Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18646
А она не говорит ни о чем, вернее, ни о ком, кроме Мейси. Во всяком случае, мне. Запонка, плюс письма, плюс упоминание брата и писем от него…
— Тогда не знаю, — покачал я головой. — Но ведь Мейси искал не детские письма, как я понял? А те самые, которые вы сожгли?
— Почему вы так решили? Он про те письма и знать-то не мог, откуда? Я сжег письма, написанные много лет спустя, которые никак не были связаны с ним.
— Полагаю, они касались университетской любви Шерлока? — прямо спросил я.
Майкрофт кивнул.
— Значит, Шерлок вам рассказал… Тем лучше.
— Вкратце. Сказал, что был увлечен сокурсником, потом разочаровался, настолько, что даже сбежал к вам в Лондон и недоучился несколько месяцев. Шерлок был так сильно влюблен?
Майкрофт замялся.
— Как можно определить такое? Шерлоку и раньше кто-то нравился, но вот именно что нравился, а тут вдруг — такой взрыв эмоций. И это у Шерлока, который даже со мной уже давно старался лишний раз их не проявлять. В общем, несколько писем подряд он описывал мне, какой замечательный у него друг, как они гуляют вечером по аллеям, какие задушевные ведут разговоры… и свои надежды на дальнейшее развитие отношений. Очень откровенно. У них, правда, в результате все порушилось, тот парень испугался и в последний момент дал понять, что ничего такого, кроме возвышенной дружбы, в виду не имеет. Но этого в письмах уже не было. Словом, четыре письма, полных любовного томления, выражаясь поэтически. Я сразу сжег их, никто, кроме меня, их не видел, их точно не вскрывали — я специально проверил, потому что… ну, вы понимаете. Джон, это было почти детское увлечение, такая романтическая влюбленность.
Я нервно усмехнулся:
— А что такого, если бы не просто детское увлечение? Вы считаете, что я могу ревновать к прошлому?
— Ревновать — нет, конечно. Честно говоря, всерьез ревновать Шерлока можно только ко мне, и в начале ваших отношений я очень боялся этого, потому так долго не появлялся в вашей жизни. Потом в какой-то момент побаивался, как бы Шерлок не начал ревновать меня к вам. Но все эти опасения, слава богу, как-то быстро сошли на нет.
Я вынужден был перебить Майкрофта:
— Погодите, я вот что подумал. Если у Шерлока был такой взрыв чувств, думаете, это отразилось только в письмах? И никто ничего не замечал? Вы помните о часах, которые мне прислал неизвестный?
— Часы я помню, еще бы, брат очень испугался тогда. А что? — Майкрофт насторожился.
— Он говорил мне о ваших опасениях, будто это как бы намек нам.
— Да, опасения такие были. Я с его юности, Джон, всегда очень боюсь, что он будет неосторожен, и кто-то сможет воспользоваться этим. Но прошло несколько лет, и никто больше не предпринимал никаких шагов в этом направлении, не так ли? Вы думаете, что все это… что это направлено не против меня, а против вас с ним? — кажется, Майкрофт не на шутку испугался.
Я подошел к нему и положил руку на плечо.
— Попытки кто-то ведь мог предпринять. Но последняя вот провалилась. Да вы не волнуйтесь.
— Да я как-то не думал, что опасность может угрожать ему или вам. Нам только этого не хватало. А ведь вы можете быть правы, Джон. Но тогда все гораздо сложнее, гораздо… вас есть за что зацепить… Нет, я все-таки надеюсь, что это Мейси и что он ищет подтверждения своих мыслей о моих сексуальных контактах с братом. Я был уже почти взрослым, и вокруг меня можно было по этому поводу поднять скандал. А Шерлоку это в любом случае почти ничем не грозило, он был ребенком… Но это все вздор. Ведь никакого компромата ни на меня, ни тем более на Шерлока не существует.
Руку с плеча Майкрофта я так и не убрал.
— Сначала я вел личный дневник, — сказал я, — но потом его сжег, а те записи, которые я веду в процессе расследований, хранятся в банке. Пока что их никто не пытался выкрасть. И если там и есть компромат, то на других.
Майкрофт как бы машинально прижался щекой к моей руке. Бедный мой друг…
— Я в вас не сомневаюсь, Джон. Вот в вас — нисколько. Я просто боюсь за вас обоих. Не завидую человеку, который вздумает угрожать вам. Я никому не посоветовал бы делать меня своим врагом. Джон, а Шерлок тоже прочитал мои записи и свои дневники? Как он… ну… как он держится?
— Держится. Правда, — я погладил Майкрофт по голове. — Вы только не обижайтесь на меня за то, что я сейчас скажу. Я долго думал, что меня так… — я не мог подобрать слова, — не то что смущает, скорее печалит в ваших с ним отношениях. Мне иногда кажется, что вам хочется вернуть того мальчика, которого вы когда-то знали. Я заметил, что вы постоянно вспоминаете о его детстве.
— Я думал об этом, Джон. Нет, вы не совсем правы. Видите ли… все его детство я очень боялся за него. Ну, вы ведь читали, что я вам теперь объяснять буду? Его жизнь, его интересы, его проблемы всегда были для меня на первом месте.
— Тогда не знаю, — покачал я головой. — Но ведь Мейси искал не детские письма, как я понял? А те самые, которые вы сожгли?
— Почему вы так решили? Он про те письма и знать-то не мог, откуда? Я сжег письма, написанные много лет спустя, которые никак не были связаны с ним.
— Полагаю, они касались университетской любви Шерлока? — прямо спросил я.
Майкрофт кивнул.
— Значит, Шерлок вам рассказал… Тем лучше.
— Вкратце. Сказал, что был увлечен сокурсником, потом разочаровался, настолько, что даже сбежал к вам в Лондон и недоучился несколько месяцев. Шерлок был так сильно влюблен?
Майкрофт замялся.
— Как можно определить такое? Шерлоку и раньше кто-то нравился, но вот именно что нравился, а тут вдруг — такой взрыв эмоций. И это у Шерлока, который даже со мной уже давно старался лишний раз их не проявлять. В общем, несколько писем подряд он описывал мне, какой замечательный у него друг, как они гуляют вечером по аллеям, какие задушевные ведут разговоры… и свои надежды на дальнейшее развитие отношений. Очень откровенно. У них, правда, в результате все порушилось, тот парень испугался и в последний момент дал понять, что ничего такого, кроме возвышенной дружбы, в виду не имеет. Но этого в письмах уже не было. Словом, четыре письма, полных любовного томления, выражаясь поэтически. Я сразу сжег их, никто, кроме меня, их не видел, их точно не вскрывали — я специально проверил, потому что… ну, вы понимаете. Джон, это было почти детское увлечение, такая романтическая влюбленность.
Я нервно усмехнулся:
— А что такого, если бы не просто детское увлечение? Вы считаете, что я могу ревновать к прошлому?
— Ревновать — нет, конечно. Честно говоря, всерьез ревновать Шерлока можно только ко мне, и в начале ваших отношений я очень боялся этого, потому так долго не появлялся в вашей жизни. Потом в какой-то момент побаивался, как бы Шерлок не начал ревновать меня к вам. Но все эти опасения, слава богу, как-то быстро сошли на нет.
Я вынужден был перебить Майкрофта:
— Погодите, я вот что подумал. Если у Шерлока был такой взрыв чувств, думаете, это отразилось только в письмах? И никто ничего не замечал? Вы помните о часах, которые мне прислал неизвестный?
— Часы я помню, еще бы, брат очень испугался тогда. А что? — Майкрофт насторожился.
— Он говорил мне о ваших опасениях, будто это как бы намек нам.
— Да, опасения такие были. Я с его юности, Джон, всегда очень боюсь, что он будет неосторожен, и кто-то сможет воспользоваться этим. Но прошло несколько лет, и никто больше не предпринимал никаких шагов в этом направлении, не так ли? Вы думаете, что все это… что это направлено не против меня, а против вас с ним? — кажется, Майкрофт не на шутку испугался.
Я подошел к нему и положил руку на плечо.
— Попытки кто-то ведь мог предпринять. Но последняя вот провалилась. Да вы не волнуйтесь.
— Да я как-то не думал, что опасность может угрожать ему или вам. Нам только этого не хватало. А ведь вы можете быть правы, Джон. Но тогда все гораздо сложнее, гораздо… вас есть за что зацепить… Нет, я все-таки надеюсь, что это Мейси и что он ищет подтверждения своих мыслей о моих сексуальных контактах с братом. Я был уже почти взрослым, и вокруг меня можно было по этому поводу поднять скандал. А Шерлоку это в любом случае почти ничем не грозило, он был ребенком… Но это все вздор. Ведь никакого компромата ни на меня, ни тем более на Шерлока не существует.
Руку с плеча Майкрофта я так и не убрал.
— Сначала я вел личный дневник, — сказал я, — но потом его сжег, а те записи, которые я веду в процессе расследований, хранятся в банке. Пока что их никто не пытался выкрасть. И если там и есть компромат, то на других.
Майкрофт как бы машинально прижался щекой к моей руке. Бедный мой друг…
— Я в вас не сомневаюсь, Джон. Вот в вас — нисколько. Я просто боюсь за вас обоих. Не завидую человеку, который вздумает угрожать вам. Я никому не посоветовал бы делать меня своим врагом. Джон, а Шерлок тоже прочитал мои записи и свои дневники? Как он… ну… как он держится?
— Держится. Правда, — я погладил Майкрофт по голове. — Вы только не обижайтесь на меня за то, что я сейчас скажу. Я долго думал, что меня так… — я не мог подобрать слова, — не то что смущает, скорее печалит в ваших с ним отношениях. Мне иногда кажется, что вам хочется вернуть того мальчика, которого вы когда-то знали. Я заметил, что вы постоянно вспоминаете о его детстве.
— Я думал об этом, Джон. Нет, вы не совсем правы. Видите ли… все его детство я очень боялся за него. Ну, вы ведь читали, что я вам теперь объяснять буду? Его жизнь, его интересы, его проблемы всегда были для меня на первом месте.
Страница 41 из 129
