1887 год

Потом со стола убрали, и мы наконец остались одни. Уотсон сел напротив меня в кресло — во взгляде его читалась плохо скрываемая тревога.

— Вы прочитали письмо, — сказал я.

— Простите… вы забыли его в кармане куртки, — начал было он.

— Не извиняйтесь, друг мой. Ваше беспокойство вполне понятно.

— Вы пытались найти Мейси?

— Да, пытался. Как бы я к нему не относился, я не желал его смерти. Что вы думаете о Пауке? Почерк вы узнали, полагаю?

Уотсон пожал плечами.

— Я не совсем понимаю: зачем сначала руководить действиями Мейси, а потом убивать?

— Видите ли, мой дорогой, я не думаю, что действиями Мейси руководил Паук. Мейси был слишком мелкой сошкой. Паук — это координатор, мозг, но он не может обойтись без помощников. А Мейси… Пауку его не жалко: мухой больше, мухой меньше… зато он показывает нам, что ни перед чем не остановится, если мы будем мешать ему дергать за ниточки. Стоит ли сомневаться, что точно так же, как ему не жаль муху, ему будет не жаль и пчел, и шмеля. А с мухи… с этой мухи взять уже нечего. Паук это понял. Ну и потом, вероятно, наша муха видела паука, или хотя бы знает, кто именно сидит в центре паутины. Оставлять такую муху в живых…

Я махнул рукой и посмотрел на шкаф, в котором мы держим бутылки.

— Да, не стоит оставлять свидетеля, — согласился Уотсон, устало поднимаясь с кресла. — А помощник…

— Вы ведь наверняка рассмотрели конверт, почерк на нем, нажим…

Уотсон кивнул, налил бренди и протянул мне бокал:

— Я следовал вашим методам, и понял, что конверт надписывался до того, как в него попало письмо.

Тут он как-то неопределенно хмыкнул, но ничего не сказал вслух.

— Что? Говорите — что вам пришло в голову? — подбодрил я.

— Да как-то… — Уотсон замялся, — это звучит, наверное, глупо, но я вижу некое сходство с Майкрофтом. Его конверты тоже надписывает помощник.

— Почему же глупо? — сказал я, набивая трубку. — Майкрофт тоже координатор и тоже мозг. Паук, я думаю, не случайно выбрал себе такой псевдоним. Конечно, есть пауки, которые передвигаются по охотничьим угодьям, но большинство из них «домоседы», предпочитают, чтобы жертва сама шла к ним в лапы.

— Но почему он вдруг приказал убить Мейси? — спросил Уотсон, усаживаясь в кресло со своим бокалом. — Почему он… сделал такой широкий жест в вашу сторону? Хотя, конечно, он и угрожал в письме, но при этом он практически сделал вам, пусть и несколько извращенный, но подарок.

— На месте Паука, — ответил я, выпуская первый клуб дыма, — мне бы тоже не захотелось действовать такими грубыми методами. Это как-то… неспортивно. Но при этом я не стал бы привлекать к себе внимание, ведь сыщик пока еще не заинтересовался мной в должной мере.

— Может, Пауку скучно? — предположил Уотсон.

— Может быть. Это такое подспудное желание иметь достойного противника. — Про себя я заметил, что сейчас соперник из меня неважный. — Но Паук допустил одну большую ошибку. Ему не стоило бы писать о шмеле. Ох не стоило!

— Паук настолько завязан на ирландцах, как вы думаете?

— Возможно. Раньше я просто подозревал, что есть такой человек, который служит криминальному миру чем-то вроде консультанта. Несколько дел, где я чувствовал его след, закончились поимкой преступников, но Паук только составлял план, а не руководил. Его не интересовал конечный результат, из этого можно сделать вывод, что он берет плату вперед. Однако в прессе мне попалось упоминание о нескольких происшествиях, которые сочли несчастными случаями, и я очень сомневался, что они не являлись тщательно спланированными убийствами. И если я прав, а не страдаю паранойей, то Паук тут не только планировал, но и руководил. Поэтому и результат вышел другим.

— Жалко, что мы ничего не можем узнать об этом Пауке, — Уотсон нахмурился.

— Почему же ничего? Кое-что он нам дал сам. Паук, разумеется, не бедствует. Думаю, у него есть свой дом, удобный кабинет, где он проводит много времени. Полагаю, что дом достаточно большой, потому что такой скрытный человек должен нуждаться в месте для уединения, а к нему приходят посетители. Или же у него есть особое место, где он их принимает, но я склоняюсь все же к первому варианту.

— Комната для посетителей… прости, господи… — пробормотал Джон.

Я нервно рассмеялся:

— В бульварном романе оказалось бы в результате, что брат главного героя и есть главный злодей. Забавно, да?

Но Джон моей шутки не принял и, кажется, смотрел на меня как на сумасшедшего, так что я просто поставил полупустой бокал, встал и ушел к себе, захватив по пути несессер.

Глава 12. Черника

Шерлок Холмс

Майкрофт вернулся через два дня, вечером. Уотсон из самых лучших побуждений поинтересовался, не хочу ли я сходить в клуб один, но я попросил его составить мне компанию. Он покладисто согласился.