Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18715
Уотсон вообще в последнее время был чертовски покладист, и я испытывал дикое раздражение по этом поводу, которое, как волнами, сменялось чувством вины. Но я держался оба дня в рамках разумного, и мы даже навестили наших дам. Я не забыл о своем обещании: побывал в нотном магазине, где видел дуэт Брамса, купил два экземпляра и преподнес один миссис Форестер.
Лестрейд не давал о себе знать. Видимо, ему пока не удалось ничего выяснить, и я опасался, что он придет ко мне за помощью.
Мы приехали в «Диоген» около девяти вечера, я тихо надеялся, что успевший поужинать брат не засадит нас за стол. Уотсон-то не так давно встал из-за стола, а я решил попоститься. Конечно, от стандартного вопроса«не голодны ли мальчики» и стандартного же ворчания по этому поводу спрятаться не удалось, но вскоре мы с братом уже сидели на диване с бокалами коньяка, а Уотсон расположился у камина. Он начал разговор первым, расспросив Майкрофта о поездке. Надо было рассказать о письме, об убийстве, но я никак не мог сосредоточиться — меня сбивала мысль о том, что за стенкой в приемной сидит Грей, ожидая распоряжений от обожаемого шефа. На самом деле Грей мне ничем не мешал, а вот поди ж ты — не мог я думать ни о чем другом. Кажется, мне пора снижать дозу, если я не хочу через месяц окончательно свалиться с нервным срывом.
— И что произошло здесь в мое отсутствие? — услышал я голос брата и тряхнул головой.
— Многое. Погоди. Ты не можешь отослать своего любимца, рабочий день ведь давно завершен? Мы потом проводим тебя домой и, если хочешь, останемся на ночь.
Брат в первый момент не смог скрыть радость, и я в который раз поразился, как в нем вспыхивает в такие моменты свет, словно огонь в камине.
Меж тем на зов явился Грей.
— Алан, дорогой, я на сегодня закончил, так что вы езжайте к себе, — мягко сказал Майкрофт. Грей быстро взглянул на Уотсона, на меня, встретился с моим нарочито прямым взглядом и со словами «да, сэр» исчез с глаз. Надо же — «Алан, дорогой».
— Он по тебе соскучился, — усмехнулся я.
— Что ж, я по нему тоже… в какой-то мере.
— А по мне?
— С каких пор ты в этом сомневаешься, мой мальчик? И по тебе, и по Джону.
В глазах брата читалось «тебе не стыдно?». — Извини. И вообще — журите, журите, ваше сиятельство«.»
— Да что произошло? Ты на себя не похож.
И тут настал момент достать письмо. Я, честно говоря, надеялся, что Майкрофта посетит какая-нибудь идея насчет Паука, но увы, так что мы час проговорили о положении в Ист-Энде, раз уж убийцы Мейси обитали там; я напомнил Майкрофту, что уже раз предлагал ему помощь в создании сети уличных осведомителей, правда теперь мне предстояло работать над этим уже с Макдональдом. Конечно, мы с Майкрофтом не могли в присутствии Уотсона коснуться в разговоре некоторых вещей, и хотя я понимал, что поговорить наедине стоило бы, но пока что я не имел на это ни сил, ни решимости. Впрочем, брат спросил, к чему привела моя поездка в Эдинбург, и я сообщил примерно то же самое, что днями ранее Уотсону.
Такие совместные посещения клуба и квартиры Майкрофта продолжались примерно месяц. С перерывами на отъезды брата по делам. Я немного сократил дозу, а иногда вообще отказывался от укола, потому что работы прибавилось. Лестрейд вскоре выяснил фамилию убитого, нашел комнату, которую Мейси снимал. Мой «блестящий логический вывод» касательно его жизни в Индии подтвердился. Лестрейд опросил хозяина меблированных комнат об убитом жильце. Тот мог сообщить немногое: жилец был приличным, много разъезжал по работе, не скрывал, чем занимается, гости его не посещали — только однажды приходил какой-то джентльмен, которого хозяин видел лишь мельком. На вопрос«кто это приходил, не родственник ли?» жилец ответил, что это старый знакомый по колониям. Ответ Мейси мог быть как правдой, так и ложью, чтобы хозяин отстал и не задавал лишних вопросов. Несмотря на успехи, Лестрейд пребывал в самом мрачном расположении духа. К тому же я сказал ему, что ничем не смогу помочь, ведь даже не найдено место убийства. Мне оставалось только радоваться, что в квартире не нашлось никаких документов или использованных железнодорожных билетов, особенно до Эдинбурга.
Так что я постарался выкинуть все это из головы до поры до времени, и мы продолжили с Макдональдом поиски подходящих людей, которые могли бы снабжать его информацией о положении дел в Ист-Энде. Мне как раз попалась на глаза молоденькая проститутка, недавно приехавшая в Лондон из провинции. Девушка только вышла на улицу и пока не успела обзавестись сутенером. Ее звали Мэри Келли. Я нашел ей «покровителя» — молодого парня по имени Шинвелл Джонсон. Он недавно вышел из тюрьмы, куда угодил за кражу. Мы уже пересекались пару раз, и Хрюшка, как называли Джонсона на улицах, умудрился мне даже помочь, дав нужные сведения. Для Мэри сняли комнатку, и статус ее значительно повысился по сравнению с уличными девицами.
Лестрейд не давал о себе знать. Видимо, ему пока не удалось ничего выяснить, и я опасался, что он придет ко мне за помощью.
Мы приехали в «Диоген» около девяти вечера, я тихо надеялся, что успевший поужинать брат не засадит нас за стол. Уотсон-то не так давно встал из-за стола, а я решил попоститься. Конечно, от стандартного вопроса«не голодны ли мальчики» и стандартного же ворчания по этому поводу спрятаться не удалось, но вскоре мы с братом уже сидели на диване с бокалами коньяка, а Уотсон расположился у камина. Он начал разговор первым, расспросив Майкрофта о поездке. Надо было рассказать о письме, об убийстве, но я никак не мог сосредоточиться — меня сбивала мысль о том, что за стенкой в приемной сидит Грей, ожидая распоряжений от обожаемого шефа. На самом деле Грей мне ничем не мешал, а вот поди ж ты — не мог я думать ни о чем другом. Кажется, мне пора снижать дозу, если я не хочу через месяц окончательно свалиться с нервным срывом.
— И что произошло здесь в мое отсутствие? — услышал я голос брата и тряхнул головой.
— Многое. Погоди. Ты не можешь отослать своего любимца, рабочий день ведь давно завершен? Мы потом проводим тебя домой и, если хочешь, останемся на ночь.
Брат в первый момент не смог скрыть радость, и я в который раз поразился, как в нем вспыхивает в такие моменты свет, словно огонь в камине.
Меж тем на зов явился Грей.
— Алан, дорогой, я на сегодня закончил, так что вы езжайте к себе, — мягко сказал Майкрофт. Грей быстро взглянул на Уотсона, на меня, встретился с моим нарочито прямым взглядом и со словами «да, сэр» исчез с глаз. Надо же — «Алан, дорогой».
— Он по тебе соскучился, — усмехнулся я.
— Что ж, я по нему тоже… в какой-то мере.
— А по мне?
— С каких пор ты в этом сомневаешься, мой мальчик? И по тебе, и по Джону.
В глазах брата читалось «тебе не стыдно?». — Извини. И вообще — журите, журите, ваше сиятельство«.»
— Да что произошло? Ты на себя не похож.
И тут настал момент достать письмо. Я, честно говоря, надеялся, что Майкрофта посетит какая-нибудь идея насчет Паука, но увы, так что мы час проговорили о положении в Ист-Энде, раз уж убийцы Мейси обитали там; я напомнил Майкрофту, что уже раз предлагал ему помощь в создании сети уличных осведомителей, правда теперь мне предстояло работать над этим уже с Макдональдом. Конечно, мы с Майкрофтом не могли в присутствии Уотсона коснуться в разговоре некоторых вещей, и хотя я понимал, что поговорить наедине стоило бы, но пока что я не имел на это ни сил, ни решимости. Впрочем, брат спросил, к чему привела моя поездка в Эдинбург, и я сообщил примерно то же самое, что днями ранее Уотсону.
Такие совместные посещения клуба и квартиры Майкрофта продолжались примерно месяц. С перерывами на отъезды брата по делам. Я немного сократил дозу, а иногда вообще отказывался от укола, потому что работы прибавилось. Лестрейд вскоре выяснил фамилию убитого, нашел комнату, которую Мейси снимал. Мой «блестящий логический вывод» касательно его жизни в Индии подтвердился. Лестрейд опросил хозяина меблированных комнат об убитом жильце. Тот мог сообщить немногое: жилец был приличным, много разъезжал по работе, не скрывал, чем занимается, гости его не посещали — только однажды приходил какой-то джентльмен, которого хозяин видел лишь мельком. На вопрос«кто это приходил, не родственник ли?» жилец ответил, что это старый знакомый по колониям. Ответ Мейси мог быть как правдой, так и ложью, чтобы хозяин отстал и не задавал лишних вопросов. Несмотря на успехи, Лестрейд пребывал в самом мрачном расположении духа. К тому же я сказал ему, что ничем не смогу помочь, ведь даже не найдено место убийства. Мне оставалось только радоваться, что в квартире не нашлось никаких документов или использованных железнодорожных билетов, особенно до Эдинбурга.
Так что я постарался выкинуть все это из головы до поры до времени, и мы продолжили с Макдональдом поиски подходящих людей, которые могли бы снабжать его информацией о положении дел в Ист-Энде. Мне как раз попалась на глаза молоденькая проститутка, недавно приехавшая в Лондон из провинции. Девушка только вышла на улицу и пока не успела обзавестись сутенером. Ее звали Мэри Келли. Я нашел ей «покровителя» — молодого парня по имени Шинвелл Джонсон. Он недавно вышел из тюрьмы, куда угодил за кражу. Мы уже пересекались пару раз, и Хрюшка, как называли Джонсона на улицах, умудрился мне даже помочь, дав нужные сведения. Для Мэри сняли комнатку, и статус ее значительно повысился по сравнению с уличными девицами.
Страница 82 из 129
