1887 год

Сижу у брата на коленях, как маленький. Всего лишь констатирую сей вопиющий факт. Признаться, Майкрофт меня удивил и застал врасплох: я не ожидал от него таких нежностей. Но я выработал в себе привычку больше доверять действиям — они выдают истину. Может быть, именно поэтому я и был так разочарован трусостью Брайана. Потому что видел совершенно иное.

Интересно, что этот жест означает со стороны Майкрофта? Это порыв, или он рассчитал, что за этим последует? Тем не менее, думая все это, я не собирался слезать с его колен. К черту — мне плохо, и я имею право.

— Как же ты меня только терпишь? — вздохнул я.

— Забавный вопрос в контексте разговора о любви, мой мальчик.

— Я соскучился по тебе.

— Я себе часто представлял, как ты приедешь после учебы и поселишься тут. Из чистого эгоизма — я рад, что это произошло даже раньше, чем я думал.

— А сам говоришь, что я не протяну тут и трех месяцев.

— Ты мне не раз писал, что надеешься снять квартиру в Лондоне, неподалеку от меня… Я реалист, Шерлок. Тебе быстро станет со мной скучно. Впрочем, пока до этого еще далеко, не так ли?

Я потерся лбом о его щеку.

— Все равно я от тебя никуда не денусь.

— Не сомневаюсь. Нам даже в голову не придет куда-то деваться друг от друга. Я так даже завтра от тебя никуда не уйду. Как раз сегодня начальник департамента сокрушался, что вот уже четыре месяца видит меня на работе каждый день. Так что служба переживет без меня, если я устрою выходной. Есть планы?

— И тебя можно будет куда-нибудь вытащить из дома? — оживился я.

— Я отдаю свою лень в твои руки, — улыбнулся Майкрофт. — А сейчас пойдем, я тебя уложу, а? Постель в твоей комнате уже разобрана.

— Вот! — притворно нахмурился я. — Уже решил от меня избавиться. А я, между прочим, хочу есть.

— Отнюдь нет. Так быстро ты от меня на сегодня не отделаешься. Ты ляжешь, а я тебе туда принесу.

— Боже! — рассмеялся я. — Какой комфорт!

Поцеловал Майкрофта в щеку и слез с его колен.

Вот уж от взбивания мне подушки я решительно отказался. В ожидании Майкрофта я сидел в постели, и в памяти вдруг всплыла фраза брата насчет времени, в течение которого я смогу мириться с его занудством. Совсем не в нем было дело — иногда и брат мой не всеведущ. Дело было во мне. Я знал, что пройдет месяц-другой, и в душе у меня станет подниматься смутная паника — ожидание, что хорошее скоро закончится. И я предпочту сбежать раньше. Потом успокоюсь, остыну и вернусь.

Это была уже третья попытка справиться с тостами. Майкрофт их даже нарезал — наверное, чтобы я от них уж точно не отказался.

— Обещал не занудствовать, но поесть тебе все-таки придется, хорошо?

— Обещал, да, — не удержался я от иронии. — Между прочим, я сам попросил.

— Вот и ешь, — велел брат, присаживаясь на постель и придерживая чашку рукой, чтобы она не упала с подноса, — если не хочешь послушать про злых цыплят, которые могли вывестись из этих яиц.

— Не надо! — рассмеялся я. — Это уже страшные сказки на ночь.

Брат решительно вложил мне в руку вилку.

— Во сколько ты обычно встаешь?

— Майкрофт, я не хочу вставать так рано! — возразил я с набитым ртом.

— Да ради бога! — рассмеялся он. — Обычно я ухожу в десять, а в одиннадцать приходит уборщица. Я прикидываю на будущее. Сдвинуть ее визиты на пару часов или просто велеть ей сюда не соваться, если дверь закрыта?

— На один час, — ответил я, прикинув.

— Хорошо. Я предупрежу ее, что, когда тут появятся непонятные ей приборы, их трогать не надо. Должен сказать, у тебя наверняка возникнет желание чем-нибудь ее удивить. Расскажешь, если тебе это удастся. Мне за два года не удалось ни разу, хотя я старался специально.

Расправляясь с первым яйцом, я окинул взглядом комнату.

— Обещаю ничего не спалить. Наверное, ты выбрал не тот глагол — не удивить, а возмутить. Это будет вернее.

Майкрофт напряг и расслабил плечи, будто у него затекла спина.

— Миссис Зисманд абсолютно невозмутима. Я так отчаялся, что однажды принес и положил на стол в кухне дохлого ворона. Не спрашивай, чего мне стоило взять его в руки. Но она не выказала по этому поводу вообще никаких эмоций, ты представляешь?

— Сочувствую ее мужу, — хмыкнул я. — Евреи обычно довольно эмоциональны. А он живет с мебелью.

— Лучше мне посочувствуй. — И брат передразнил уборщицу: — «Птица немного несвежая. Ощипать, сэр?»
Я закашлялся, подавившись тостом, и схватил чашку.

— Черт возьми, Майкрофт! — пробормотал я, сделав глоток.

— Хоть тебя я удивил.

— Ты меня шокировал, — уточнил я.

— Ну, у тебя в ящике стола после твоего отъезда в школу няня нашла же мумию крысы… Чем я хуже, в конце концов? Ты закончил есть? Давай я заберу.

Майкрофт взял поднос и вышел из комнаты.