Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18688
— В том-то и дело, что я совершенно не помню, куда я его дел!
— Ты писал письмо мне на черновик? — казалось, удивлению Майкрофта не было предела. — Зачем, дорогой?
— Нет-нет, я не так выразился! Я написал письмо до половины, это я точно помню, но потом отвлекся. К тому же я подумал, что наверняка перепишу письмо. Оно вышло излишне сентиментальным — мне даже стало стыдно, что я так… «распелся соловьем». А потом я куда-то выходил из комнаты… не могу вспомнить, куда. А вернулся только вечером.
— И не нашел недописанного письма? Спокойно, Шерлок, дорогой… ты писал письмо в своей комнате, так? Джон, вы не пересядете на мое место?
Когда я поменялся местами с Майкрофтом, он взял руку брата в свои.
— Закрой глаза, мой мальчик. Представь это письмо с фразой про запонки, словно оно открыто перед тобой. Смотри на него, будто только что написал эти строчки. Видишь?
Холмс кивнул, не открывая глаз.
— Хорошо, мой мальчик. Ты думаешь о том, что письмо выходит слишком сентиментальным, что надо бы его переписать. Окно в твоей комнате открыто? Какие звуки ты слышишь?
— Нет, закрыто. Я отложил письмо в сторону… Потом прикрыл его книгой. Нет… я сложил листок вдвое, отложил и прикрыл сверху томом.
— Почему ты ушел из комнаты? Кто-то позвал тебя?
— Я хотел взять другой листок, но в дверь постучали… точно, мне принесли записку от профессора Миллигана. И я ушел к нему. И вернулся в комнату часа через полтора, полагаю.
— А тот, кто принес записку, мог понять, что ты только что писал письмо? Чернильница на столе, все такое?
И когда Шерлок снова кивнул, я еле удержал вопрос, который тут же задал Майкрофт:
— Дорогой, а кто принес записку?
— Записку принес Брайан.
Ни один мускул не дрогнул на лице Шерлока. Он говорил тихо и монотонно, будто загипнотизированный.
— Я вышел к нему в коридор. Дверь в комнату я точно не закрыл. Прочитал записку и заторопился к профессору. Брайан еще сказал что-то вроде «увидимся вечером» или«я зайду вечером». Я ушел.
Майкрофт наконец перевел на меня, как мне показалось, извиняющийся взгляд, вздохнул и снова повернул голову к брату, который так и сидел с закрытыми глазами. Я подумал, что сейчас Майкрофт спросит, мог ли этот пресловутый Брайан зайти в комнату и прочитать или вообще забрать письмо, но он спросил другое:
— Ты не нашел письмо, когда вернулся?
Кивок.
— И написал его заново?
Кивок. Пауза.
— Как скоро после этого ты приехал в Лондон?
— Через два дня, — ответил Шерлок. — Тем вечером мы с Брайаном так и не встретились, но я не придал этому значения. Мы разговаривали на следующий день — после этого разговора я и сбежал к тебе в Лондон.
Шерлок наконец открыл глаза. Мы трое все понимали, поэтому замолчали, хотя во мне так и кипело возмущение.
— Получается, этот Брайан пошарил на вашем столе, Холмс… ну или, возможно, случайно увидел край письма, прочитал… Но какого черта он его забрал и — больше того! — какого черта он его столько лет хранил! Идиот! — не выдержал я наконец.
— Возможно, из самых сентиментальных соображений. Но вот именно это письмо могло попасть в руки к Мейси, — все-таки озвучил мысль Майкрофт. — Я не говорю, что парень отдал его специально… но вряд ли он хранил его в сейфе…
— Нужно ехать в Эдинбург, — сказал Шерлок.
— Поезжайте, — задумчиво кивнул Майкрофт.
Я понимал, что спрашивать при мне ему неловко, но ревновать к прошлогоднему снегу я не собирался:
— Что было в том письме, Холмс? Только «сантименты» или… есть о чем реально беспокоиться, если оно попало в руки мстительного негодяя?
Шерлок задумался.
— Оно было, конечно, сентиментальным, но, если честно, понять его как-то двусмысленно можно, только если знаешь всю подоплеку. Там даже слова «любовь» не было.
— В том варианте, что нашел свой конец в моем камине, слово «любовь» было, — вздохнул Майкрофт. — Человек, прочитавший все четыре письма, понял бы все что нужно. Но к счастью эти письма не читал никто, кроме меня. Будем надеяться, что этот«черновик» — единственный компромат, который Мейси смог найти.
Меня сейчас волновал вовсе не Мейси и его происки. Я размышлял, что мне сказать Холмсу, когда в его руке опять окажется шприц, а судя по его мрачному молчанию, ящик стола, где хранилось все необходимое для инъекций, недолго окажется запертым, чуть только мы перешагнем порог нашей квартиры.
Шерлок Холмс
На следующий день после возвращения в Лондон, обдумав наше положение, я почувствовал, как меня впервые в жизни охватывает отвратительное бессилие. Искать Мейси в огромном городе — было все равно что пытаться нащупать иголку в стогу сена. Притом он сам имел вполне конкретную цель и, что особенно тревожило меня, тайную поддержку в лице людей, обладавших заметным влиянием в криминальных кругах.
— Ты писал письмо мне на черновик? — казалось, удивлению Майкрофта не было предела. — Зачем, дорогой?
— Нет-нет, я не так выразился! Я написал письмо до половины, это я точно помню, но потом отвлекся. К тому же я подумал, что наверняка перепишу письмо. Оно вышло излишне сентиментальным — мне даже стало стыдно, что я так… «распелся соловьем». А потом я куда-то выходил из комнаты… не могу вспомнить, куда. А вернулся только вечером.
— И не нашел недописанного письма? Спокойно, Шерлок, дорогой… ты писал письмо в своей комнате, так? Джон, вы не пересядете на мое место?
Когда я поменялся местами с Майкрофтом, он взял руку брата в свои.
— Закрой глаза, мой мальчик. Представь это письмо с фразой про запонки, словно оно открыто перед тобой. Смотри на него, будто только что написал эти строчки. Видишь?
Холмс кивнул, не открывая глаз.
— Хорошо, мой мальчик. Ты думаешь о том, что письмо выходит слишком сентиментальным, что надо бы его переписать. Окно в твоей комнате открыто? Какие звуки ты слышишь?
— Нет, закрыто. Я отложил письмо в сторону… Потом прикрыл его книгой. Нет… я сложил листок вдвое, отложил и прикрыл сверху томом.
— Почему ты ушел из комнаты? Кто-то позвал тебя?
— Я хотел взять другой листок, но в дверь постучали… точно, мне принесли записку от профессора Миллигана. И я ушел к нему. И вернулся в комнату часа через полтора, полагаю.
— А тот, кто принес записку, мог понять, что ты только что писал письмо? Чернильница на столе, все такое?
И когда Шерлок снова кивнул, я еле удержал вопрос, который тут же задал Майкрофт:
— Дорогой, а кто принес записку?
— Записку принес Брайан.
Ни один мускул не дрогнул на лице Шерлока. Он говорил тихо и монотонно, будто загипнотизированный.
— Я вышел к нему в коридор. Дверь в комнату я точно не закрыл. Прочитал записку и заторопился к профессору. Брайан еще сказал что-то вроде «увидимся вечером» или«я зайду вечером». Я ушел.
Майкрофт наконец перевел на меня, как мне показалось, извиняющийся взгляд, вздохнул и снова повернул голову к брату, который так и сидел с закрытыми глазами. Я подумал, что сейчас Майкрофт спросит, мог ли этот пресловутый Брайан зайти в комнату и прочитать или вообще забрать письмо, но он спросил другое:
— Ты не нашел письмо, когда вернулся?
Кивок.
— И написал его заново?
Кивок. Пауза.
— Как скоро после этого ты приехал в Лондон?
— Через два дня, — ответил Шерлок. — Тем вечером мы с Брайаном так и не встретились, но я не придал этому значения. Мы разговаривали на следующий день — после этого разговора я и сбежал к тебе в Лондон.
Шерлок наконец открыл глаза. Мы трое все понимали, поэтому замолчали, хотя во мне так и кипело возмущение.
— Получается, этот Брайан пошарил на вашем столе, Холмс… ну или, возможно, случайно увидел край письма, прочитал… Но какого черта он его забрал и — больше того! — какого черта он его столько лет хранил! Идиот! — не выдержал я наконец.
— Возможно, из самых сентиментальных соображений. Но вот именно это письмо могло попасть в руки к Мейси, — все-таки озвучил мысль Майкрофт. — Я не говорю, что парень отдал его специально… но вряд ли он хранил его в сейфе…
— Нужно ехать в Эдинбург, — сказал Шерлок.
— Поезжайте, — задумчиво кивнул Майкрофт.
Я понимал, что спрашивать при мне ему неловко, но ревновать к прошлогоднему снегу я не собирался:
— Что было в том письме, Холмс? Только «сантименты» или… есть о чем реально беспокоиться, если оно попало в руки мстительного негодяя?
Шерлок задумался.
— Оно было, конечно, сентиментальным, но, если честно, понять его как-то двусмысленно можно, только если знаешь всю подоплеку. Там даже слова «любовь» не было.
— В том варианте, что нашел свой конец в моем камине, слово «любовь» было, — вздохнул Майкрофт. — Человек, прочитавший все четыре письма, понял бы все что нужно. Но к счастью эти письма не читал никто, кроме меня. Будем надеяться, что этот«черновик» — единственный компромат, который Мейси смог найти.
Меня сейчас волновал вовсе не Мейси и его происки. Я размышлял, что мне сказать Холмсу, когда в его руке опять окажется шприц, а судя по его мрачному молчанию, ящик стола, где хранилось все необходимое для инъекций, недолго окажется запертым, чуть только мы перешагнем порог нашей квартиры.
Шерлок Холмс
На следующий день после возвращения в Лондон, обдумав наше положение, я почувствовал, как меня впервые в жизни охватывает отвратительное бессилие. Искать Мейси в огромном городе — было все равно что пытаться нащупать иголку в стогу сена. Притом он сам имел вполне конкретную цель и, что особенно тревожило меня, тайную поддержку в лице людей, обладавших заметным влиянием в криминальных кругах.
Страница 66 из 129
