Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18620
— Ничего себе! Холмс, да почему же он никому не сказал? Вот дурак! Ох, извини…
— А что он должен был сказать?
— Что он твой брат, конечно. Думаешь, хоть один недоразвитый захотел бы обидеть брата Майкрофта Холмса? Да к нему бы все в друзья набивались! Но я его не обижал, клянусь! Учил немного, но я же не знал, что он твой брат! Больше никогда…
— А ты чей брат?
Нет, Эд так не понимает, ему, как и в детстве, надо все разжевывать…
— Уилсон, вот ты чей-то брат? Нет? У тебя, кажется, вообще нет братьев? Почему я никогда не заставлял тебя стелить мою постель или чистить ботинки? Не потому, что ты чей-то брат, правда? А тебя хоть раз в школе кто-то пальцем тронул? Нет ведь? И ты знаешь почему. Никто не хотел поссориться со мной.
— Но я же говорю, я не знал, что он твой брат! Я всем скажу, не сомневайся!
Все-таки он тупой. Ну и бог с ним. Во всяком случае, он теперь не посмеет не вступиться в случае чего, да и приглядывать станет получше. По сути, он не злой парень, просто равнодушный.
— Найди Кэлхема из выпускного класса. Скажи, что я приехал и жду его тут. Скажи, что я велел прийти обоим. Он поймет.
Уилсон позеленел, но ослушаться не посмел и убежал, забыв про мяч. Значит, я прав, и именно Кэлхема теперь боится вся школа. Что ж, тем лучше.
Они пришли минут через десять — двое оставшихся в школе из тех пятерых, с кем я три года назад заключал соглашение. Что ж, могли и не прийти — значит, свой авторитет я еще не растерял. Впрочем, авторитет этот, конечно, основывался не только на добровольно съеденных в свое время червяках. Как-то само собой так вышло, что в школе я считался последние годы кем-то вроде третейского судьи. Было ли это вызвано теми качествами, которые, по ожиданиям моих родителей, привели бы меня на пост премьер-министра, или просто играло роль то, что я никогда не отказывал в просьбах объяснить непонятное или легко разбирался в запутанных ребячьих ссорах — так или иначе, авторитет мой в школе был непререкаем, и со мной действительно хотели дружить. Я, впрочем, ни с кем не сближался, уважение на расстоянии меня более чем устраивало.
Кэлхем рискнул начать:
— Мы не знали, что он…
Этого я уже наслушался.
— Кэлхем, хоть ты-то не уподобляйся Уилсону. Какая разница, кто чей брат? Вы когда-то дали мне слово…
— Никого из нас там не было! — они заговорили разом, но я поморщился, второй тут же замолчал, и только Кэлхем рискнул продолжить:
— Мы не обещали, что никто в школе не будет делать этого, Холмс. Мы дали слово только за себя. Мы держим слово, ты можешь спросить у кого угодно.
— Кэлхем, тебе давно не двенадцать, это твой последний год здесь, и я знаю, что тебя боятся и уважают. Почему ты допускаешь, что в твоей школе толпой нападают на заведомо слабого?
— Мы не знали… нет, постой, мы не знали, что там происходит, в этом четвертом классе! Твой брат ни разу никому не пожаловался, даже своему префекту ничего не говорил. Я знал, что парня дразнили плаксой, но мало ли почему кто-то из малышни плачет. Я все узнал, только когда он застрял в лазарете на три дня. Я сам разберусь с теми, кто это сделал, Холмс, обещаю. Его больше не обидят, — он поднял на меня глаза и тут же отвел их в сторону. Понял. — НИКОГО больше не обидят. Мое слово.
Его приятель закивал.
Третья встреча произошла в комнате самоподготовки, где четвертый класс в полном составе трудился над задачами. Ирония судьбы — после истории с червяками, о которой спасенный мальчишка раззвонил одноклассникам, этот первый тогда класс чуть ли не за сияющего рыцаря меня почитал. И вот теперь к ним пришел учиться мой брат. Я уже понимал, что сейчас услышу.
Но Уилсон побывал и тут, и меня ждали. К их чести — ни один не сбежал. Вытолкнули мне навстречу Джоэла Крэйла — того самого мальчишку, который когда-то отделался горстью земли. Я сначала решил, что это парламентарий, но все оказалось хуже. «Я же не знал»…
Соглашения с четвертым классом я заключать не стал. Просто повернулся и вышел.
Когда без четверти четыре я вошел в лазарет, Шерлок лежал с книгой в одной руке и моими часами в другой.
— Вернулась мисс Нэш, — радостно сообщил он. — Она мне принесла книгу, которую я недавно брал в библиотеке. Смотри! «Копперфильд»! А отец не разрешал… — Тут он заметил, что я чем-то расстроен. — Майкрофт, что с тобой?
Я взглянул на книгу.
— Только начал? Читай, мой мальчик, потом обсудим. Давно проснулся?
— Час назад где-то. — Шерлок запомнил страницу и закрыл том. — Они же тебе не нагрубили? Эти… — Он подполз ко мне поближе, не вылезая из-под одеяла.
— Нет, что ты. Мне тут никто не нагрубит. Знаешь, мой мальчик, я никогда не рассказывал тебе, но, может быть, зря… дело в том, что, когда я учился тут, меня уважали даже, возможно, сильнее, чем я того заслуживаю.
— А что он должен был сказать?
— Что он твой брат, конечно. Думаешь, хоть один недоразвитый захотел бы обидеть брата Майкрофта Холмса? Да к нему бы все в друзья набивались! Но я его не обижал, клянусь! Учил немного, но я же не знал, что он твой брат! Больше никогда…
— А ты чей брат?
Нет, Эд так не понимает, ему, как и в детстве, надо все разжевывать…
— Уилсон, вот ты чей-то брат? Нет? У тебя, кажется, вообще нет братьев? Почему я никогда не заставлял тебя стелить мою постель или чистить ботинки? Не потому, что ты чей-то брат, правда? А тебя хоть раз в школе кто-то пальцем тронул? Нет ведь? И ты знаешь почему. Никто не хотел поссориться со мной.
— Но я же говорю, я не знал, что он твой брат! Я всем скажу, не сомневайся!
Все-таки он тупой. Ну и бог с ним. Во всяком случае, он теперь не посмеет не вступиться в случае чего, да и приглядывать станет получше. По сути, он не злой парень, просто равнодушный.
— Найди Кэлхема из выпускного класса. Скажи, что я приехал и жду его тут. Скажи, что я велел прийти обоим. Он поймет.
Уилсон позеленел, но ослушаться не посмел и убежал, забыв про мяч. Значит, я прав, и именно Кэлхема теперь боится вся школа. Что ж, тем лучше.
Они пришли минут через десять — двое оставшихся в школе из тех пятерых, с кем я три года назад заключал соглашение. Что ж, могли и не прийти — значит, свой авторитет я еще не растерял. Впрочем, авторитет этот, конечно, основывался не только на добровольно съеденных в свое время червяках. Как-то само собой так вышло, что в школе я считался последние годы кем-то вроде третейского судьи. Было ли это вызвано теми качествами, которые, по ожиданиям моих родителей, привели бы меня на пост премьер-министра, или просто играло роль то, что я никогда не отказывал в просьбах объяснить непонятное или легко разбирался в запутанных ребячьих ссорах — так или иначе, авторитет мой в школе был непререкаем, и со мной действительно хотели дружить. Я, впрочем, ни с кем не сближался, уважение на расстоянии меня более чем устраивало.
Кэлхем рискнул начать:
— Мы не знали, что он…
Этого я уже наслушался.
— Кэлхем, хоть ты-то не уподобляйся Уилсону. Какая разница, кто чей брат? Вы когда-то дали мне слово…
— Никого из нас там не было! — они заговорили разом, но я поморщился, второй тут же замолчал, и только Кэлхем рискнул продолжить:
— Мы не обещали, что никто в школе не будет делать этого, Холмс. Мы дали слово только за себя. Мы держим слово, ты можешь спросить у кого угодно.
— Кэлхем, тебе давно не двенадцать, это твой последний год здесь, и я знаю, что тебя боятся и уважают. Почему ты допускаешь, что в твоей школе толпой нападают на заведомо слабого?
— Мы не знали… нет, постой, мы не знали, что там происходит, в этом четвертом классе! Твой брат ни разу никому не пожаловался, даже своему префекту ничего не говорил. Я знал, что парня дразнили плаксой, но мало ли почему кто-то из малышни плачет. Я все узнал, только когда он застрял в лазарете на три дня. Я сам разберусь с теми, кто это сделал, Холмс, обещаю. Его больше не обидят, — он поднял на меня глаза и тут же отвел их в сторону. Понял. — НИКОГО больше не обидят. Мое слово.
Его приятель закивал.
Третья встреча произошла в комнате самоподготовки, где четвертый класс в полном составе трудился над задачами. Ирония судьбы — после истории с червяками, о которой спасенный мальчишка раззвонил одноклассникам, этот первый тогда класс чуть ли не за сияющего рыцаря меня почитал. И вот теперь к ним пришел учиться мой брат. Я уже понимал, что сейчас услышу.
Но Уилсон побывал и тут, и меня ждали. К их чести — ни один не сбежал. Вытолкнули мне навстречу Джоэла Крэйла — того самого мальчишку, который когда-то отделался горстью земли. Я сначала решил, что это парламентарий, но все оказалось хуже. «Я же не знал»…
Соглашения с четвертым классом я заключать не стал. Просто повернулся и вышел.
Когда без четверти четыре я вошел в лазарет, Шерлок лежал с книгой в одной руке и моими часами в другой.
— Вернулась мисс Нэш, — радостно сообщил он. — Она мне принесла книгу, которую я недавно брал в библиотеке. Смотри! «Копперфильд»! А отец не разрешал… — Тут он заметил, что я чем-то расстроен. — Майкрофт, что с тобой?
Я взглянул на книгу.
— Только начал? Читай, мой мальчик, потом обсудим. Давно проснулся?
— Час назад где-то. — Шерлок запомнил страницу и закрыл том. — Они же тебе не нагрубили? Эти… — Он подполз ко мне поближе, не вылезая из-под одеяла.
— Нет, что ты. Мне тут никто не нагрубит. Знаешь, мой мальчик, я никогда не рассказывал тебе, но, может быть, зря… дело в том, что, когда я учился тут, меня уважали даже, возможно, сильнее, чем я того заслуживаю.
Страница 22 из 129
