Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18773
Я вот думаю: это ты недавно решил демонстрировать в разговоре со мной чудеса дипломатии, или это всегда было, просто я не замечал? Не надо так со мной, я пока что не дошел до ручки и «отличаю сокола от цапли».
В отличие от меня, начинающего заводиться, брат выглядел очень спокойным, даже каким-то отстраненным.
— Какая дипломатия, что ты, я — и дипломатия… Я и слова-то такого не знаю, — пошутил он с самым серьезным видом. Но посмотрел на меня и улыбнулся, как неразумному ребенку. — Шерлок, мы о тебе два часа разговаривали, тебе весь разговор пересказать?
Так ведут себя со смертельно больными или сумасшедшими. На меня нахлынула вдруг острая тоска, но я сдержался. Тут же кинуло в жар, я почувствовал, что на лбу выступила испарина.
— Не стоит. Я знаю, как Айрин относится ко мне.
«Но я уже не знаю, как относишься ко мне ты». О черт…
— Майкрофт, ты что, боишься меня?
Брат смотрел на меня бесстрастно, но… я же так хорошо его знаю, господи. Боится он одного: что начнем сейчас выяснять отношения и обоим станет плохо, мы напугаем друг друга, в результате все станет еще хуже. Мне надо было промолчать, подозрительность моя расцвела на пустом месте, я и сам это прекрасно понимал, но остановиться уже не мог.
— Чего же я могу бояться, дорогой? Что я засну, а ты меня во сне задушишь, чтобы получить наследство? — Он откинул одеяло и сел.
— Ты ведь обещал Джону лежать.
— Раз он не верит, что я буду лежать, должен же я оправдать ожидания… Зато я понял, что это значит, когда хочешь кого-то поцеловать. Иди сюда.
Если я и не сошел с ума, то меня это точно ожидает. Я совершенно перестал понимать брата.
— Вообще-то я мог лечь рядом, — проворчал я, садясь на постель.
«Зато из положения сидя удобнее душить подушкой».
— Ну не лег же. — Майкрофт поцеловал меня и тут же нахмурился, почувствовав, как колотится у меня сердце. — Кто там придумал этот чертов кокаин… убил бы своими руками. — не выдержал он. — Ну что ты, а? Болит что-то?
Зачем он это делал? Он ведь явно лгал мне — причем в какой-то мелочи, как будто я из этой мухи мог раздуть слона. Он хотел избежать разговора… но почему так-то? Самое интимное, что было между нами, сделал прикрытием для уловки.
Я не мог этого вынести и чувствовал, что голова у меня сейчас расколется, как пустой орех. Я вдруг вспомнил, как в детстве впервые увидел в энциклопедии изображение мозга и с перепугу отказался есть грецкие орехи.
Вот гадость — что-то потекло из ноздри. Я торопливо дотронулся пальцем — посмотрел — кровь. Этого только не хватало…
— Ляг. Я сейчас. — Майкрофт всегда умел быть совершенно спокойным, когда меня просто колотило.
Кувшин с водой стоял на тумбочке, брат намочил полотенце, слава богу вода была холодной.
— Да ляг же, ну…
Я посмотрел на него и вдруг понял: он вовсе не спокоен, господи, да у него перед глазами, наверное, все плыло, а держался он так, словно в грудь загнали кол. Да из-за чего все это? Почему он отказывается от разговора? Боится, что я не выдержу — или, похолодел я от одной мысли, или он сам не выдерживает? Заколдованный круг… Говорил, впрочем, Майкрофт размеренно и мягко.
— Не нервничай, Шерлок, пожалуйста, сейчас кровь остановится, поговорим, все пройдет. Не было такого никогда, чтобы мы с тобой не нашли общий язык, правда? И сейчас не будет.
— Ляг и ты, пожалуйста, — попросил я. — Ляг, это все не страшно. Подумаешь, сосуд лопнул.
— Хорошо-хорошо. Держи полотенце.
Майкрофт снял с меня туфли, лег рядом, обнял и опять поцеловал.
— Ты хочешь что-то спросить? Спрашивай.
— Я уже спрашивал дважды, Майкрофт. Не хочешь — не отвечай. Неважно все это, — я взял его за руку. Навещать больного приехал… кто тут больше болен… Остановится кровь — пойду домой. А то я доведу его до приступа. Если он так нервничает из-за моего состояния, возможно, нам лучше не видеться какое-то время. Но я так скучаю по нему, боже мой!
— Дорогой, я просто послал мальчику пирожные и попросил Айрин не говорить, что это от меня, а сказать, что от нас от всех. А «очень» — я хотел сказать, что ты очень привязался к мальчику, и в такой ситуации я не считаю правильным как-то себя… выпячивать. Я не хочу, чтобы ты ревновал мальчика ко мне. Я и так с этой коровой…
Выходило еще хуже, чем я думал. Но у меня было время успокоиться, пока я переворачивал полотенце другой стороной.
— Майкрофт, я не собираюсь ревновать.
— Ну и слава богу, если не собираешься. Значит, мне показалось. Тем более нет повода нервничать. Чем я тебя обидел?
Я посмотрел на часы.
— Этот вопрос мог бы отнять у нас не больше двух минут, — сказал я. — И ничей нос и ничье сердце не пострадали бы.
— Ты считаешь, что это нормально — так реагировать на то, что тебе не ответили на самый невинный вопрос?
В отличие от меня, начинающего заводиться, брат выглядел очень спокойным, даже каким-то отстраненным.
— Какая дипломатия, что ты, я — и дипломатия… Я и слова-то такого не знаю, — пошутил он с самым серьезным видом. Но посмотрел на меня и улыбнулся, как неразумному ребенку. — Шерлок, мы о тебе два часа разговаривали, тебе весь разговор пересказать?
Так ведут себя со смертельно больными или сумасшедшими. На меня нахлынула вдруг острая тоска, но я сдержался. Тут же кинуло в жар, я почувствовал, что на лбу выступила испарина.
— Не стоит. Я знаю, как Айрин относится ко мне.
«Но я уже не знаю, как относишься ко мне ты». О черт…
— Майкрофт, ты что, боишься меня?
Брат смотрел на меня бесстрастно, но… я же так хорошо его знаю, господи. Боится он одного: что начнем сейчас выяснять отношения и обоим станет плохо, мы напугаем друг друга, в результате все станет еще хуже. Мне надо было промолчать, подозрительность моя расцвела на пустом месте, я и сам это прекрасно понимал, но остановиться уже не мог.
— Чего же я могу бояться, дорогой? Что я засну, а ты меня во сне задушишь, чтобы получить наследство? — Он откинул одеяло и сел.
— Ты ведь обещал Джону лежать.
— Раз он не верит, что я буду лежать, должен же я оправдать ожидания… Зато я понял, что это значит, когда хочешь кого-то поцеловать. Иди сюда.
Если я и не сошел с ума, то меня это точно ожидает. Я совершенно перестал понимать брата.
— Вообще-то я мог лечь рядом, — проворчал я, садясь на постель.
«Зато из положения сидя удобнее душить подушкой».
— Ну не лег же. — Майкрофт поцеловал меня и тут же нахмурился, почувствовав, как колотится у меня сердце. — Кто там придумал этот чертов кокаин… убил бы своими руками. — не выдержал он. — Ну что ты, а? Болит что-то?
Зачем он это делал? Он ведь явно лгал мне — причем в какой-то мелочи, как будто я из этой мухи мог раздуть слона. Он хотел избежать разговора… но почему так-то? Самое интимное, что было между нами, сделал прикрытием для уловки.
Я не мог этого вынести и чувствовал, что голова у меня сейчас расколется, как пустой орех. Я вдруг вспомнил, как в детстве впервые увидел в энциклопедии изображение мозга и с перепугу отказался есть грецкие орехи.
Вот гадость — что-то потекло из ноздри. Я торопливо дотронулся пальцем — посмотрел — кровь. Этого только не хватало…
— Ляг. Я сейчас. — Майкрофт всегда умел быть совершенно спокойным, когда меня просто колотило.
Кувшин с водой стоял на тумбочке, брат намочил полотенце, слава богу вода была холодной.
— Да ляг же, ну…
Я посмотрел на него и вдруг понял: он вовсе не спокоен, господи, да у него перед глазами, наверное, все плыло, а держался он так, словно в грудь загнали кол. Да из-за чего все это? Почему он отказывается от разговора? Боится, что я не выдержу — или, похолодел я от одной мысли, или он сам не выдерживает? Заколдованный круг… Говорил, впрочем, Майкрофт размеренно и мягко.
— Не нервничай, Шерлок, пожалуйста, сейчас кровь остановится, поговорим, все пройдет. Не было такого никогда, чтобы мы с тобой не нашли общий язык, правда? И сейчас не будет.
— Ляг и ты, пожалуйста, — попросил я. — Ляг, это все не страшно. Подумаешь, сосуд лопнул.
— Хорошо-хорошо. Держи полотенце.
Майкрофт снял с меня туфли, лег рядом, обнял и опять поцеловал.
— Ты хочешь что-то спросить? Спрашивай.
— Я уже спрашивал дважды, Майкрофт. Не хочешь — не отвечай. Неважно все это, — я взял его за руку. Навещать больного приехал… кто тут больше болен… Остановится кровь — пойду домой. А то я доведу его до приступа. Если он так нервничает из-за моего состояния, возможно, нам лучше не видеться какое-то время. Но я так скучаю по нему, боже мой!
— Дорогой, я просто послал мальчику пирожные и попросил Айрин не говорить, что это от меня, а сказать, что от нас от всех. А «очень» — я хотел сказать, что ты очень привязался к мальчику, и в такой ситуации я не считаю правильным как-то себя… выпячивать. Я не хочу, чтобы ты ревновал мальчика ко мне. Я и так с этой коровой…
Выходило еще хуже, чем я думал. Но у меня было время успокоиться, пока я переворачивал полотенце другой стороной.
— Майкрофт, я не собираюсь ревновать.
— Ну и слава богу, если не собираешься. Значит, мне показалось. Тем более нет повода нервничать. Чем я тебя обидел?
Я посмотрел на часы.
— Этот вопрос мог бы отнять у нас не больше двух минут, — сказал я. — И ничей нос и ничье сердце не пострадали бы.
— Ты считаешь, что это нормально — так реагировать на то, что тебе не ответили на самый невинный вопрос?
Страница 117 из 129
