Фандом: Гарри Поттер. Почему близнецы бросили школу перед выпускными экзаменами — не то, о чём они готовы кричать на каждом углу. В начале весны Джорджу пришло странное письмо без подписи. Вместо того, чтобы выбросить послание и забыть о нем, он решил разобраться в непонятной ситуации и вступил в переписку. С каждым новым письмом правда выступала из тени, пока не предстала во всей красоте перед не ожидавшим ничего подобного Джорджем. Близнецов ждут серьёзные перемены, и они пока сами не знают, как их воспринимать.
Добавить в моё избранное
53 мин, 59 сек 5417
Это было приятным открытием, хоть и поражало.
Асинхронно пожелав даме хороших снов, мужчины вернулись на свои места, и в гостиной ненадолго повисло молчание. Что удивительно — не тягостное.
Джордж рассматривал ближайших родственников с искренним и живым интересом, всеми силами стараясь делать это не слишком навязчиво, и с каждым мгновением проникался к ним расположением. Это было абсолютно иррационально, но он ничего не мог с собой поделать — эти люди в его голове не имели ничего общего с осуждаемыми обществом Пожирателями смерти. Где-то на периферии сознания мелькнула и пропала мысль о том, что ему очень повезло с таким настроением, ведь Джордж правда хотел найти общий язык и сблизиться со своей настоящей семьёй, а как сделать это, если перед глазами стояли бы рисуемые Дамблдором картины зверств? Но Джордж уже думал о другом. О том, как с утра отреагирует на новых родственников Фред…
— Джи, ты наверняка наслушался о нас всякого, — подал голос Рудольфус, за время молчания в руках которого откуда-то появился бокал с тёмным напитком, — но ты не думай, мы не настолько ужасны. Не знаю, что тебе успел рассказать отец, но…
— Да ничего не успел, — досадливо поморщился Рабастан. — Говорю же, мы только-только познакомились…
— А я, кажется, ничего такого и не думаю, — с лёгким удивление произнёс Джордж. Помолчал немного и рассмеялся. — А ведь на самом деле — не думаю! После того как отец заставил прочитать ту книжку про Круциатус, я, кажется, уже вообще ни во что не верю. Скажите, а вы…
— Ты! Джи, ну ты чего? Я же твой родной дядя!
Джордж улыбнулся шире.
— А можно мне тоже того, что вы пьёте?
Мужчины переглянулись и одновременно фыркнули.
— Совершеннолетний же, — словно оправдываясь, пожал плечами Рудольфус, передавая материализовавшийся рядом с ним бокал.
— Да я и не возражаю, — отмахнулся Рабастан. — В конце концов, новостей слишком много для того, чтобы переварить всё это на трезвую голову.
Джордж поблагодарил и сделал глоток. Сравнивать было не с чем — ему ещё не доводилось пробовать что-то дороже огневиски из затрапезной «Кабаньей головы», а вот вкус покорил: крепко, конечно, но ни вони, ни позывов извергнуть влитую в горло мерзость, лишь необычное, но приятное послевкусие.
Беседа постепенно завязалась сама. От обсуждения коньяка перешла на спор об ужине, свернула на невозможность нормально поохотиться, чуть-чуть побуксовала на причинах этой самой невозможности и двинулась дальше — к насущному.
Джордж смаковал напиток и внимательно слушал. В новинку для него был не только коньяк, но и сам неспешный вечерний разговор. Он всё ещё невольно сравнивал отца с Артуром Уизли, но всего за неделю число сравнений заметно снизилось. Уж слишком они были непохожи. И всё же сейчас он снова сравнивал: братьев Лестрейнджей с Орденом Феникса. Прошлым летом да и на Рождество все Уизли почему-то жили не у себя дома, а в чьём-то чужом доме в Лондоне, — якобы семье членов Ордена так безопаснее, — и вечерами Артур частенько засиживался на запущенной кухне в компании других входивших в Орден волшебников. Джордж с братом в первые дни не упускали случая подслушать, о чём те беседуют, но узнали удручающе мало: маги пили, поносили Того-Кого-Нельзя-Называть и Пожирателей смерти… и, собственно, всё. Артур называл их друзьями, однако близнецы не понимали такой дружбы, когда для разговора не находилось ни единой темы, кроме пустопорожнего обсуждения одного и того же.
У Лестрейнджей же всё было совершенно иначе. Никакой натянутости, никаких неловких пауз, братья неспешно болтали обо всём на свете и, если даже не соглашались в чём-то друг с другом, не переходили на повышенный тон, а просто меняли тему.
— Ты совсем засыпаешь, Джордж, — заметив, что тот долго молчит, усмехнулся Рудольфус. — Иди спать. Завтра нам ещё с Фредом знакомиться, а это, я так понимаю, не будет так просто, как с тобой.
— Он же только сегодня отца увидел впервые, — заступился за брата Джордж. Однако спорить не стал и поднялся на ноги. — Спокойной ночи, отец, дядя.
Мужчины заулыбались.
— И тебе хороших снов, племянничек.
— Спокойной ночи, сынок.
Джордж поднялся на второй этаж, безошибочно найдя нужную дверь, и ненадолго замер. Хотелось зайти к Фреду, разбудить его и поделиться своими чувствами, но он сдержался. Эмоций было много, но это были его эмоции, а у Фреда должны были появиться свои собственные. Благо времени у них хватит…
Уже накрывшись одеялом, Джордж подумал, что возвращаться в Хогвартс — не лучшая идея. Решения он пока не принимал, понимая, что сначала нужно посоветоваться с Фредом, но с направлением определился. Он желал остаться здесь, в этом доме, с этими людьми, стать частью своей собственной семьи. Но просто пропасть и ничего не сказать Артуру и Молли было бы в корне неправильно!
Асинхронно пожелав даме хороших снов, мужчины вернулись на свои места, и в гостиной ненадолго повисло молчание. Что удивительно — не тягостное.
Джордж рассматривал ближайших родственников с искренним и живым интересом, всеми силами стараясь делать это не слишком навязчиво, и с каждым мгновением проникался к ним расположением. Это было абсолютно иррационально, но он ничего не мог с собой поделать — эти люди в его голове не имели ничего общего с осуждаемыми обществом Пожирателями смерти. Где-то на периферии сознания мелькнула и пропала мысль о том, что ему очень повезло с таким настроением, ведь Джордж правда хотел найти общий язык и сблизиться со своей настоящей семьёй, а как сделать это, если перед глазами стояли бы рисуемые Дамблдором картины зверств? Но Джордж уже думал о другом. О том, как с утра отреагирует на новых родственников Фред…
— Джи, ты наверняка наслушался о нас всякого, — подал голос Рудольфус, за время молчания в руках которого откуда-то появился бокал с тёмным напитком, — но ты не думай, мы не настолько ужасны. Не знаю, что тебе успел рассказать отец, но…
— Да ничего не успел, — досадливо поморщился Рабастан. — Говорю же, мы только-только познакомились…
— А я, кажется, ничего такого и не думаю, — с лёгким удивление произнёс Джордж. Помолчал немного и рассмеялся. — А ведь на самом деле — не думаю! После того как отец заставил прочитать ту книжку про Круциатус, я, кажется, уже вообще ни во что не верю. Скажите, а вы…
— Ты! Джи, ну ты чего? Я же твой родной дядя!
Джордж улыбнулся шире.
— А можно мне тоже того, что вы пьёте?
Мужчины переглянулись и одновременно фыркнули.
— Совершеннолетний же, — словно оправдываясь, пожал плечами Рудольфус, передавая материализовавшийся рядом с ним бокал.
— Да я и не возражаю, — отмахнулся Рабастан. — В конце концов, новостей слишком много для того, чтобы переварить всё это на трезвую голову.
Джордж поблагодарил и сделал глоток. Сравнивать было не с чем — ему ещё не доводилось пробовать что-то дороже огневиски из затрапезной «Кабаньей головы», а вот вкус покорил: крепко, конечно, но ни вони, ни позывов извергнуть влитую в горло мерзость, лишь необычное, но приятное послевкусие.
Беседа постепенно завязалась сама. От обсуждения коньяка перешла на спор об ужине, свернула на невозможность нормально поохотиться, чуть-чуть побуксовала на причинах этой самой невозможности и двинулась дальше — к насущному.
Джордж смаковал напиток и внимательно слушал. В новинку для него был не только коньяк, но и сам неспешный вечерний разговор. Он всё ещё невольно сравнивал отца с Артуром Уизли, но всего за неделю число сравнений заметно снизилось. Уж слишком они были непохожи. И всё же сейчас он снова сравнивал: братьев Лестрейнджей с Орденом Феникса. Прошлым летом да и на Рождество все Уизли почему-то жили не у себя дома, а в чьём-то чужом доме в Лондоне, — якобы семье членов Ордена так безопаснее, — и вечерами Артур частенько засиживался на запущенной кухне в компании других входивших в Орден волшебников. Джордж с братом в первые дни не упускали случая подслушать, о чём те беседуют, но узнали удручающе мало: маги пили, поносили Того-Кого-Нельзя-Называть и Пожирателей смерти… и, собственно, всё. Артур называл их друзьями, однако близнецы не понимали такой дружбы, когда для разговора не находилось ни единой темы, кроме пустопорожнего обсуждения одного и того же.
У Лестрейнджей же всё было совершенно иначе. Никакой натянутости, никаких неловких пауз, братья неспешно болтали обо всём на свете и, если даже не соглашались в чём-то друг с другом, не переходили на повышенный тон, а просто меняли тему.
— Ты совсем засыпаешь, Джордж, — заметив, что тот долго молчит, усмехнулся Рудольфус. — Иди спать. Завтра нам ещё с Фредом знакомиться, а это, я так понимаю, не будет так просто, как с тобой.
— Он же только сегодня отца увидел впервые, — заступился за брата Джордж. Однако спорить не стал и поднялся на ноги. — Спокойной ночи, отец, дядя.
Мужчины заулыбались.
— И тебе хороших снов, племянничек.
— Спокойной ночи, сынок.
Джордж поднялся на второй этаж, безошибочно найдя нужную дверь, и ненадолго замер. Хотелось зайти к Фреду, разбудить его и поделиться своими чувствами, но он сдержался. Эмоций было много, но это были его эмоции, а у Фреда должны были появиться свои собственные. Благо времени у них хватит…
Уже накрывшись одеялом, Джордж подумал, что возвращаться в Хогвартс — не лучшая идея. Решения он пока не принимал, понимая, что сначала нужно посоветоваться с Фредом, но с направлением определился. Он желал остаться здесь, в этом доме, с этими людьми, стать частью своей собственной семьи. Но просто пропасть и ничего не сказать Артуру и Молли было бы в корне неправильно!
Страница 15 из 16
