Фандом: Гарри Поттер. Подаренный тобой медальон висит у меня на шее с самого дня рождения, сверкая в лучах утреннего солнца платиновым боком. Его свечение видишь только ты, потому что я всегда очень тщательно прячу его от посторонних глаз — мне не нужны вопросы.
Добавить в моё избранное
22 мин, 45 сек 11090
— Доброе утро, — учтивый поклон, уставший взгляд.
— Д… доброе, — неуверенный кивок.
Коридор был пуст и обесцвечен, ты на его фоне смотрелся ужасно: серая кожа, обтягивающая выпирающие кости, тусклые волосы, отросшие и связанные в хвост лентой, чуть подрагивающие руки (то ли от недосыпа, то ли от передозировки кофеина — ты пил один кофе, я вообще никогда раньше не видела, чтобы ты ел). Но ты стоял прямо, чуть вскинув подбородок — достаточно, чтобы понимать, что гордость у тебя еще есть и что это единственное, что ты заберешь с собой в могилу. И это было самым пугающим — твой такой суровый и одновременно сломленный вид.
Кто же знал, Драко, что все окажется именно так.
— У меня в эту субботу день рождения, — я стараюсь придать своему голосу максимальное равнодушие.
— Намекаешь, что я должен тебя поздравить? — ты сидишь на моем диване и читаешь какие-то отчеты. Вот уже почти полгода ты иногда заходишь ко мне (или я отправляю тебе служебную записку с чем-то пустяковым) в кабинет, и мы молча сидим, занимаясь каждым своим делом. Здесь — в этих четырех стенах — ты бываешь менее отрешенным, реже о чем-то задумываешься и не так часто хмуришь брови. Ты осторожничаешь, но я уже вижу, что тебе здесь комфортно.
— Нет, — я немного смущаюсь о того, что собираюсь сказать, — просто я собираюсь устроить ужин. Двадцать лет, юбилей, все такое.
— Все такое?
— Ну, знаешь, — хвала Мерлину, что ты на меня не смотришь! — Торт, свечи, друзья, поздравительные открытки.
— И при чем тут я? — отрываешься от документа, в котором за это время успел просверлить дырку своим напряженным взглядом.
— Я подумала…
— Нет.
— Но я ведь еще не…
— Я не приду, Грейнджер. Мы с тобой не друзья, — расслабленность исчезает, не успев появиться, а в голосе сквозит холод. Ты становишься все тем же отрешенным Драко Малфоем, который еще полгода назад и не смотрел в мою сторону, не то чтобы распивал со мной виски.
Почему-то картина твоего ухода смазывается чем-то мокрым и соленым, наспех вытертым наколдованным платком.
— С днем рож-де-ни-я!
— С днем рож-де-ни-я!
На моей маленькой кухне вкусно пахнет грушевым пирогом Молли, вокруг носятся бесконечные Уизли, а два моих ближайших друга на всю глотку орут поздравительные стишки. Вся квартира завалена подарками и цветами, ступить некуда — наткнешься на какую-нибудь вредилку из магазина Уизли. Кажется, Рон нашел себя в изобретательстве и начал потихоньку вытаскивать Джорджа из депрессии.
Иногда я ловлю на себе его пустой взгляд. Иногда мне чудятся серые глаза на месте голубых.
Кто вытащит из депрессии тебя, Драко?
— Гермиона, — Молли кладет руку мне на плечо, пытаясь достучаться, — детка, все в порядке?
Я отвлекаюсь от размышлений и замечаю, что уже минут пятнадцать смотрю в одну точку, сжимая в руке бокал со сливочным пивом. Часть гостей уже давно переместилась в зал, часть — разбежались по домам, а я сидела на кухне и думала о том, что заметила бы только одного гостя, который сегодня точно не придет.
— Все нормально, Молли, правда, — я улыбнулась несостоявшейся свекрови и отставила пиво в сторонку. — Просто немного устала.
— Ну конечно, конечно, — добродушная Молли приобняла меня и поцеловала в макушку, — мы пойдем уже, и так засиделись. Отдыхай, девочка моя, отдыхай.
Когда вся дружная ватага отправилась камином восвояси, а я, уставшая и немного расстроенная, уже готовилась идти спать, в окно постучала сова.
«Мы не друзья, Грейнджер», — было выведено мелким каллиграфическим почерком на листке пергамента, прикрепленного к небольшой коробочке тонкой шелковой лентой.
— Спасибо.
— Не«всегда» и не«пожалуйста», — ты зашел в мой кабинет спустя две недели после моего дня рождения так, словно ничего не произошло. — Просто я хорошо воспитан.
— Конечно, — согласно киваю, не желая с тобой спорить. Все, что нужно, я уже для себя узнала. Все, что хотела — поняла. — Выпьешь со мной кофе сегодня?
Непонимающий взгляд, приподнятые брови.
— Просто я хочу кофе, а пить его в одиночку скучно, — равнодушно пожимаю плечами, пока внутри сердце заходится в бешеном ритме.
— Скучно… — потираешь лоб, устало прикрывая глаза. Я не понимаю, откуда в тебе эта усталость — но не представляю себе тебя без нее. Ты всегда такой безжизненный и угрюмый, обреченный и бесцветный.
Я хочу наполнить тебя цветом, Драко.
— Ну, кофе так кофе, — теперь ты равнодушно пожимаешь плечами, и я даже не представляю, насколько быстро бьется твое сердце. И бьется ли оно вообще.
Наверное, я заранее чувствовала, что скоро все закончится. Наверное, я даже заранее это знала.
Каждый раз, как ты исступленно целовал мои руки, как зарывался в мои волосы, как шептал что-то бессвязное в полубессознательном бреду — я чувствовала, что этому скоро придет конец.
— Д… доброе, — неуверенный кивок.
Коридор был пуст и обесцвечен, ты на его фоне смотрелся ужасно: серая кожа, обтягивающая выпирающие кости, тусклые волосы, отросшие и связанные в хвост лентой, чуть подрагивающие руки (то ли от недосыпа, то ли от передозировки кофеина — ты пил один кофе, я вообще никогда раньше не видела, чтобы ты ел). Но ты стоял прямо, чуть вскинув подбородок — достаточно, чтобы понимать, что гордость у тебя еще есть и что это единственное, что ты заберешь с собой в могилу. И это было самым пугающим — твой такой суровый и одновременно сломленный вид.
Кто же знал, Драко, что все окажется именно так.
— У меня в эту субботу день рождения, — я стараюсь придать своему голосу максимальное равнодушие.
— Намекаешь, что я должен тебя поздравить? — ты сидишь на моем диване и читаешь какие-то отчеты. Вот уже почти полгода ты иногда заходишь ко мне (или я отправляю тебе служебную записку с чем-то пустяковым) в кабинет, и мы молча сидим, занимаясь каждым своим делом. Здесь — в этих четырех стенах — ты бываешь менее отрешенным, реже о чем-то задумываешься и не так часто хмуришь брови. Ты осторожничаешь, но я уже вижу, что тебе здесь комфортно.
— Нет, — я немного смущаюсь о того, что собираюсь сказать, — просто я собираюсь устроить ужин. Двадцать лет, юбилей, все такое.
— Все такое?
— Ну, знаешь, — хвала Мерлину, что ты на меня не смотришь! — Торт, свечи, друзья, поздравительные открытки.
— И при чем тут я? — отрываешься от документа, в котором за это время успел просверлить дырку своим напряженным взглядом.
— Я подумала…
— Нет.
— Но я ведь еще не…
— Я не приду, Грейнджер. Мы с тобой не друзья, — расслабленность исчезает, не успев появиться, а в голосе сквозит холод. Ты становишься все тем же отрешенным Драко Малфоем, который еще полгода назад и не смотрел в мою сторону, не то чтобы распивал со мной виски.
Почему-то картина твоего ухода смазывается чем-то мокрым и соленым, наспех вытертым наколдованным платком.
— С днем рож-де-ни-я!
— С днем рож-де-ни-я!
На моей маленькой кухне вкусно пахнет грушевым пирогом Молли, вокруг носятся бесконечные Уизли, а два моих ближайших друга на всю глотку орут поздравительные стишки. Вся квартира завалена подарками и цветами, ступить некуда — наткнешься на какую-нибудь вредилку из магазина Уизли. Кажется, Рон нашел себя в изобретательстве и начал потихоньку вытаскивать Джорджа из депрессии.
Иногда я ловлю на себе его пустой взгляд. Иногда мне чудятся серые глаза на месте голубых.
Кто вытащит из депрессии тебя, Драко?
— Гермиона, — Молли кладет руку мне на плечо, пытаясь достучаться, — детка, все в порядке?
Я отвлекаюсь от размышлений и замечаю, что уже минут пятнадцать смотрю в одну точку, сжимая в руке бокал со сливочным пивом. Часть гостей уже давно переместилась в зал, часть — разбежались по домам, а я сидела на кухне и думала о том, что заметила бы только одного гостя, который сегодня точно не придет.
— Все нормально, Молли, правда, — я улыбнулась несостоявшейся свекрови и отставила пиво в сторонку. — Просто немного устала.
— Ну конечно, конечно, — добродушная Молли приобняла меня и поцеловала в макушку, — мы пойдем уже, и так засиделись. Отдыхай, девочка моя, отдыхай.
Когда вся дружная ватага отправилась камином восвояси, а я, уставшая и немного расстроенная, уже готовилась идти спать, в окно постучала сова.
«Мы не друзья, Грейнджер», — было выведено мелким каллиграфическим почерком на листке пергамента, прикрепленного к небольшой коробочке тонкой шелковой лентой.
— Спасибо.
— Не«всегда» и не«пожалуйста», — ты зашел в мой кабинет спустя две недели после моего дня рождения так, словно ничего не произошло. — Просто я хорошо воспитан.
— Конечно, — согласно киваю, не желая с тобой спорить. Все, что нужно, я уже для себя узнала. Все, что хотела — поняла. — Выпьешь со мной кофе сегодня?
Непонимающий взгляд, приподнятые брови.
— Просто я хочу кофе, а пить его в одиночку скучно, — равнодушно пожимаю плечами, пока внутри сердце заходится в бешеном ритме.
— Скучно… — потираешь лоб, устало прикрывая глаза. Я не понимаю, откуда в тебе эта усталость — но не представляю себе тебя без нее. Ты всегда такой безжизненный и угрюмый, обреченный и бесцветный.
Я хочу наполнить тебя цветом, Драко.
— Ну, кофе так кофе, — теперь ты равнодушно пожимаешь плечами, и я даже не представляю, насколько быстро бьется твое сердце. И бьется ли оно вообще.
Наверное, я заранее чувствовала, что скоро все закончится. Наверное, я даже заранее это знала.
Каждый раз, как ты исступленно целовал мои руки, как зарывался в мои волосы, как шептал что-то бессвязное в полубессознательном бреду — я чувствовала, что этому скоро придет конец.
Страница 2 из 7
