Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18639
Пожалуйста.
Меня на мгновение окатило холодом, но только на мгновение. Переживу, в конце концов.
— Хорошо. Ты прав — так будет лучше.
Я не мог не согласиться, хотя невольно подумал об отце с жалостью. Он любил Майкрофта и всегда гордился им. Оставить скрипку — это было слишком явным намеком на то, что брат порывает с ним отношения. Я не был уверен, что заслуживаю такой жертвы.
Мы уехали на другой день. Сначала в Оксфорд, где мы прожили месяц вместе в одной комнате, и переполнявшее меня счастье почти изгладило из памяти пережитый стыд. Потом мы две недели провели в Лондоне, где Майкрофт стоически переносил походы в оперу. Следующие летние каникулы занесли меня в имение старика Трэвора, и вот там-то мне подали совет, чему стоит посвятить жизнь. Майкрофт к тому времени блестяще закончил образование и поступил на службу — молодого человека с такими талантами не могли не заметить в высоких сферах, и брат сразу же смог снять хорошую квартиру в Кенсингтоне. Остаток каникул перед последним курсом колледжа я провел у него. Пока брат бывал на службе, я таскался по музеям или посещал публичные лекции врачей, одно время даже подумывал, а не поступить ли мне на медицинский? Впрочем, были мысли и похлеще — после каждого посещения театра. Я никак не мог разобраться в себе — чему стоит посвятить жизнь. Совет старика Трэвора казался мне тогда слишком уж фантастичным. В конце концов я выбрал юриспруденцию. Окончив колледж, я поступил в университет. Заплатил за обучение, конечно, Майкрофт.
— Почему вы поступили в Кембридж, а не в Оксфорд? — спросил Уотсон, выслушав мой рассказ. — Не хотели, чтобы вас постоянно сравнивали с братом?
— Конечно. Я был уже достаточно самолюбив в силу возраста, чтобы стремиться к успеху, не имея за спиной ангела-хранителя.
— Вы больше не встречались с отцом?
— Я даже ничего не слышал о нем, вплоть до его смерти через три года после того ужасного случая, — нахмурился я.
— Всего три года? — Уотсон покачал головой.
— Да. Мысли, что я стал невольной причиной его скоропостижной кончины, выбили у меня почву из-под ног, и я чуть было не пустился во все тяжкие — тогда я впервые попробовал гашиш, но вовремя остановился. Внимательнее приглядывайте за Майкрофтом, дорогой мой, наш отец умер от удара и тоже страдал головными болями.
— Понимаю. Не волнуйтесь. Значит, образование вы получили благодаря брату…
Я сел в кресло и закурил, оглядывая уже два шкафа, уже заполненные нами. Уотсон понял, что у нас маленький перерыв, и сел напротив меня.
— Я учился не блестяще, но достойно, — сказал я. — Боюсь, учеба не приносила мне должного удовлетворения. Кроме того, мне не давала покоя мысль, что Майкрофт меня содержит. Денег от продажи имения хватило только на то, чтобы компенсировать затраты за два курса — дела у отца шли далеко не лучшим образом последние годы. Я начинал все чаще задумываться о том, что профессия сыщика-консультанта — именно то, что мне нужно. Я бы, конечно, закончил университет и стал юристом не только по знаниям, но и на бумаге, но кое-что подтолкнуло меня к тому, что сбежать к брату в самом конце последнего курса.
Я приехал днем, открыл дверь квартиры брата — удивительно бестолковые все-таки у нас замки, — повесил пальто, оставил багаж в прихожей, прошел по комнатам, осмотрелся. Чисто — просто до зубовного скрежета, прислуга регулярно убирается, выводы совершенно не на чем основывать. Разве что любой бы сказал, что жилец дома только ночует. Ну хотя бы ночует, не на работе обитает — комнаты заботливо отапливались. В гостиной нашлась бульотка, на кухне — чай. Зная любовь Майкрофта к сладкому, я занялся поиском печений или чего-нибудь в этом роде. Съел пару штук, запив чаем, растянулся на диване и уснул.
Проснулся в темноте, услышав возню на кухне, — пахло свежими тостами и сыром. Почти с закрытыми глазами я добрел до двери, ориентируясь на полосу света в коридоре.
— Неужели тебе некому готовить? — спросил я, все еще не разлепляя век и привалившись к косяку.
Когда-то давно, посетив меня в школьном лазарете, брат научился разжигать спиртовку. Прошедшие годы значительно продвинули его вперед в деле постижения домашнего хозяйства: он сумел разжечь плиту. Скорее всего, дрова там были оставлены прислугой специально.
— Если бы ты предупредил, мой дорогой, тебя ждал бы нормальный ужин, — сказал Майкрофт. — А так, прости, я ем в клубе, дома только тосты и яйца. Сварить?
Улыбнувшись, я покивал.
— Есть яйца вечером — какое безобразие. Который час?
— Десятый.
Странно меня как-то разморило — спал ведь, и все равно хочется. Что там пишут по поводу того, будто разбитое сердце лишает сна? Глупость несусветная.
Добравшись до стула в углу, я сел и прислонился к стене, поглядывая на брата.
Меня на мгновение окатило холодом, но только на мгновение. Переживу, в конце концов.
— Хорошо. Ты прав — так будет лучше.
Я не мог не согласиться, хотя невольно подумал об отце с жалостью. Он любил Майкрофта и всегда гордился им. Оставить скрипку — это было слишком явным намеком на то, что брат порывает с ним отношения. Я не был уверен, что заслуживаю такой жертвы.
Мы уехали на другой день. Сначала в Оксфорд, где мы прожили месяц вместе в одной комнате, и переполнявшее меня счастье почти изгладило из памяти пережитый стыд. Потом мы две недели провели в Лондоне, где Майкрофт стоически переносил походы в оперу. Следующие летние каникулы занесли меня в имение старика Трэвора, и вот там-то мне подали совет, чему стоит посвятить жизнь. Майкрофт к тому времени блестяще закончил образование и поступил на службу — молодого человека с такими талантами не могли не заметить в высоких сферах, и брат сразу же смог снять хорошую квартиру в Кенсингтоне. Остаток каникул перед последним курсом колледжа я провел у него. Пока брат бывал на службе, я таскался по музеям или посещал публичные лекции врачей, одно время даже подумывал, а не поступить ли мне на медицинский? Впрочем, были мысли и похлеще — после каждого посещения театра. Я никак не мог разобраться в себе — чему стоит посвятить жизнь. Совет старика Трэвора казался мне тогда слишком уж фантастичным. В конце концов я выбрал юриспруденцию. Окончив колледж, я поступил в университет. Заплатил за обучение, конечно, Майкрофт.
— Почему вы поступили в Кембридж, а не в Оксфорд? — спросил Уотсон, выслушав мой рассказ. — Не хотели, чтобы вас постоянно сравнивали с братом?
— Конечно. Я был уже достаточно самолюбив в силу возраста, чтобы стремиться к успеху, не имея за спиной ангела-хранителя.
— Вы больше не встречались с отцом?
— Я даже ничего не слышал о нем, вплоть до его смерти через три года после того ужасного случая, — нахмурился я.
— Всего три года? — Уотсон покачал головой.
— Да. Мысли, что я стал невольной причиной его скоропостижной кончины, выбили у меня почву из-под ног, и я чуть было не пустился во все тяжкие — тогда я впервые попробовал гашиш, но вовремя остановился. Внимательнее приглядывайте за Майкрофтом, дорогой мой, наш отец умер от удара и тоже страдал головными болями.
— Понимаю. Не волнуйтесь. Значит, образование вы получили благодаря брату…
Я сел в кресло и закурил, оглядывая уже два шкафа, уже заполненные нами. Уотсон понял, что у нас маленький перерыв, и сел напротив меня.
— Я учился не блестяще, но достойно, — сказал я. — Боюсь, учеба не приносила мне должного удовлетворения. Кроме того, мне не давала покоя мысль, что Майкрофт меня содержит. Денег от продажи имения хватило только на то, чтобы компенсировать затраты за два курса — дела у отца шли далеко не лучшим образом последние годы. Я начинал все чаще задумываться о том, что профессия сыщика-консультанта — именно то, что мне нужно. Я бы, конечно, закончил университет и стал юристом не только по знаниям, но и на бумаге, но кое-что подтолкнуло меня к тому, что сбежать к брату в самом конце последнего курса.
Глава 7. Брайан
Январь 1877-го годаЯ приехал днем, открыл дверь квартиры брата — удивительно бестолковые все-таки у нас замки, — повесил пальто, оставил багаж в прихожей, прошел по комнатам, осмотрелся. Чисто — просто до зубовного скрежета, прислуга регулярно убирается, выводы совершенно не на чем основывать. Разве что любой бы сказал, что жилец дома только ночует. Ну хотя бы ночует, не на работе обитает — комнаты заботливо отапливались. В гостиной нашлась бульотка, на кухне — чай. Зная любовь Майкрофта к сладкому, я занялся поиском печений или чего-нибудь в этом роде. Съел пару штук, запив чаем, растянулся на диване и уснул.
Проснулся в темноте, услышав возню на кухне, — пахло свежими тостами и сыром. Почти с закрытыми глазами я добрел до двери, ориентируясь на полосу света в коридоре.
— Неужели тебе некому готовить? — спросил я, все еще не разлепляя век и привалившись к косяку.
Когда-то давно, посетив меня в школьном лазарете, брат научился разжигать спиртовку. Прошедшие годы значительно продвинули его вперед в деле постижения домашнего хозяйства: он сумел разжечь плиту. Скорее всего, дрова там были оставлены прислугой специально.
— Если бы ты предупредил, мой дорогой, тебя ждал бы нормальный ужин, — сказал Майкрофт. — А так, прости, я ем в клубе, дома только тосты и яйца. Сварить?
Улыбнувшись, я покивал.
— Есть яйца вечером — какое безобразие. Который час?
— Десятый.
Странно меня как-то разморило — спал ведь, и все равно хочется. Что там пишут по поводу того, будто разбитое сердце лишает сна? Глупость несусветная.
Добравшись до стула в углу, я сел и прислонился к стене, поглядывая на брата.
Страница 35 из 129
