1887 год

И даже более того — имевших связи не с банальными бандитами, а с ирландским подпольем. Я все чаще склонялся к мысли, что за моими действиями кто-то пристально наблюдает, хотя и никак не проявляет себя. Случай с часами был исключением. Коробка и карточка до сих пор хранились у меня. Почерк был просто нечеловечески четким и каллиграфическим. Соотношение высоты заглавных и строчных букв, размер завитков, соединительные линии — все выглядело таким идеальным, как будто фраза была не написана от руки, а оттиснута гравером по эскизу. Вот разве что в слове «remember» автор записки слишком прогибал сверху букву«r».

Действительно ли Мейси нашел себе тайного советчика, или мне пора было лечиться от паранойи? Кто бы мог ответить на этот вопрос?

Два дня я провел в плохо сдерживаемом раздражении. Бедный Уотсон, видимо, чувствовал себя как вблизи Везувия, который пока что только дымится, но в любой момент последует взрыв. Вполне возможно, что так оно и произошло бы, но на третий день, когда мы уже закончили завтрак, точнее Уотсон закончил, а я составлял ему компанию, которая плохо способствует хорошему пищеварению, миссис Хадсон внесла на подносе карточку. Я прочитал имя и присвистнул.

— Клиент? — поинтересовался Уотсон с явной надеждой, что появление такового меня развлечет.

— Надеюсь, что нет, — я кивнул миссис Хадсон, не делая ни малейшей попытки сменить домашнюю куртку на сюртук. — Университетский товарищ.

— Этот тот, о ком я думаю? — Уотсон слегка приподнял брови.

— Нет, — улыбнулся я. — Именно приятель по университету. Исключительно приятель, мой дорогой.

То ли доктор не верил, что у меня были друзья в университете, то ли моя улыбка показалась ему несколько натянутой, но в сторону лестницы он смотрел настороженно. Впрочем, человек, входящий в гостиную, тоже был слегка напряжен. Я поднялся ему навстречу и протянул руку. При других обстоятельствах я сказал бы, что действительно рад его видеть, но, как и мой брат, я не верю в совпадения. Отчего Месгрейв появился впервые за столько лет именно сейчас?

Он ничуть не изменился за прошедшее время: разве что длительная жизнь в родовом имении слегка стерла с него лоск, и он держался более раскованно, чем это было раньше, когда всякий считал его заносчивым гордецом.

— Холмс, чертовски рад видеть вас в добром здравии, — сказал он.

— Я тоже, старина. Знакомьтесь, доктор — мой сокурсник, Реджинальд Месгрейв из Харлстона. Последний раз я видел его еще до того, как переехал на Бейкер-стрит. Доктор Уотсон, мой друг и летописец, — кивнул я Месгрейву, который уже рассматривал Джона с любопытством. И то — мои вкусы ему были прекрасно известны, а доктор, надо честно признаться, полностью им соответствовал. Я приподнял бровь и слегка усмехнулся.

— Что привело вас к нам, Месгрейв? Надеюсь…

— Боюсь, что передо мной встала проблема самого деликатного свойства, Холмс.

— Что ж, садитесь, — я указал Месгрейву на кресло, — и изложите ваше дело. Вы же понимаете, что доктор Уотсон умеет хранить тайны.

Месгрейв остался стоять и озабоченно нахмурился.

— Есть тайны, которые вряд ли стоит знать непосвященным, пусть даже они полны благих намерений.

— Во всяком случае во все МОИ тайны доктор Уотсон посвящен полностью. Надеюсь, речь не идет о том, что корону у вас украли? Нет, я понял, еще более деликатного свойства… не стесняйтесь, Месгрейв.

Мой гость посмотрел на доктора, который как раз прошел к шкафу с бутылками и доставал бокалы и бренди, перевел глаза на меня и сделал неопределенный жест рукой.

— Корона цела, но, так или иначе, в разговоре с тем человеком о короне речь зашла…

— С каким человеком?

Уотсон как раз поставил бокалы на столик и наклонил горлышко графина, когда Месгрейв ответил:

— Он назвался Адрианом Мейси.

Уотсон расплескал бренди и тихо чертыхнулся.

— О… вижу, это имя вам обоим известно?

— Более чем. Он учился со мной в школе… несколькими классами старше. Садитесь же, Месгрейв. Что хотел от вас мистер Мейси? Интересовался мной или моим братом?

Джон наполнил бокалы, протянул один гостю, второй — мне, а со своим встал позади моего кресла и облокотился на спинку.

Месгрейв взглянул на нас и улыбнулся — почти одними глазами, как он всегда умел.

— Видите ли, я не делал тайны из того обстоятельства, что именно вы раскрыли нашу семейную загадку и помогли обрести утерянную реликвию. Во всяком случае, несколько наших с вами знакомых об этом знали. Раз уж вы тогда решительно отказались от гонорара, я счел своим долгом при любой возможности хотя бы расхваливать ваши таланты.

— Простите, а что за реликвия? — спросил Уотсон.

— Как? Вы не знаете? — поразился Месгрейв.

— Все подробности того давнего дело потом, — перебил я. — Но Мейси не учился с нами в университете.