Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18601
Хотя я знаю, что любить меня не за что. Даже сейчас… я ведь должен пообещать вам, что больше никогда… что не притронусь… а я даже на это не способен, Джон.
— Дорогой, не надо ничего обещать. Но и я буду умнее и молчать теперь не стану. Если получится перетерпеть — это будет наша с вами маленькая победа. Не получится — мы попробуем еще.
— Не молчите. А обещать… давайте все же пообещаем друг другу одну вещь, Джон. Это банально, но… если вдруг такое повторится… я имею в виду — ссора… кто меня знает… пообещайте мне сделать все, чтобы помириться сразу. И если я не буду в состоянии соображать трезво — просто напомните мне мои слова. А я обещаю не обижаться ни на что, чего бы ни услышал от вас. Никогда.
Я обещал. Мы еще долго шептались, но оба были измученными, и я чувствовал, что Холмс начинает засыпать, язык у него уже заплетался. Я собирался сказать ему, чтобы он раздевался и ложился уже как положено, и вдруг вспомнил нечто важное.
— Значит, вас Майкрофт привез? — спросил я. — А сам он где? Поехал домой?
— Ох… Уверен, что нет. Наверное, внизу сидит, ждет.
Мы кое-как выбрались из постели, я натянул халат. Обоих слегка пошатывало, но мы благополучно спустились вниз, поддерживая друг друга, вошли в гостиную и остолбенели: Майкрофт сидел на диване и спал. Даже похрапывал слегка. Трость его была прислонена к столу, на котором лежала шляпа. Но пальто Майкрофт так и не снял.
— И что делать? — спросил я. — Попробовать уложить — так проснется.
— Подождем, — растерянно отозвался Холмс.
Майкрофт занял как раз середину дивана, и мы, не сговариваясь, уселись по обе стороны от него. Сначала я потихоньку привалился к его боку, потом Холмс. Майкрофт все не просыпался. Под его уютное похрапывание я и сам задремал.
Наверное, мы трое выглядели бы комично, если бы не события, собравшие нас на этом диване. Когда я проснулся, было уже время ланча. В камине горел огонь. Значит, миссис Хадсон с утра заходила в комнату.
Я был уверен, что заходила именно она. Учитывая события последних дней, она бы сначала провела своеобразную разведку, а уже потом допустила бы в комнаты горничную.
Когда мы все окончательно проснулись, Майкрофт убедился, что мы помирились, на ланч не остался и уехал в «Диоген», велев на прощание вести себя хорошо. Я слышал, как он потом внизу давал наставления миссис Хадсон никого к нам не пускать и не беспокоить нас. Мы запоздало позавтракали. Я поел с аппетитом, а Холмс — как мог. Потом мы оба по очереди приняли ванну и проспали до вечера. Ужинали мы у Майкрофта. Никто больше не упоминал о происшедшем.
Мы относительно благополучно прожили два месяца. Холмс держался и даже обращался ко мне с просьбой отвлечь его, когда вновь появлялось желание сделать укол. В конце июня я увез его в деревню. Сама по себе эта поездка заслуживает особого рассказа, и я, возможно, однажды возьмусь за перо.
Но напрасно я радовался затишью. Как после жарких летних дней случаются грозы, так и наша мирная жизнь внезапно дала трещину в середине июля.
Жарким июльским днем я приехал в Диоген после заседания теневого кабинета, мечтая только об одном — выпить холодной воды и спокойно посидеть в прохладе за своим столом. Не успел я расположиться в кресле, как дверь открылась и вошел Грей. Очень странно: я всего несколько минут назад велел ему никого ко мне не впускать в течение часа, сказав, что хочу отдохнуть.
— Мистер Холмс, — мой секретарь был явно встревожен, — мне доложили, что полчаса назад приходила миссис Зисманд. Вся в крови. Просила вас зайти домой как можно скорее, сэр.
Берта служила у меня много лет, хоть и не с первого года моего пребывания в Лондоне. Я нанял ее, когда понял, что без прислуги уже не обойдусь. Будучи изначально уборщицей, по сути Берта Зисманд давно уже превратилась в экономку, или, вернее сказать, домоправительницу. Вся прислуга, включая лакея, повара, охранников, даже кучера, подчинялись ей. Берта была на десять лет старше меня и относилась ко мне по-женски жалостливо — возможно, это было вызвано моей закоренелой холостяцкой жизнью. Однако держалась она со мной всегда официально и почтительно. А вот Шерлока она очень любила еще с тех пор, как он совсем молодым поселился у меня, бросив университет, называла «мистер Шерлок» и давно уже не смущалась, когда он при встрече склонялся к ее руке, а по-матерински целовала его при этом в макушку. Словом, Берта стала практически членом семьи, и, услышав слова секретаря, я поспешил домой. Грей, конечно, пошел за мной.
Берта тут же вышла мне навстречу. Крови уже не было, но голова ее была завязана широким льняным полотенцем. В квартире же царил настоящий разгром, ящики комодов и шкафов вывернуты на пол, в кладовой все скинуто с полок. Я сейчас же послал Грея в экипаже на Бейкер-стрит, наказав ему немедленно привезти сюда доктора Уотсона и по возможности Шерлока.
— Дорогой, не надо ничего обещать. Но и я буду умнее и молчать теперь не стану. Если получится перетерпеть — это будет наша с вами маленькая победа. Не получится — мы попробуем еще.
— Не молчите. А обещать… давайте все же пообещаем друг другу одну вещь, Джон. Это банально, но… если вдруг такое повторится… я имею в виду — ссора… кто меня знает… пообещайте мне сделать все, чтобы помириться сразу. И если я не буду в состоянии соображать трезво — просто напомните мне мои слова. А я обещаю не обижаться ни на что, чего бы ни услышал от вас. Никогда.
Я обещал. Мы еще долго шептались, но оба были измученными, и я чувствовал, что Холмс начинает засыпать, язык у него уже заплетался. Я собирался сказать ему, чтобы он раздевался и ложился уже как положено, и вдруг вспомнил нечто важное.
— Значит, вас Майкрофт привез? — спросил я. — А сам он где? Поехал домой?
— Ох… Уверен, что нет. Наверное, внизу сидит, ждет.
Мы кое-как выбрались из постели, я натянул халат. Обоих слегка пошатывало, но мы благополучно спустились вниз, поддерживая друг друга, вошли в гостиную и остолбенели: Майкрофт сидел на диване и спал. Даже похрапывал слегка. Трость его была прислонена к столу, на котором лежала шляпа. Но пальто Майкрофт так и не снял.
— И что делать? — спросил я. — Попробовать уложить — так проснется.
— Подождем, — растерянно отозвался Холмс.
Майкрофт занял как раз середину дивана, и мы, не сговариваясь, уселись по обе стороны от него. Сначала я потихоньку привалился к его боку, потом Холмс. Майкрофт все не просыпался. Под его уютное похрапывание я и сам задремал.
Наверное, мы трое выглядели бы комично, если бы не события, собравшие нас на этом диване. Когда я проснулся, было уже время ланча. В камине горел огонь. Значит, миссис Хадсон с утра заходила в комнату.
Я был уверен, что заходила именно она. Учитывая события последних дней, она бы сначала провела своеобразную разведку, а уже потом допустила бы в комнаты горничную.
Когда мы все окончательно проснулись, Майкрофт убедился, что мы помирились, на ланч не остался и уехал в «Диоген», велев на прощание вести себя хорошо. Я слышал, как он потом внизу давал наставления миссис Хадсон никого к нам не пускать и не беспокоить нас. Мы запоздало позавтракали. Я поел с аппетитом, а Холмс — как мог. Потом мы оба по очереди приняли ванну и проспали до вечера. Ужинали мы у Майкрофта. Никто больше не упоминал о происшедшем.
Мы относительно благополучно прожили два месяца. Холмс держался и даже обращался ко мне с просьбой отвлечь его, когда вновь появлялось желание сделать укол. В конце июня я увез его в деревню. Сама по себе эта поездка заслуживает особого рассказа, и я, возможно, однажды возьмусь за перо.
Но напрасно я радовался затишью. Как после жарких летних дней случаются грозы, так и наша мирная жизнь внезапно дала трещину в середине июля.
Глава 2. Запонка
Майкрофт ХолмсЖарким июльским днем я приехал в Диоген после заседания теневого кабинета, мечтая только об одном — выпить холодной воды и спокойно посидеть в прохладе за своим столом. Не успел я расположиться в кресле, как дверь открылась и вошел Грей. Очень странно: я всего несколько минут назад велел ему никого ко мне не впускать в течение часа, сказав, что хочу отдохнуть.
— Мистер Холмс, — мой секретарь был явно встревожен, — мне доложили, что полчаса назад приходила миссис Зисманд. Вся в крови. Просила вас зайти домой как можно скорее, сэр.
Берта служила у меня много лет, хоть и не с первого года моего пребывания в Лондоне. Я нанял ее, когда понял, что без прислуги уже не обойдусь. Будучи изначально уборщицей, по сути Берта Зисманд давно уже превратилась в экономку, или, вернее сказать, домоправительницу. Вся прислуга, включая лакея, повара, охранников, даже кучера, подчинялись ей. Берта была на десять лет старше меня и относилась ко мне по-женски жалостливо — возможно, это было вызвано моей закоренелой холостяцкой жизнью. Однако держалась она со мной всегда официально и почтительно. А вот Шерлока она очень любила еще с тех пор, как он совсем молодым поселился у меня, бросив университет, называла «мистер Шерлок» и давно уже не смущалась, когда он при встрече склонялся к ее руке, а по-матерински целовала его при этом в макушку. Словом, Берта стала практически членом семьи, и, услышав слова секретаря, я поспешил домой. Грей, конечно, пошел за мной.
Берта тут же вышла мне навстречу. Крови уже не было, но голова ее была завязана широким льняным полотенцем. В квартире же царил настоящий разгром, ящики комодов и шкафов вывернуты на пол, в кладовой все скинуто с полок. Я сейчас же послал Грея в экипаже на Бейкер-стрит, наказав ему немедленно привезти сюда доктора Уотсона и по возможности Шерлока.
Страница 7 из 129
