Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18691
На кого же он сослался, кто мог рассказать ему о том давнишнем расследовании? Не мистер ли Гленстер?
— Как официально. Гленстер, да. Я должен сделать лирическое отступление, — обратился Менсгрейв уже прямо к Уотсону, — Я читаю ваши рассказы, доктор, с большим интересом. Я читал бы их, даже не касайся они человека, которого я хорошо знал когда-то, и, осмелюсь сказать, с которым дружил в университете. Я обязательно расскажу вам о короне и буду рад, если вы когда-нибудь опишете это дело… одно из первых серьезных расследований Холмса, как я полагаю… но сейчас разговор действительно более… срочный. Мне кажется, Холмс, этот Мейси… не совсем морально чистоплотный господин, скажем так.
Доктор мрачно кивнул.
— Я встретил Гленстера года два назад в Эдинбурге, — продолжил рассказ Месгрейв, уже глядя на меня. — Встретились мы у общих знакомых, но на другой день он пригласил меня поужинать… признаться, мы изрядно выпили с ним, вспоминая alma mater, тогда я и рассказал ему об обряде дома Месгрейвов и о том, как блестяще вы провели расследование.
— Угу… таким образом Гленстер узнал ту историю, — кивнул я. — Видимо, с мистером Мейси он тоже изрядно выпил.
— Похоже на то. Мейси имел наглость приехать ко мне в Харлстон без предварительной договоренности, даже без телеграммы, с просьбой рассказать ему о той истории подробнее. Сказал, что хорошо знал вас в детстве, что ему… простите, доктор… что ему не нравится, как доктор Уотсон описывает вас, что вы вовсе не такой сухарь, и он хочет сам взяться за перо и описать для начала эту историю, а потом, возможно, и еще какие-то.
— Вот наглец! — пробормотал Уотсон.
Я усмехнулся. При всем моем, мягко скажем, неоднозначном отношении к Мейси, я не мог отказать ему в своеобразном остроумии, хотя должен был признать, что за прошедшие годы он растерял львиную долю интеллекта.
— Как он выглядит сейчас? — спросил я Месгрейва. — То есть какое производит впечатление?
— Когда-то мне пришлось пообщаться с журналистской братией. История с короной наделала много шума, как вы понимаете. Я видел журналистов из солидных столичных изданий и работающих на провинциальные газетенки. Этого мистера Мейси вполне можно принять за человека, пишущего для издания средней руки. Не знаю, кем он работает на самом деле и работает ли вообще. Но выглядит он вполне прилично, на мой взгляд. То есть у меня не появилось желание выставить его на улицу после первых же фраз. Сколько ему лет сейчас?
— Тридцать семь…
— Ну, он выглядит на свой возраст. Так-то он вполне привлекательный мужчина, глаза красивые… Но что-то в нем такое есть… настораживающее, опасное.
— Сомневаюсь, что его цель столь невинна, — вздохнул я. Уотсон возмущенно фыркнул. — Вам не о чем беспокоиться, мой дорогой, никто не станет писать обо мне, кроме вас. А если кто и рискнет — он не найдет читателей. В отрочестве Мейси тоже был вполне привлекательным, отлично сложенным, спортивным парнем, — повернул я голову к Месгрейву, — но разница в возрасте не позволила мне даже задуматься на его счет — мне было одиннадцать лет.
Месгрейв слегка расслабился в кресле, окончательно поняв, что говорить можно свободно.
— Холмс, я не давал о вас никаких сведений, отделался общими фразами, но мне показалось, что он… заигрывает со мной. Даже не показалось, что уж тут — он явно это делал. Я даже подумал — не провокатор ли это. Мой новый управляющий рассказывал мне… предостерегал от таких. Эти люди находят подходящий «объект», провоцируют на откровенность или какие-либо действия и потом доносят на него. Возможно, он приходил ко мне по этой причине, но поскольку он пытался задавать вопросы о вас, и очень настойчиво, я решил предупредить вас лично.
Кажется, до Уотсона тоже кое-что дошло. Он посмотрел на нашего гостя внимательней, потом отвел глаза и занялся бокалом с бренди. Кажется, мне еще придется доказывать, что это «просто приятель».
— Я очень ценю, что вы решили предупредить меня лично, старина, — сказал я. — Мейси, несомненно, никак не связан с полицией, он не провокатор, но, боюсь, намерения у него самые враждебные.
— По отношению к вам лично? — удивился Месгрейв. — Вы же оба были школьниками. Что такого могло произойти, что он пытается спустя столько лет навредить вам?
— Вы ведь помните Майкрофта? Ну еще бы… когда-то мой брат приехал навестить меня в университете, и я познакомил их, — сказал я Уотсону с улыбкой, — Майкрофт очень понравился Месгрейву, но, увы…
— Да полно, — добродушно усмехнулся наш гость, — понравился, не скрою, но какой смысл биться об ледяную стену. Холмс, впрочем, потом пару месяцев смеялся над моим… энтузиазмом, — повернулся гость к Джону, правильно истолковав мою «подачу». Но, кажется, доктор нашу игру понял и усмехнулся в усы:
— Я не ревную к прошлому, мистер Месгрейв.
— Бог мой, вы меня имеете в виду? Нет повода ревновать.
— Как официально. Гленстер, да. Я должен сделать лирическое отступление, — обратился Менсгрейв уже прямо к Уотсону, — Я читаю ваши рассказы, доктор, с большим интересом. Я читал бы их, даже не касайся они человека, которого я хорошо знал когда-то, и, осмелюсь сказать, с которым дружил в университете. Я обязательно расскажу вам о короне и буду рад, если вы когда-нибудь опишете это дело… одно из первых серьезных расследований Холмса, как я полагаю… но сейчас разговор действительно более… срочный. Мне кажется, Холмс, этот Мейси… не совсем морально чистоплотный господин, скажем так.
Доктор мрачно кивнул.
— Я встретил Гленстера года два назад в Эдинбурге, — продолжил рассказ Месгрейв, уже глядя на меня. — Встретились мы у общих знакомых, но на другой день он пригласил меня поужинать… признаться, мы изрядно выпили с ним, вспоминая alma mater, тогда я и рассказал ему об обряде дома Месгрейвов и о том, как блестяще вы провели расследование.
— Угу… таким образом Гленстер узнал ту историю, — кивнул я. — Видимо, с мистером Мейси он тоже изрядно выпил.
— Похоже на то. Мейси имел наглость приехать ко мне в Харлстон без предварительной договоренности, даже без телеграммы, с просьбой рассказать ему о той истории подробнее. Сказал, что хорошо знал вас в детстве, что ему… простите, доктор… что ему не нравится, как доктор Уотсон описывает вас, что вы вовсе не такой сухарь, и он хочет сам взяться за перо и описать для начала эту историю, а потом, возможно, и еще какие-то.
— Вот наглец! — пробормотал Уотсон.
Я усмехнулся. При всем моем, мягко скажем, неоднозначном отношении к Мейси, я не мог отказать ему в своеобразном остроумии, хотя должен был признать, что за прошедшие годы он растерял львиную долю интеллекта.
— Как он выглядит сейчас? — спросил я Месгрейва. — То есть какое производит впечатление?
— Когда-то мне пришлось пообщаться с журналистской братией. История с короной наделала много шума, как вы понимаете. Я видел журналистов из солидных столичных изданий и работающих на провинциальные газетенки. Этого мистера Мейси вполне можно принять за человека, пишущего для издания средней руки. Не знаю, кем он работает на самом деле и работает ли вообще. Но выглядит он вполне прилично, на мой взгляд. То есть у меня не появилось желание выставить его на улицу после первых же фраз. Сколько ему лет сейчас?
— Тридцать семь…
— Ну, он выглядит на свой возраст. Так-то он вполне привлекательный мужчина, глаза красивые… Но что-то в нем такое есть… настораживающее, опасное.
— Сомневаюсь, что его цель столь невинна, — вздохнул я. Уотсон возмущенно фыркнул. — Вам не о чем беспокоиться, мой дорогой, никто не станет писать обо мне, кроме вас. А если кто и рискнет — он не найдет читателей. В отрочестве Мейси тоже был вполне привлекательным, отлично сложенным, спортивным парнем, — повернул я голову к Месгрейву, — но разница в возрасте не позволила мне даже задуматься на его счет — мне было одиннадцать лет.
Месгрейв слегка расслабился в кресле, окончательно поняв, что говорить можно свободно.
— Холмс, я не давал о вас никаких сведений, отделался общими фразами, но мне показалось, что он… заигрывает со мной. Даже не показалось, что уж тут — он явно это делал. Я даже подумал — не провокатор ли это. Мой новый управляющий рассказывал мне… предостерегал от таких. Эти люди находят подходящий «объект», провоцируют на откровенность или какие-либо действия и потом доносят на него. Возможно, он приходил ко мне по этой причине, но поскольку он пытался задавать вопросы о вас, и очень настойчиво, я решил предупредить вас лично.
Кажется, до Уотсона тоже кое-что дошло. Он посмотрел на нашего гостя внимательней, потом отвел глаза и занялся бокалом с бренди. Кажется, мне еще придется доказывать, что это «просто приятель».
— Я очень ценю, что вы решили предупредить меня лично, старина, — сказал я. — Мейси, несомненно, никак не связан с полицией, он не провокатор, но, боюсь, намерения у него самые враждебные.
— По отношению к вам лично? — удивился Месгрейв. — Вы же оба были школьниками. Что такого могло произойти, что он пытается спустя столько лет навредить вам?
— Вы ведь помните Майкрофта? Ну еще бы… когда-то мой брат приехал навестить меня в университете, и я познакомил их, — сказал я Уотсону с улыбкой, — Майкрофт очень понравился Месгрейву, но, увы…
— Да полно, — добродушно усмехнулся наш гость, — понравился, не скрою, но какой смысл биться об ледяную стену. Холмс, впрочем, потом пару месяцев смеялся над моим… энтузиазмом, — повернулся гость к Джону, правильно истолковав мою «подачу». Но, кажется, доктор нашу игру понял и усмехнулся в усы:
— Я не ревную к прошлому, мистер Месгрейв.
— Бог мой, вы меня имеете в виду? Нет повода ревновать.
Страница 68 из 129
