнул дверь одного из кабинетов, пропустил спутника в пустующий класс. Вдвоём они остановились перед высоким старинным зеркалом в тяжёлой раме. Пока что мутным и бесстрастным зеркалом, но сила его уже ощупывала вошедших, подыскивала лёгкими прикосновениями заветные образы.
— Знакомая вещица, не правда ли? — Квиррел не размыкал губ, глядел осоловело, бездумно, двигался механически, как заводная кукла на шарнирах. Вкрадчивый низкий голос принадлежал вовсе не ему. — Что же ты, подойди поближе.
С тихим вздохом Снейп шагнул вперёд, замер перед зеркалом, закусил щёку изнутри и всё же заставил себя посмотреть прямо на зеркальную поверхность, которая уже пошла рябью, прояснилась, из туманного зазеркалья навстречу ему шагнул тонкий, расплывчатый пока силуэт. Вскоре абрис очертился точнее, набрали краски и рыжие локоны, и зелёные глаза, и губы, сложившиеся в мягкую улыбку. Лили, какой он запомнил её в школе, подошла вплотную к зеркальной преграде, что разделяла их, провела ладонью, как по запотевшему стеклу, беззвучно прошептала что-то. Северус до крови впивался ногтями в ладони и смотрел на неё неотрывно, почти не моргая.
Он никогда не был глупцом, нет. Он прекрасно знал, как работает зеркало, чем опасна милая сердцу иллюзия. Дни и ночи проводили иные глупцы перед обманчивыми миражами Еиналеж, теряли сон и аппетит, лишались рассудка в конце концов. Снейп ни на миг не позволил бы одурачить себя, не посмел бы забыть жестокой правды. Настоящая Лили никогда не улыбалась ему так, как зеркальная фальшивка, никогда не простила бы его и никогда не пришла к нему. Настоящая Лили умерла, и никакой магии не под силу исправить это.
— Смотри, мой друг, смотри хорошенько! — раздался над ухом пронзительный голос с шипящими нотками. Он въедался в сознание, ржавым ножом вспарывал грудную клетку, вскрывал застарелые раны. — Помнишь? Я всегда возвращаю ценные вещи тем, кто верен мне.
— Её не вернуть, — выдавил Снейп, дёрнулся было отступить от зеркала, но жёсткая хватка на плече не позволила. Тогда он упрямо, горько повторил: — Её нельзя вернуть.
— У меня есть Воскрешающий камень, — голос приобрёл обманчивые бархатные обертоны, окружил, словно лился со всех сторон разом. Комната пропала вместе со всем замком и Магической Британией разом, оставив в целом мире только двух магов перед зеркалом. И тот же обольстительный голос потусторонне, магнетически вещал: — У меня есть камень. Я скоро верну своё тело и былую мощь. Я могу вернуть твою грязнокровку.
— Я знаю, как работает камень. Она будет другой, — вяло отбивался Северус и сам же мечтал, чтобы повелитель доказал свою правоту, чтобы убедил. Чтобы вернул Лили. Из последних сил Снейп сдержался и выкрикнул: — Мёртвой! Она всё равно будет мёртвой!
— Только не с эликсиром, который я получу из философского камня, — вновь разлился сладким ядом властный голос, окутал дурманящим аконитовым маревом. Северус уже не слышал его, слова будто разносились в самом сознании: — Магия всесильна. Магия даст тебе всё, что только пожелаешь!
На стене чадил единственный зажжённый факел. Ноги давно подвели, и Снейп бессильно рухнул на колени, не сводя взгляда с зеркала. Мысли путались от недосыпа и усталости, под глазами залегли глубокие тени. Он не сказал бы теперь, которую ночь по счёту проводил без сна перед коварным волшебным зеркалом, в который раз вымаливал прощение у бездушной иллюзии, сколько раз ей признавался в любви. Зазеркалье Еиналеж оставалось глухо и немо к отчаянным пылким речам.
— Не стоило говорить тебе о зеркале, — тихий, печальный вздох сверху, почти над самой головой.
— Не стоило, — безразлично согласился Северус, прикрыл глаза и титаническим усилием заставил себя отвернуться. Завозился, уселся прямо на полу, обхватив руками ноющее колено.
— Ты обещал мне сдержаться, не приходить сюда.
— Обещал, — с тем же равнодушием вновь подтвердил он, покосился на окно, за которым занимались ранние сумерки. День обещал быть туманным, к вечеру, возможно, и дождь бы зарядил. Тоскливая наступала весна. Собеседник смотрел в том же направлении. — Да сами вы кто, чтоб упрекать меня, Альбус? Разве не вы просили оттащить вас от зеркала? Или забыли, что было осенью?
— Не забыл. И потому теперь пытаюсь помочь тебе, мальчик мой, — он был добр, печален и всеведущ, как, впрочем, и всегда. Снейп намеренно не оборачивался, чтобы не встречать лучистого старческого взгляда, пронизывающего насквозь. — Ты должен прекратить.
Страница 8 из 11
