Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18624
Никто не любит менять что-то. Ведь так было всегда…
— Тогда я за либералов! — выпалил он, а я не выдержал и рассмеялся.
Выбирая письма Шерлока, я перечитал все за его первый школьный год и должен признать, что, наверное, ужасно сентиментальный человек. Нашел там и рассуждения о Копперфильде, и наши споры о других прочитанных братом книгах. Попались мне и упоминания о Марлоу, за которого Шерлок все-таки заступился, хотя и с помощью логики доказав одноклассникам, что те не правы.
Дела в школе у Шерлока понемногу наладились, но мы стали видеться с ним чаще, чем раньше. Я приезжал два раза в месяц, и брат постепенно совсем успокоился. Как я и ожидал, первое время он вынужден был сдерживать бурлящие эмоции даже при мне, и, хотя при расставаниях у него первое время частенько блестели глаза, по-настоящему он расплакался за год всего дважды. Впервые это случилось в ноябре, когда в очередную пятницу перед моим приездом на уроке математики Шерлок справился с задачей первым и отвлекся на что-то за окном. Учитель заметил и потребовал предъявить записанное. Оказалось, что Шерлок применил не тот способ, который незадолго до этого объясняли классу. Конечно, ситуацию можно было не доводить до критической, просто пожурить ребенка за то, что не слушал, похвалив при этом за необычное решение. Но учитель решил пойти на принцип и начал высмеивать новоявленного «профессора», Шерлок же решил отстаивать свое мнение, после чего остался в наказание сидеть целый час в классе после уроков. Он все-таки смог не показать обиду перед невольными зрителями, но когда я в воскресенье пришел в школу, то застал брата хмурым и напряженным, на мои расспросы он ответил: «Потом, пойдем туда, к тебе». Придя в комнату, которую я снимал на выходные и где ночевал накануне, я хотел было возобновить расспросы, но тут брат не выдержал и разразился настоящим потоком слез и сетований на несправедливость. Конечно, я ничего не мог сделать, кроме как пожалеть и постараться утешить его, да он и сам понимал, что я не должен идти разбираться с учителем, хотя поначалу «скажи ему» среди всхлипываний слышалось. Когда брат выплакался и притих, я спросил его, хочет ли он, чтобы я на самом деле обсудил с преподавателем ситуацию. Я готов был сделать это, если он попросит, просто чтобы он не чувствовал, будто и я против него, но он к моему облегчению, подумав, помотал головой.
Второй срыв пришелся на весну. Полагаю, тут сказалась общая усталость, а может быть, я что-то упустил, готовясь к тестам и экзаменам. С января один юридический сборник платил мне за статьи, и эти деньги были нелишними, тем более я старался каждый раз привезти брату чего-нибудь вкусного, да и днем накормить чем-то посущественнее школьной еды. Конечно, я никогда не говорил с братом о деньгах, но отец (и кто просил!) написал младшему сыну в одном из редких писем, что тот должен быть очень благодарен брату, который тратит не только все свое личное время, но и деньги на эти поездки. Он писал о том же и мне; я, каюсь, ответил ему тогда довольно резко, что стало первой серьезной размолвкой между нами. Но мне и в голову не пришло, что он вздумает упрекать Шерлока. В тот день шел дождь, мы довольно быстро промокли, гуляя по окрестностям, и зашли в мою комнату погреться. Тогда Шерлок вдруг и выпалил, что, наверное, он уже немного повзрослел и освоился и мне необязательно ездить к нему так часто. «Давай, ты будешь приезжать раз в месяц, Майкрофт?» — сказал он, и тут же у него сорвался голос и он расплакался. Правда, почти сразу успокоился, когда я сказал, что буду приезжать как прежде, а узнав о письме, заверил его, что он должен выкинуть эти глупости из головы. Но до самого вечера мы из-за непогоды так и просидели в комнате, и он то и дело ласкался ко мне и, кажется, за всю жизнь не поцеловал меня столько раз, сколько за то воскресенье.
Но скоро брат хорошо закончил четвертый класс, мы отлично провели каникулы, и, получив заверения, что и в пятом классе все пойдет по-прежнему, Шерлок спокойно поехал в школу. В первом же письме от него в новом учебном году он рассказал мне с восторгом, какой интересный парень пришел к ним учиться — и сразу в выпускной класс. Парня звали Адриан Мейси. Он тоже занимался боксом — на тренировках Шерлок с ним и познакомился. По словам брата, Мейси очень любил историю и хорошо ее знал, мечтал об университете, но был уверен, что отец его раскошелится только на колледж. Мейси-старший торговал чаем, и его главная контора находилась в Бристоле. Шерлок писал, что его новый приятель не ладил не только с отцом, но и со старшим братом, который послушно шел по стопам родителя.
Приехав, как обычно, в субботу, я застал Шерлока в отличном настроении. Даже не спросив по обыкновению, как я доехал и что у меня нового, он принялся рассказывать об этом Мейси, что тот разговаривает с ним во время тренировок и дает дельные советы. Шерлок был сильно воодушевлен — пожалуй, я никогда не слышал от него таких восторгов в чью-то сторону.
— Тогда я за либералов! — выпалил он, а я не выдержал и рассмеялся.
Глава 5. Мейси
1861 годВыбирая письма Шерлока, я перечитал все за его первый школьный год и должен признать, что, наверное, ужасно сентиментальный человек. Нашел там и рассуждения о Копперфильде, и наши споры о других прочитанных братом книгах. Попались мне и упоминания о Марлоу, за которого Шерлок все-таки заступился, хотя и с помощью логики доказав одноклассникам, что те не правы.
Дела в школе у Шерлока понемногу наладились, но мы стали видеться с ним чаще, чем раньше. Я приезжал два раза в месяц, и брат постепенно совсем успокоился. Как я и ожидал, первое время он вынужден был сдерживать бурлящие эмоции даже при мне, и, хотя при расставаниях у него первое время частенько блестели глаза, по-настоящему он расплакался за год всего дважды. Впервые это случилось в ноябре, когда в очередную пятницу перед моим приездом на уроке математики Шерлок справился с задачей первым и отвлекся на что-то за окном. Учитель заметил и потребовал предъявить записанное. Оказалось, что Шерлок применил не тот способ, который незадолго до этого объясняли классу. Конечно, ситуацию можно было не доводить до критической, просто пожурить ребенка за то, что не слушал, похвалив при этом за необычное решение. Но учитель решил пойти на принцип и начал высмеивать новоявленного «профессора», Шерлок же решил отстаивать свое мнение, после чего остался в наказание сидеть целый час в классе после уроков. Он все-таки смог не показать обиду перед невольными зрителями, но когда я в воскресенье пришел в школу, то застал брата хмурым и напряженным, на мои расспросы он ответил: «Потом, пойдем туда, к тебе». Придя в комнату, которую я снимал на выходные и где ночевал накануне, я хотел было возобновить расспросы, но тут брат не выдержал и разразился настоящим потоком слез и сетований на несправедливость. Конечно, я ничего не мог сделать, кроме как пожалеть и постараться утешить его, да он и сам понимал, что я не должен идти разбираться с учителем, хотя поначалу «скажи ему» среди всхлипываний слышалось. Когда брат выплакался и притих, я спросил его, хочет ли он, чтобы я на самом деле обсудил с преподавателем ситуацию. Я готов был сделать это, если он попросит, просто чтобы он не чувствовал, будто и я против него, но он к моему облегчению, подумав, помотал головой.
Второй срыв пришелся на весну. Полагаю, тут сказалась общая усталость, а может быть, я что-то упустил, готовясь к тестам и экзаменам. С января один юридический сборник платил мне за статьи, и эти деньги были нелишними, тем более я старался каждый раз привезти брату чего-нибудь вкусного, да и днем накормить чем-то посущественнее школьной еды. Конечно, я никогда не говорил с братом о деньгах, но отец (и кто просил!) написал младшему сыну в одном из редких писем, что тот должен быть очень благодарен брату, который тратит не только все свое личное время, но и деньги на эти поездки. Он писал о том же и мне; я, каюсь, ответил ему тогда довольно резко, что стало первой серьезной размолвкой между нами. Но мне и в голову не пришло, что он вздумает упрекать Шерлока. В тот день шел дождь, мы довольно быстро промокли, гуляя по окрестностям, и зашли в мою комнату погреться. Тогда Шерлок вдруг и выпалил, что, наверное, он уже немного повзрослел и освоился и мне необязательно ездить к нему так часто. «Давай, ты будешь приезжать раз в месяц, Майкрофт?» — сказал он, и тут же у него сорвался голос и он расплакался. Правда, почти сразу успокоился, когда я сказал, что буду приезжать как прежде, а узнав о письме, заверил его, что он должен выкинуть эти глупости из головы. Но до самого вечера мы из-за непогоды так и просидели в комнате, и он то и дело ласкался ко мне и, кажется, за всю жизнь не поцеловал меня столько раз, сколько за то воскресенье.
Но скоро брат хорошо закончил четвертый класс, мы отлично провели каникулы, и, получив заверения, что и в пятом классе все пойдет по-прежнему, Шерлок спокойно поехал в школу. В первом же письме от него в новом учебном году он рассказал мне с восторгом, какой интересный парень пришел к ним учиться — и сразу в выпускной класс. Парня звали Адриан Мейси. Он тоже занимался боксом — на тренировках Шерлок с ним и познакомился. По словам брата, Мейси очень любил историю и хорошо ее знал, мечтал об университете, но был уверен, что отец его раскошелится только на колледж. Мейси-старший торговал чаем, и его главная контора находилась в Бристоле. Шерлок писал, что его новый приятель не ладил не только с отцом, но и со старшим братом, который послушно шел по стопам родителя.
Приехав, как обычно, в субботу, я застал Шерлока в отличном настроении. Даже не спросив по обыкновению, как я доехал и что у меня нового, он принялся рассказывать об этом Мейси, что тот разговаривает с ним во время тренировок и дает дельные советы. Шерлок был сильно воодушевлен — пожалуй, я никогда не слышал от него таких восторгов в чью-то сторону.
Страница 25 из 129
