Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18616
Шерлоку полегчало, и его тут же стало клонить в сон.
— А давай ты… ты тоже поспишь, — пробормотал он. — Мы ведь поместимся на одной кровати?
Что Шерлоку хотелось спать, уже радовало, но мне нужно было как-то умудриться его покормить, иначе у него не хватило бы сил проснуться.
— Мы поместимся, но ляжем спать чуть позже, дорогой. Сначала хотя бы чаю попьем. Знаешь, я ужасно хочу пить и есть. Я получил письмо утром и сразу поехал к тебе. Представляешь, я даже верхом проехал несколько миль. Надеюсь, бедная лошадь не пострадала. — Шерлок попытался улыбнуться. — Тут в буфете, насколько я помню, должен быть чайник на спиртовке.
Я нашел то, что хотел, но вот потом, признаюсь, оплошал. Совершенно не представлял себе, как спиртовку разжигать. Но Шерлок пришел мне на помощь. Я усадил его на кровати, он смог надеть шлепанцы, с моей помощи добрался до стола, разжег огонь, и я опять уложил его.
Он боролся со сном и смотрел на меня. Я прекрасно знал, что фельдшер еще с вечера запасается кашей для больных и держит ее на окне в кастрюльке, чтобы с утра не возиться с готовкой. Первая вскипевшая порция воды ушла в миску, куда я поместил тарелку с кашей, чтобы разогреть. Шерлок почувствовал запах и сморщился, собираясь опять заплакать. Мне пришлось применить запрещенный прием.
— Малыш, давай по очереди? Ложку ты, ложку я.
— Откуда ты знаешь, где у фельдшера каша? Ты тоже болел в школе?
— Нет, но в лазарете я бывал. Давай поедим, а я тебе расскажу.
Я посадил Шерлока к себе на колени, как года четыре назад, когда у него еще случались колики. Тогда кормление кашей стало почти ритуалом. Шерлок, конечно, вспомнил, смутился и даже покраснел, но зато я знал, что теперь он спокойно съест все и не будет бояться боли. Традиции — великая вещь. Он проглотил первую ложку, и я провел рукой вниз, «провожая» проглоченное, довел до желудка и стал поглаживать по часовой стрелке. Несколько движений, потом поцеловать в висок и дать следующую ложку, и снова все повторить. Пока брат, забыв, что мы хотели съесть кашу пополам, послушно открывал рот, я«заговаривал ему зубы».
— В детстве я болел всего раз, а попал в школу, когда мне исполнилось пять с половиной. Но это и хорошо, конечно, ведь мои ровесники еще не научились делать гадости, мы все были новичками и все боялись старшеклассников. Но совсем малышей все-таки не обижают. А вот уже в старших классах мне тоже пришлось поесть земли — правда, по собственному почину. Ребята на год младше нас решили провести обряд с червями над одним учеником первого класса. Я узнал об этом случайно. Надо сказать, что я был настолько далек от школьных конфликтов, что не задумывался… Меня не трогали, да. Во-первых, я был выше и выглядел внушительно, во-вторых, очевидно, вся школа хотела «дружить» с тем, кто мог уже лет в девять любому старшекласснику решить задания по математике. Словом, меня так не испытывали. А самому мне никогда не нравилась идея поиздеваться над кем-то, но так, вяло не нравилась, и я делал вид, что меня это просто не касается. И вдруг в библиотеке я услышал, как двенадцатилетние переростки сговариваются накормить землей шестилетку.
Каша кончилась. Шерлок посмотрел на пустую тарелку.
— А ты не поел…
— Ничего, дорогой, попью чаю. Все равно скоро спать. Рассказывать дальше?
— Да! Ты, значит, нашел их… и съел червей за мелкого?
— Именно, мой мальчик. Пока я соображал, как поступить, они ушли. Я сперва даже думал, не рассказать ли воспитателям, но потом понял, что этого делать нельзя. Была даже мысль, честно скажу, уйти и забыть, но стыдно стало, когда я подумал, что этот мальчишка, которого они хотят наказать, — твой ровесник. И я отправился на задний двор, в назначенное ими место. Когда пришел, то не знал, что делать дальше. Обидчики были младше меня на класс, а двое — даже на два класса, но зато всего их было аж пятеро, они уже держали свою жертву, а один засовывал ему в рот комок земли. Малыш вообще не сопротивлялся, только дрожал… Ну и я… в общем, я сказал им, чтобы они оставили ребенка в покое. Самый младший из этих пятерых заявил, что оставят, если я готов съесть червяков вместо мальчишки. Я еще… поторговался с ними. Сказал, что съем, если они в ответ дадут слово чести больше никогда не делать этого ни с кем. Они вошли во вкус и объявили, что тогда за мной двойная порция. Словом, это уже напоминало соглашение. Я съел землю с червями, мы пожали друг другу руки, и паренька выдали мне. Горсть земли он все-таки успел проглотить, так что я повел его сюда, к фельдшеру, который ужасно удивился, кстати. Взрослые тут делают вид, будто не понимают, что происходит с этими червями, и якобы верят, что каждый год находится один-два ученика, которые добровольно тянут в рот всякую пакость на глазах у старших, а старшие тут же ведут их в лазарет. Но не отвести в лазарет нельзя, ты ведь понимаешь…
— А давай ты… ты тоже поспишь, — пробормотал он. — Мы ведь поместимся на одной кровати?
Что Шерлоку хотелось спать, уже радовало, но мне нужно было как-то умудриться его покормить, иначе у него не хватило бы сил проснуться.
— Мы поместимся, но ляжем спать чуть позже, дорогой. Сначала хотя бы чаю попьем. Знаешь, я ужасно хочу пить и есть. Я получил письмо утром и сразу поехал к тебе. Представляешь, я даже верхом проехал несколько миль. Надеюсь, бедная лошадь не пострадала. — Шерлок попытался улыбнуться. — Тут в буфете, насколько я помню, должен быть чайник на спиртовке.
Я нашел то, что хотел, но вот потом, признаюсь, оплошал. Совершенно не представлял себе, как спиртовку разжигать. Но Шерлок пришел мне на помощь. Я усадил его на кровати, он смог надеть шлепанцы, с моей помощи добрался до стола, разжег огонь, и я опять уложил его.
Он боролся со сном и смотрел на меня. Я прекрасно знал, что фельдшер еще с вечера запасается кашей для больных и держит ее на окне в кастрюльке, чтобы с утра не возиться с готовкой. Первая вскипевшая порция воды ушла в миску, куда я поместил тарелку с кашей, чтобы разогреть. Шерлок почувствовал запах и сморщился, собираясь опять заплакать. Мне пришлось применить запрещенный прием.
— Малыш, давай по очереди? Ложку ты, ложку я.
— Откуда ты знаешь, где у фельдшера каша? Ты тоже болел в школе?
— Нет, но в лазарете я бывал. Давай поедим, а я тебе расскажу.
Я посадил Шерлока к себе на колени, как года четыре назад, когда у него еще случались колики. Тогда кормление кашей стало почти ритуалом. Шерлок, конечно, вспомнил, смутился и даже покраснел, но зато я знал, что теперь он спокойно съест все и не будет бояться боли. Традиции — великая вещь. Он проглотил первую ложку, и я провел рукой вниз, «провожая» проглоченное, довел до желудка и стал поглаживать по часовой стрелке. Несколько движений, потом поцеловать в висок и дать следующую ложку, и снова все повторить. Пока брат, забыв, что мы хотели съесть кашу пополам, послушно открывал рот, я«заговаривал ему зубы».
— В детстве я болел всего раз, а попал в школу, когда мне исполнилось пять с половиной. Но это и хорошо, конечно, ведь мои ровесники еще не научились делать гадости, мы все были новичками и все боялись старшеклассников. Но совсем малышей все-таки не обижают. А вот уже в старших классах мне тоже пришлось поесть земли — правда, по собственному почину. Ребята на год младше нас решили провести обряд с червями над одним учеником первого класса. Я узнал об этом случайно. Надо сказать, что я был настолько далек от школьных конфликтов, что не задумывался… Меня не трогали, да. Во-первых, я был выше и выглядел внушительно, во-вторых, очевидно, вся школа хотела «дружить» с тем, кто мог уже лет в девять любому старшекласснику решить задания по математике. Словом, меня так не испытывали. А самому мне никогда не нравилась идея поиздеваться над кем-то, но так, вяло не нравилась, и я делал вид, что меня это просто не касается. И вдруг в библиотеке я услышал, как двенадцатилетние переростки сговариваются накормить землей шестилетку.
Каша кончилась. Шерлок посмотрел на пустую тарелку.
— А ты не поел…
— Ничего, дорогой, попью чаю. Все равно скоро спать. Рассказывать дальше?
— Да! Ты, значит, нашел их… и съел червей за мелкого?
— Именно, мой мальчик. Пока я соображал, как поступить, они ушли. Я сперва даже думал, не рассказать ли воспитателям, но потом понял, что этого делать нельзя. Была даже мысль, честно скажу, уйти и забыть, но стыдно стало, когда я подумал, что этот мальчишка, которого они хотят наказать, — твой ровесник. И я отправился на задний двор, в назначенное ими место. Когда пришел, то не знал, что делать дальше. Обидчики были младше меня на класс, а двое — даже на два класса, но зато всего их было аж пятеро, они уже держали свою жертву, а один засовывал ему в рот комок земли. Малыш вообще не сопротивлялся, только дрожал… Ну и я… в общем, я сказал им, чтобы они оставили ребенка в покое. Самый младший из этих пятерых заявил, что оставят, если я готов съесть червяков вместо мальчишки. Я еще… поторговался с ними. Сказал, что съем, если они в ответ дадут слово чести больше никогда не делать этого ни с кем. Они вошли во вкус и объявили, что тогда за мной двойная порция. Словом, это уже напоминало соглашение. Я съел землю с червями, мы пожали друг другу руки, и паренька выдали мне. Горсть земли он все-таки успел проглотить, так что я повел его сюда, к фельдшеру, который ужасно удивился, кстати. Взрослые тут делают вид, будто не понимают, что происходит с этими червями, и якобы верят, что каждый год находится один-два ученика, которые добровольно тянут в рот всякую пакость на глазах у старших, а старшие тут же ведут их в лазарет. Но не отвести в лазарет нельзя, ты ведь понимаешь…
Страница 20 из 129
