Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18653
Похлопав меня по плечу, Уотсон встал и достал из шкафа железнодорожный справочник.
— Это было правильное решение, — сказал он, сверяясь с расписанием. — Давайте собираться, разговор можем продолжить и в поезде. Думаю, мы легко нагоним Майкрофта.
— Не сможем, мой дорогой, — вздохнул я. — Если все так, как мы думаем, то Майкрофт не стал ждать утреннего поезда, а поехал экипажем не потому, что торопился, он просто не мог усидеть на месте. Он наверняка проверил, что вечернего поезда нет. Ведь нет? Иначе он не стал бы трястись столько миль в коляске. Никакого выигрыша по времени, он просто хотел уехать быстрее. Ну а нам придется ждать утра. Мы его не нагоним, он сейчас как раз должен подъезжать к имению. А мы будем в Челтнеме завтра… во сколько? Если самым ранним поездом?
— Около двух часов дня, — ответил Уотсон, найдя нужный поезд. — Поедем шестичасовым?
— Да. Спасибо, мой дорогой. Простите, что вспылил.
Уотсон посмотрел на меня с удивлением.
— Вы не вспылили.
— Пусть, — я махнул рукой. — Можно задать вам вопрос?
— Господи! Конечно!
— Как вам удалось подружиться с Майкрофтом? У него никогда не было друзей.
— Не знаю, — Уотсон пожал плечами. — Я ничего для этого специально не делал. Просто он мне нравится, и я не скрывал своего отношения — наверное, так.
— Да он всем нравится, — вздохнул я.
Утром мы первым поездом отправились в Челтнем. Нам повезло всю дорогу оставаться в купе вдвоем: мало желающих оказалось ехать в такую рань в том направлении. Уотсон дремал, привалившись к спинке сиденья. Я же сначала размышлял, что скажу Майкрофту при встрече, но предаваться таким мыслям было не только нелогично, но и неразумно. И почему, спрашивается, мне мерещилось, будто Майкрофт чем-то огорчен или озабочен? Ему вправду могла прийти в голову какая-то мысль, связанная с нашей общей проблемой. Склоняясь к такому, я тут же принимался упрекать себя в бесчувственности.
Обычно пейзаж за окном редко интересует меня в поездках. Я не склонен, в отличие от Уотсона, любоваться красотами сельской местности. Но тут я дошел до того, что стал смотреть на поля и изгороди и машинально подумал, что ездил этим маршрутом только в очень далеком детстве, когда еще жива была бабушка. Самостоятельно прелести наших железных дорог я постиг, уже учась в колледже, навещая на каникулах Майкрофта, переехавшего к тому времени в Лондон. Я лишь единожды изменил тогда привычке проводить каникулы у брата, погостив несколько дней в имени своего приятеля, что раз и навсегда изменило мою жизнь. Поэтому, когда колледж остался позади, я приехал в Лондон с твердым намерением поговорить с Майкрофтом и объяснить ему, чего, собственно, я хочу от жизни.
1873 год
Я ехал в Лондон вторым классом. Мне было намного интереснее наблюдать за людьми в вагоне, чем находиться все время в обществе одних и тех же лиц в купе. Кроме того, я мог обойтись без излишнего комфорта и заодно сэкономить деньги брата. Майкрофт терпеть не мог второй класс — для него там было слишком многолюдно.
Решив понаблюдать за пассажирами и потренироваться, я вскоре был разочарован. На меня всю дорогу поглядывала барышня, сидевшая напротив. Поглядывала, впрочем, робко, потому что рядом с ней сидела, по виду судя, ее мать.
Всякая моя попытка посмотреть куда-то в сторону сопровождалась шуршанием юбок, которые барышня принималась разглаживать рукой, затянутой в перчатку.
Поэтому я забаррикадировался трудом по химии — пусть лучше размышляет о противоречивости моей натуры: читает о химии, а держит на коленях футляр со скрипкой.
Вторую половину пути моя книга привлекла внимание пожилого джентльмена, который занял пустое место в моем ряду, но тот хотя бы стал задавать вопросы со знанием дела. Я сразу признал в нем бывшего военного и высказал предположение, что он военный инженер — оказалось, так оно и было.
Тем не менее я испытал облегчение, выйдя на платформу вокзала Ватерлоо — и тут же с превеликой радостью увидел внушительную фигуру брата.
— Майкрофт!
Со мной был только саквояж и футляр со скрипкой — практически весь свой багаж я отправил в Лондон накануне.
Я поспешил навстречу брату.
— Шерлок! Наконец-то. Пойдем скорее, тут невозможно находиться.
Со стороны Майкрофта приехать меня встречать было настоящий подвигом, я растрогался и чуть было не кинулся ему на шею, но сдержался, помня о своих намерениях воспитать характер.
Мы пожали друг другу руки, и я окинул брата быстрым взглядом.
За то время, что мы не виделись, он не набрал лишних фунтов — и то хорошо.
Он все-таки являл такой своеобразный типаж головы без тела — в том смысле, что вся жизнь была сосредоточена в лице, и потрясающе красивом все-таки.
— Это было правильное решение, — сказал он, сверяясь с расписанием. — Давайте собираться, разговор можем продолжить и в поезде. Думаю, мы легко нагоним Майкрофта.
— Не сможем, мой дорогой, — вздохнул я. — Если все так, как мы думаем, то Майкрофт не стал ждать утреннего поезда, а поехал экипажем не потому, что торопился, он просто не мог усидеть на месте. Он наверняка проверил, что вечернего поезда нет. Ведь нет? Иначе он не стал бы трястись столько миль в коляске. Никакого выигрыша по времени, он просто хотел уехать быстрее. Ну а нам придется ждать утра. Мы его не нагоним, он сейчас как раз должен подъезжать к имению. А мы будем в Челтнеме завтра… во сколько? Если самым ранним поездом?
— Около двух часов дня, — ответил Уотсон, найдя нужный поезд. — Поедем шестичасовым?
— Да. Спасибо, мой дорогой. Простите, что вспылил.
Уотсон посмотрел на меня с удивлением.
— Вы не вспылили.
— Пусть, — я махнул рукой. — Можно задать вам вопрос?
— Господи! Конечно!
— Как вам удалось подружиться с Майкрофтом? У него никогда не было друзей.
— Не знаю, — Уотсон пожал плечами. — Я ничего для этого специально не делал. Просто он мне нравится, и я не скрывал своего отношения — наверное, так.
— Да он всем нравится, — вздохнул я.
Утром мы первым поездом отправились в Челтнем. Нам повезло всю дорогу оставаться в купе вдвоем: мало желающих оказалось ехать в такую рань в том направлении. Уотсон дремал, привалившись к спинке сиденья. Я же сначала размышлял, что скажу Майкрофту при встрече, но предаваться таким мыслям было не только нелогично, но и неразумно. И почему, спрашивается, мне мерещилось, будто Майкрофт чем-то огорчен или озабочен? Ему вправду могла прийти в голову какая-то мысль, связанная с нашей общей проблемой. Склоняясь к такому, я тут же принимался упрекать себя в бесчувственности.
Обычно пейзаж за окном редко интересует меня в поездках. Я не склонен, в отличие от Уотсона, любоваться красотами сельской местности. Но тут я дошел до того, что стал смотреть на поля и изгороди и машинально подумал, что ездил этим маршрутом только в очень далеком детстве, когда еще жива была бабушка. Самостоятельно прелести наших железных дорог я постиг, уже учась в колледже, навещая на каникулах Майкрофта, переехавшего к тому времени в Лондон. Я лишь единожды изменил тогда привычке проводить каникулы у брата, погостив несколько дней в имени своего приятеля, что раз и навсегда изменило мою жизнь. Поэтому, когда колледж остался позади, я приехал в Лондон с твердым намерением поговорить с Майкрофтом и объяснить ему, чего, собственно, я хочу от жизни.
1873 год
Я ехал в Лондон вторым классом. Мне было намного интереснее наблюдать за людьми в вагоне, чем находиться все время в обществе одних и тех же лиц в купе. Кроме того, я мог обойтись без излишнего комфорта и заодно сэкономить деньги брата. Майкрофт терпеть не мог второй класс — для него там было слишком многолюдно.
Решив понаблюдать за пассажирами и потренироваться, я вскоре был разочарован. На меня всю дорогу поглядывала барышня, сидевшая напротив. Поглядывала, впрочем, робко, потому что рядом с ней сидела, по виду судя, ее мать.
Всякая моя попытка посмотреть куда-то в сторону сопровождалась шуршанием юбок, которые барышня принималась разглаживать рукой, затянутой в перчатку.
Поэтому я забаррикадировался трудом по химии — пусть лучше размышляет о противоречивости моей натуры: читает о химии, а держит на коленях футляр со скрипкой.
Вторую половину пути моя книга привлекла внимание пожилого джентльмена, который занял пустое место в моем ряду, но тот хотя бы стал задавать вопросы со знанием дела. Я сразу признал в нем бывшего военного и высказал предположение, что он военный инженер — оказалось, так оно и было.
Тем не менее я испытал облегчение, выйдя на платформу вокзала Ватерлоо — и тут же с превеликой радостью увидел внушительную фигуру брата.
— Майкрофт!
Со мной был только саквояж и футляр со скрипкой — практически весь свой багаж я отправил в Лондон накануне.
Я поспешил навстречу брату.
— Шерлок! Наконец-то. Пойдем скорее, тут невозможно находиться.
Со стороны Майкрофта приехать меня встречать было настоящий подвигом, я растрогался и чуть было не кинулся ему на шею, но сдержался, помня о своих намерениях воспитать характер.
Мы пожали друг другу руки, и я окинул брата быстрым взглядом.
За то время, что мы не виделись, он не набрал лишних фунтов — и то хорошо.
Он все-таки являл такой своеобразный типаж головы без тела — в том смысле, что вся жизнь была сосредоточена в лице, и потрясающе красивом все-таки.
Страница 45 из 129
