Фандом: Гарри Поттер. Почему близнецы бросили школу перед выпускными экзаменами — не то, о чём они готовы кричать на каждом углу. В начале весны Джорджу пришло странное письмо без подписи. Вместо того, чтобы выбросить послание и забыть о нем, он решил разобраться в непонятной ситуации и вступил в переписку. С каждым новым письмом правда выступала из тени, пока не предстала во всей красоте перед не ожидавшим ничего подобного Джорджем. Близнецов ждут серьёзные перемены, и они пока сами не знают, как их воспринимать.
Добавить в моё избранное
53 мин, 59 сек 5392
— Ещё увидимся, — повторил Джордж без уверенности.
Ответят ли ему? Не ошибся ли он? Не совершил ли глупость?
Вздохнув, он медленно двинулся обратно в замок. В гостиную Гриффиндора идти не хотелось. Настроение было неподходящим для веселья, да и поводов для него не наблюдалось, но Джордж имел репутацию шутника и балагура и, чтобы не вызывать ни у кого подозрений, должен был вести себя как обычно. На него и так уже поглядывали с подозрениями, спасал Фред, шутивший за двоих, но после сегодняшнего разговора брат вряд ли найдёт в себе моральные силы на розыгрыши, а значит… Снова вздохнув, Джордж натянул на лицо улыбку — его очередь делать вид, что всё прекрасно. И сделал он это как нельзя более вовремя — навстречу вышли Кети с Алисией.
Проводив глазами брата, Фред откинулся на спину и, заложив руки за голову, принялся размышлять.
Предположить розыгрыш он не мог — видел, в каком состоянии в последнее время пребывал брат, так притворяться никто не мог, да и не настолько идиотским чувством юмора они обладали, — а значит, самое просто объяснение было стопроцентно неправильным. Расслабленная поза показалась неудобной, словно думать в ней о чём-то серьёзном — преступление, так что Фред сначала лёг на бок, а потом и вовсе встал. Меряя комнату шагами, он никак не мог выбросить из головы так старательно вспоминаемые колдографии, голос Джорджа так и продолжал звучать в его ушах.
Какие объяснения могли бы развеять зародившиеся сомнения? Фред дёрнул себя за волосы и скривился, не находя ни одного варианта. Зимняя колдография подтверждала версию, что Молли Уизли не была их мамой. Первой мыслью было спросить тех, кто своими глазами всё видел… Но он прекрасно понимал, почему этого не сделал Джордж, и почему он сам этого не сделает: если подозрения не подтвердятся, они навсегда испортят отношения и с родителями и со старшими братьями. Полагаться можно было только на себя.
Фред стал вспоминать детство… Ничего особенного на ум не приходило. Мама не выделяла их, относилась нормально… Может, ругала чаще других, ну так они вполне заслуживали крики и трёпки за своё поведение. За этот год им с Джорджем уже пришлось не раз переосмыслять своё отношение к родителям и остальным членам семьи; всё, что они считали правильным, оказалось… по меньшей мере не так просто.
После распределения Рона на Слизерин всё пошло не так. Видеть младшего брата в окружении слизеринцев было почти больно, неприятно так точно. Сейчас-то они знали, почему накинулись на Рона с обвинениями, а тогда — просто выплёскивали недовольство на виновника проблемы. Возможно, вернись Рон домой на каникулы, они бы подрались — и снова стали семьёй, но Рон не вернулся.
Дома были постоянные скандалы, мама то плакала, то орала на всех вокруг, цеплялась к каждой мелочи, стояла над душой. Они винили Рона в слезах мамы и своих испорченных каникулах. А уж когда и Джинни следом за младшеньким отправилась на Слизерин… О! Фред с Джорджем готовы бы прибить Рона!
Но они всё же повзрослели, научились отделять детские обиды от здравых рассуждений; Джордж заставлял анализировать происходящее, и они вместе поняли, что не всё вокруг их устраивает.
Переломным моментом стало объявление в «Ежедневном пророке» о помолвке Джинни. Фред помнил, какой шок испытал; буквы казались чьей-то идиотской шуткой. Мама сразу же схватилась за сердце, крича, что её малышку опоили, но Фред с Джорджем прекрасно помнили, как сестра кидалась на защиту Нотта, какими глазами смотрела на этого слизеринца, и в принуждение не верили. Как ни хотелось поддержать маму, принять её сторону не получалось. А потом«удар» прилетел с другой стороны — Гарри заявил, что не собирается влезать в чужие разборки.
Любовно выстроенный мир рушился, всё оказывалось совсем не таким, как им казалось…
Мысль вернулась к маме. Не хотелось верить в слова Джорджа, Фред считал, что даже думая об этом, они предают родителей. Но… как и Гарри, они не хотели лезть в чужие разборки, а между тем их настойчиво подталкивали именно к этому. Орден Феникса регулярно собирался в Норе, и, хотя их не приглашали, ушки-подслушки отлично помогали быть в курсе ситуации. А ситуация была откровенно поганой. Дамблдор утверждал, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся — утверждал бездоказательно. Ни Министерство, ни «Пророк», ни Поттер с Диггори его не поддерживали, слова директора звучали гласом вопиющего в пустыне. А родители верили.
Фред помнил, каким скандалом закончилось собрание, на которое был приглашён Билл. Старший сын Уизли, не стесняясь ни посторонних, ни своих орал, что не позволит разрушить с такими сложностями выстраиваемую карьеру — только потому, что этого захотел какой-то старик. Они, конечно же, последовали за братом, насели на него и узнали странное: Дамблдор требовал, чтобы Билл в обход всех правил Гринготтса предоставил ему сведения о движении денежных средств нескольких сейфов.
Ответят ли ему? Не ошибся ли он? Не совершил ли глупость?
Вздохнув, он медленно двинулся обратно в замок. В гостиную Гриффиндора идти не хотелось. Настроение было неподходящим для веселья, да и поводов для него не наблюдалось, но Джордж имел репутацию шутника и балагура и, чтобы не вызывать ни у кого подозрений, должен был вести себя как обычно. На него и так уже поглядывали с подозрениями, спасал Фред, шутивший за двоих, но после сегодняшнего разговора брат вряд ли найдёт в себе моральные силы на розыгрыши, а значит… Снова вздохнув, Джордж натянул на лицо улыбку — его очередь делать вид, что всё прекрасно. И сделал он это как нельзя более вовремя — навстречу вышли Кети с Алисией.
Проводив глазами брата, Фред откинулся на спину и, заложив руки за голову, принялся размышлять.
Предположить розыгрыш он не мог — видел, в каком состоянии в последнее время пребывал брат, так притворяться никто не мог, да и не настолько идиотским чувством юмора они обладали, — а значит, самое просто объяснение было стопроцентно неправильным. Расслабленная поза показалась неудобной, словно думать в ней о чём-то серьёзном — преступление, так что Фред сначала лёг на бок, а потом и вовсе встал. Меряя комнату шагами, он никак не мог выбросить из головы так старательно вспоминаемые колдографии, голос Джорджа так и продолжал звучать в его ушах.
Какие объяснения могли бы развеять зародившиеся сомнения? Фред дёрнул себя за волосы и скривился, не находя ни одного варианта. Зимняя колдография подтверждала версию, что Молли Уизли не была их мамой. Первой мыслью было спросить тех, кто своими глазами всё видел… Но он прекрасно понимал, почему этого не сделал Джордж, и почему он сам этого не сделает: если подозрения не подтвердятся, они навсегда испортят отношения и с родителями и со старшими братьями. Полагаться можно было только на себя.
Фред стал вспоминать детство… Ничего особенного на ум не приходило. Мама не выделяла их, относилась нормально… Может, ругала чаще других, ну так они вполне заслуживали крики и трёпки за своё поведение. За этот год им с Джорджем уже пришлось не раз переосмыслять своё отношение к родителям и остальным членам семьи; всё, что они считали правильным, оказалось… по меньшей мере не так просто.
После распределения Рона на Слизерин всё пошло не так. Видеть младшего брата в окружении слизеринцев было почти больно, неприятно так точно. Сейчас-то они знали, почему накинулись на Рона с обвинениями, а тогда — просто выплёскивали недовольство на виновника проблемы. Возможно, вернись Рон домой на каникулы, они бы подрались — и снова стали семьёй, но Рон не вернулся.
Дома были постоянные скандалы, мама то плакала, то орала на всех вокруг, цеплялась к каждой мелочи, стояла над душой. Они винили Рона в слезах мамы и своих испорченных каникулах. А уж когда и Джинни следом за младшеньким отправилась на Слизерин… О! Фред с Джорджем готовы бы прибить Рона!
Но они всё же повзрослели, научились отделять детские обиды от здравых рассуждений; Джордж заставлял анализировать происходящее, и они вместе поняли, что не всё вокруг их устраивает.
Переломным моментом стало объявление в «Ежедневном пророке» о помолвке Джинни. Фред помнил, какой шок испытал; буквы казались чьей-то идиотской шуткой. Мама сразу же схватилась за сердце, крича, что её малышку опоили, но Фред с Джорджем прекрасно помнили, как сестра кидалась на защиту Нотта, какими глазами смотрела на этого слизеринца, и в принуждение не верили. Как ни хотелось поддержать маму, принять её сторону не получалось. А потом«удар» прилетел с другой стороны — Гарри заявил, что не собирается влезать в чужие разборки.
Любовно выстроенный мир рушился, всё оказывалось совсем не таким, как им казалось…
Мысль вернулась к маме. Не хотелось верить в слова Джорджа, Фред считал, что даже думая об этом, они предают родителей. Но… как и Гарри, они не хотели лезть в чужие разборки, а между тем их настойчиво подталкивали именно к этому. Орден Феникса регулярно собирался в Норе, и, хотя их не приглашали, ушки-подслушки отлично помогали быть в курсе ситуации. А ситуация была откровенно поганой. Дамблдор утверждал, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся — утверждал бездоказательно. Ни Министерство, ни «Пророк», ни Поттер с Диггори его не поддерживали, слова директора звучали гласом вопиющего в пустыне. А родители верили.
Фред помнил, каким скандалом закончилось собрание, на которое был приглашён Билл. Старший сын Уизли, не стесняясь ни посторонних, ни своих орал, что не позволит разрушить с такими сложностями выстраиваемую карьеру — только потому, что этого захотел какой-то старик. Они, конечно же, последовали за братом, насели на него и узнали странное: Дамблдор требовал, чтобы Билл в обход всех правил Гринготтса предоставил ему сведения о движении денежных средств нескольких сейфов.
Страница 5 из 16
