Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18600
Ты справишься так, родной мой, я знаю. Я дал Джону снотворное, он проспит еще несколько часов. Мы приедем до того, как он проснется. Тебе надо будет просто лечь рядом с ним — и все. Даже не надо будет ничего говорить. Ну хочешь, я тебя на руках донесу? Ты сможешь, я знаю. Я смог бы, значит, и ты сможешь. А потом мы будем снижать дозу понемногу, мы сможем это победить, вместе.
Шерлок сначала напрягся, и я подумал, что он сейчас попытается вырваться, но он скоро обмяк и беззвучно заплакал.
Мы просидели, обнявшись, часа два. Все это время я что-то говорил брату на ухо, но спроси меня — что именно, я и сам не вспомню, и, думаю, Шерлок не вспомнит тоже. Я думал только, как успокоить его, а он под конец даже слегка улыбался моим словам о том, что, конечно же, он три дня сидел голодный. Потом, не сговариваясь, мы встали, и я повел брата умываться. В шкафу в их с Джоном комнате нашлась чистая рубашка, воротничок и манжеты.
Через три часа мы вышли на улицу. Шерлок шел сам, хотя я готов был в самом деле нести его, если придется. Мой кучер вместе со всей прислугой должен был вернуться не раньше вечера субботы, но нам повезло встретить редкий ночной кэб. Уже светало, когда мы добрались до Бейкер-стрит. Миссис Хадсон еще не вставала; спала, судя по всему, и горничная. Мы поднялись в квартиру. Было тихо. Я помог брату раздеться и надеть халат, отвел, как ребенка, в спальню наверху. Джон еще не просыпался, слава богу. Хорошо, что я настоял на снотворном, без него он мог бы проснуться раньше.
Шерлок лег рядом с Джоном, я прикрыл его пледом, а потом спустился в гостиную. Ехать домой? А мало ли что еще натворят эти мальчишки? И то сказать — один не спит три дня, второй не ест… Но честно признаться, у меня, после почти суток в поездке из Парижа сюда, а потом событий этой ночи, уже не осталось сил добраться до дому. Я сел на диван с намерением просто посидеть до прихода миссис Хадсон, потом попросить кофе — а там видно будет.
Джон Уотсон
Мне показалось, что это продолжение сна: будто я не один в комнате, кто-то ходит, шепчет. Я вновь уснул, и не знаю, сколько прошло времени, когда я почувствовал, что кто-то обнимает меня поверх одеяла. Разумеется, это мог быть только Холмс. Еще не проснувшись окончательно, я погладил его руку и прижал ее к себе, а потом вздрогнул и открыл глаза.
— Вы проснулись? — спросил он.
— Да. Кажется.
Я попытался повернуться, но Холмс не позволил: прижался ко мне, дыша в затылок.
— Что это было, Джон? Какое-то наваждение. Почему я не пришел сразу домой?
Откуда я мог знать почему? Голос Холмса звучал слабо, и это меня волновало больше.
— Если и было — так уже прошло. Дайте мне посмотреть на вас, дорогой.
Мне удалось повернуться на спину. Наверняка я сам выглядел не лучше, чем Холмс.
— Лучше не смотреть… подозреваю, — пробормотал он. — Хотя что уж теперь. Я ждал вас.
В спальне горела лампа, я повернул лицо Холмса к свету. Он нахмурился и опустил голову.
— Откуда же я знал, где вы? — вздохнул я, решительно притянув его к себе. — Всем известно, что я тугодум.
— Да бросьте вы… не рассказ пишете. Это не вы тугодум, дорогой, это я идиот. Я был у Майкрофта… в смысле — в квартире Майкрофта. Я забрал ключи… и думал, что вы придете туда, когда заметите это, потом решил, что вы не хотите меня видеть.
Мне бы никогда не пришло в голову, что Холмс с запасом кокаина может уйти на квартиру к брату. Даже в спокойном состоянии я бы ни за что о таком не подумал, а уж при тогдашней панике…
— Я решил, что вы в одном из своих убежищ.
— Я уже понял. Вру… сам не понял бы — Майкрофт сказал. Простите, Джон. Я не знаю, что на меня нашло. Мне показалось, что я стал вам в тягость.
— И я подумал ровно то же самое.
— Это-то с чего бы?
Я запнулся. Видимо, Холмс не помнил того, что наговорил мне в тот день, когда я ушел из дома, иначе бы он не задавал такой вопрос. Конечно, когда я остыл, я понял, что эти слова не стоит принимать на веру.
— Вас не было так долго…
— Я потерял счет дням. Все слилось в какой-то странный ком… — тут голос Холмса задрожал, — не бросайте меня, Джон, я не выживу без вас.
— Боже мой… милый, ни за что на свете! — Я сжал его в объятиях. — Вы же знаете, что я люблю вас!
— Знали бы вы, как мне необходимо, чтобы вы меня любили. Потому что сам я себя не люблю… я себя презираю, Джон. А там, у брата, пока я… я понял, что ненавижу себя.
Я вздохнул.
— Шерлок, разве мы с Майкрофтом безмозглые существа? Мы ведь любим вас — и вовсе не вопреки чему-то. И даже не за что-то. А просто потому что вы — это вы. За что же вы сами так с собой поступаете?
— Не знаю. Но иначе я не умею. Я помогаю людям, как могу… а близким причиняю боль постоянно. Я люблю вас. И брата. И мне надо быть уверенным, что вы оба любите меня.
Шерлок сначала напрягся, и я подумал, что он сейчас попытается вырваться, но он скоро обмяк и беззвучно заплакал.
Мы просидели, обнявшись, часа два. Все это время я что-то говорил брату на ухо, но спроси меня — что именно, я и сам не вспомню, и, думаю, Шерлок не вспомнит тоже. Я думал только, как успокоить его, а он под конец даже слегка улыбался моим словам о том, что, конечно же, он три дня сидел голодный. Потом, не сговариваясь, мы встали, и я повел брата умываться. В шкафу в их с Джоном комнате нашлась чистая рубашка, воротничок и манжеты.
Через три часа мы вышли на улицу. Шерлок шел сам, хотя я готов был в самом деле нести его, если придется. Мой кучер вместе со всей прислугой должен был вернуться не раньше вечера субботы, но нам повезло встретить редкий ночной кэб. Уже светало, когда мы добрались до Бейкер-стрит. Миссис Хадсон еще не вставала; спала, судя по всему, и горничная. Мы поднялись в квартиру. Было тихо. Я помог брату раздеться и надеть халат, отвел, как ребенка, в спальню наверху. Джон еще не просыпался, слава богу. Хорошо, что я настоял на снотворном, без него он мог бы проснуться раньше.
Шерлок лег рядом с Джоном, я прикрыл его пледом, а потом спустился в гостиную. Ехать домой? А мало ли что еще натворят эти мальчишки? И то сказать — один не спит три дня, второй не ест… Но честно признаться, у меня, после почти суток в поездке из Парижа сюда, а потом событий этой ночи, уже не осталось сил добраться до дому. Я сел на диван с намерением просто посидеть до прихода миссис Хадсон, потом попросить кофе — а там видно будет.
Джон Уотсон
Мне показалось, что это продолжение сна: будто я не один в комнате, кто-то ходит, шепчет. Я вновь уснул, и не знаю, сколько прошло времени, когда я почувствовал, что кто-то обнимает меня поверх одеяла. Разумеется, это мог быть только Холмс. Еще не проснувшись окончательно, я погладил его руку и прижал ее к себе, а потом вздрогнул и открыл глаза.
— Вы проснулись? — спросил он.
— Да. Кажется.
Я попытался повернуться, но Холмс не позволил: прижался ко мне, дыша в затылок.
— Что это было, Джон? Какое-то наваждение. Почему я не пришел сразу домой?
Откуда я мог знать почему? Голос Холмса звучал слабо, и это меня волновало больше.
— Если и было — так уже прошло. Дайте мне посмотреть на вас, дорогой.
Мне удалось повернуться на спину. Наверняка я сам выглядел не лучше, чем Холмс.
— Лучше не смотреть… подозреваю, — пробормотал он. — Хотя что уж теперь. Я ждал вас.
В спальне горела лампа, я повернул лицо Холмса к свету. Он нахмурился и опустил голову.
— Откуда же я знал, где вы? — вздохнул я, решительно притянув его к себе. — Всем известно, что я тугодум.
— Да бросьте вы… не рассказ пишете. Это не вы тугодум, дорогой, это я идиот. Я был у Майкрофта… в смысле — в квартире Майкрофта. Я забрал ключи… и думал, что вы придете туда, когда заметите это, потом решил, что вы не хотите меня видеть.
Мне бы никогда не пришло в голову, что Холмс с запасом кокаина может уйти на квартиру к брату. Даже в спокойном состоянии я бы ни за что о таком не подумал, а уж при тогдашней панике…
— Я решил, что вы в одном из своих убежищ.
— Я уже понял. Вру… сам не понял бы — Майкрофт сказал. Простите, Джон. Я не знаю, что на меня нашло. Мне показалось, что я стал вам в тягость.
— И я подумал ровно то же самое.
— Это-то с чего бы?
Я запнулся. Видимо, Холмс не помнил того, что наговорил мне в тот день, когда я ушел из дома, иначе бы он не задавал такой вопрос. Конечно, когда я остыл, я понял, что эти слова не стоит принимать на веру.
— Вас не было так долго…
— Я потерял счет дням. Все слилось в какой-то странный ком… — тут голос Холмса задрожал, — не бросайте меня, Джон, я не выживу без вас.
— Боже мой… милый, ни за что на свете! — Я сжал его в объятиях. — Вы же знаете, что я люблю вас!
— Знали бы вы, как мне необходимо, чтобы вы меня любили. Потому что сам я себя не люблю… я себя презираю, Джон. А там, у брата, пока я… я понял, что ненавижу себя.
Я вздохнул.
— Шерлок, разве мы с Майкрофтом безмозглые существа? Мы ведь любим вас — и вовсе не вопреки чему-то. И даже не за что-то. А просто потому что вы — это вы. За что же вы сами так с собой поступаете?
— Не знаю. Но иначе я не умею. Я помогаю людям, как могу… а близким причиняю боль постоянно. Я люблю вас. И брата. И мне надо быть уверенным, что вы оба любите меня.
Страница 6 из 129
