Фандом: Сотня. Если бойфренд начал врать и пропадать неизвестно где — это повод для того, чтобы задуматься.
Добавить в моё избранное
11 мин, 33 сек 7782
Когда собираются бросить — не стоят на коленях.
— Абсолютно. Вообще это все должно было подождать пару дней, но раз ты настолько остро поставил вопрос… сам виноват.
Мерфи озадачился. Само по себе это было даже забавно — Беллами Блейк сумел озадачить Джона Мерфи так, что тому вообще никакой версии объяснения происходящего в голову не приходило.
— Джон… Мне с тобой хорошо. И скучать ты точно не даешь, так что развлечения на стороне мне не понадобятся.
Фраза про развлечения прозвучала не менее ехидно, чем последняя реплика самого Мерфи, и это неожиданно смутило. А Беллами полез в карман, что-то зацепилось внутри, и он какое-то время боролся с собственной курткой, но все-таки справился.
— Вот. Это тебе.
На его ладони лежал широкий браслет, сделанный явно из дубленой кожи. Похожие носили некоторые воины трикру, только этот был хитро сплетен из кожаных полосок, так что они образовывали замысловатый узор, напоминающий голову вымершей, насколько они знали, птицы — совы, и скреплялся металлическими пластинами, в которых с трудом узнавались детали обшивки.
Первой идиотской мыслью, которую Мерфи так же прикусил на языке, было сравнение браслета с кольцом. Вторую, полную адеквата и разумности, он даже озвучил:
— Мне?
Беллами молчал, только смотрел чуть исподлобья, ожидая более осмысленной реакции. Мерфи тоже молча — чтобы не сморозить чего-нибудь лишнего — протянул руку, но так медленно и нерешительно, что Беллами нетерпеливо мотнул смоляной гривой и сам быстрым ловким движением надел ему на запястье свой подарок.
— У тебя послезавтра день рождения, — тихо сказал он. — Я хотел подарить что-нибудь… совсем тебе. Не полезную в хозяйстве вещь, а… что-то твое собственное. Это сова. Символ мудрости.
Макинтайр плела такие вещицы из лоскутов ткани, веток, ниток и до чего дотягивалась. Но это было явно не ее творение, не тот стиль. Она так не заморачивалась на символы.
— Но я же не умею… не умел, — запинаясь, продолжал Беллами. — Харпер предложила научить. Ну, а когда мне было… некогда ж больше… Я думал, ты не узнаешь. Ну… это же был сюрприз.
Мерфи, не отрываясь, смотрел на широкую плетную полосу, обхватившую его запястье, и не мог сообразить, что сказать.
День рождения. Сюрприз. Символ мудрости. Какая нафиг мудрость, он только что чуть было так не сглупил, что стыдно вспоминать!
— Откуда ты узнал? — спросил он наконец, и это было не совсем то, что надо.
— Джон, — укоризненно сказал Беллами. — База данных Ковчега. Пришел, спросил, Джексон ответил.
Специально пошел и узнал. День рождения. Да он сам забыл, уже много лет не вспоминал… А Белл узнал. Специально.
— Все-таки привязал.
— Нет, — без улыбки отозвался тот. — Ты очень будешь фыркать, если я скажу, что вот этот мне сделала Харпер? Для комплекта.
Беллами снова полез в карман, и Мерфи уже знал, что он достанет.
Второй браслет был черного цвета, и на самой широкой его части коричневыми стежками тоненьких кожаных шнурков была грубовато набросана морда какого-то зверя.
— Она новые ягоды нашла, черные, из них краска получается несмывающаяся. Сказала, мне такой больше пойдет. Я поверил… Это волк.
Волк. Мерфи читал о них. Сила, доблесть, отвага… Белл.
Мерфи отобрал у него браслет, нашарил застежку практически на ощупь, глядя Беллами в глаза, дождался, пока тот догадается замолчать и протянуть левую руку, чтобы Мерфи смог застегнуть черную полоску на его запястье. Беллами перехватил его ладонь, сжал в своей и стянул его на пол, осторожно придерживая за плечи.
— Никуда я от тебя не уйду, — сказал он. — Как ты вообще мог подумать…
Мерфи вспыхнул, не вырывая, однако, руки:
— Видел бы ты вас со стороны! А что я должен был думать? Я был уверен, что ты просто из чувства долга… ты же знаешь, что я не буду удерживать, если скажешь, что хочешь уйти.
— Угу, и еще пнешь, чтоб летел быстрее, да?
— Ну…
— Я тебя люблю, придурок, — серьезно сказал Беллами, и Мерфи задохнулся от его спокойного тона. От того, как он сказал. И от того, что он сказал. — И меня не надо привязывать. И клятв я давать не буду. Потому что и с тебя их не возьму. Все это фигня, я и так никуда не денусь. Пока не пнешь.
Они никогда не говорили этих слов. Как-то все и так было понятно, зачем вообще называть то, что всех устраивало. Мерфи никогда и не думал в эту сторону. Не ждал ни от кого, даже от Белла, даже после всего, что между ними происходило. Никогда не связывал эти слова с собой. Эмори в свое время тоже не говорила их. Может и правильно, потому что это было бы неправдой, а она врать тоже не умела. Как не умеет в этом врать Белл. И как не умеет врать сам Мерфи. А еще он не умеет произносить эти слова, так легко сказанные Беллом. Который научился делать для него браслеты. Ну и он научится.
— Абсолютно. Вообще это все должно было подождать пару дней, но раз ты настолько остро поставил вопрос… сам виноват.
Мерфи озадачился. Само по себе это было даже забавно — Беллами Блейк сумел озадачить Джона Мерфи так, что тому вообще никакой версии объяснения происходящего в голову не приходило.
— Джон… Мне с тобой хорошо. И скучать ты точно не даешь, так что развлечения на стороне мне не понадобятся.
Фраза про развлечения прозвучала не менее ехидно, чем последняя реплика самого Мерфи, и это неожиданно смутило. А Беллами полез в карман, что-то зацепилось внутри, и он какое-то время боролся с собственной курткой, но все-таки справился.
— Вот. Это тебе.
На его ладони лежал широкий браслет, сделанный явно из дубленой кожи. Похожие носили некоторые воины трикру, только этот был хитро сплетен из кожаных полосок, так что они образовывали замысловатый узор, напоминающий голову вымершей, насколько они знали, птицы — совы, и скреплялся металлическими пластинами, в которых с трудом узнавались детали обшивки.
Первой идиотской мыслью, которую Мерфи так же прикусил на языке, было сравнение браслета с кольцом. Вторую, полную адеквата и разумности, он даже озвучил:
— Мне?
Беллами молчал, только смотрел чуть исподлобья, ожидая более осмысленной реакции. Мерфи тоже молча — чтобы не сморозить чего-нибудь лишнего — протянул руку, но так медленно и нерешительно, что Беллами нетерпеливо мотнул смоляной гривой и сам быстрым ловким движением надел ему на запястье свой подарок.
— У тебя послезавтра день рождения, — тихо сказал он. — Я хотел подарить что-нибудь… совсем тебе. Не полезную в хозяйстве вещь, а… что-то твое собственное. Это сова. Символ мудрости.
Макинтайр плела такие вещицы из лоскутов ткани, веток, ниток и до чего дотягивалась. Но это было явно не ее творение, не тот стиль. Она так не заморачивалась на символы.
— Но я же не умею… не умел, — запинаясь, продолжал Беллами. — Харпер предложила научить. Ну, а когда мне было… некогда ж больше… Я думал, ты не узнаешь. Ну… это же был сюрприз.
Мерфи, не отрываясь, смотрел на широкую плетную полосу, обхватившую его запястье, и не мог сообразить, что сказать.
День рождения. Сюрприз. Символ мудрости. Какая нафиг мудрость, он только что чуть было так не сглупил, что стыдно вспоминать!
— Откуда ты узнал? — спросил он наконец, и это было не совсем то, что надо.
— Джон, — укоризненно сказал Беллами. — База данных Ковчега. Пришел, спросил, Джексон ответил.
Специально пошел и узнал. День рождения. Да он сам забыл, уже много лет не вспоминал… А Белл узнал. Специально.
— Все-таки привязал.
— Нет, — без улыбки отозвался тот. — Ты очень будешь фыркать, если я скажу, что вот этот мне сделала Харпер? Для комплекта.
Беллами снова полез в карман, и Мерфи уже знал, что он достанет.
Второй браслет был черного цвета, и на самой широкой его части коричневыми стежками тоненьких кожаных шнурков была грубовато набросана морда какого-то зверя.
— Она новые ягоды нашла, черные, из них краска получается несмывающаяся. Сказала, мне такой больше пойдет. Я поверил… Это волк.
Волк. Мерфи читал о них. Сила, доблесть, отвага… Белл.
Мерфи отобрал у него браслет, нашарил застежку практически на ощупь, глядя Беллами в глаза, дождался, пока тот догадается замолчать и протянуть левую руку, чтобы Мерфи смог застегнуть черную полоску на его запястье. Беллами перехватил его ладонь, сжал в своей и стянул его на пол, осторожно придерживая за плечи.
— Никуда я от тебя не уйду, — сказал он. — Как ты вообще мог подумать…
Мерфи вспыхнул, не вырывая, однако, руки:
— Видел бы ты вас со стороны! А что я должен был думать? Я был уверен, что ты просто из чувства долга… ты же знаешь, что я не буду удерживать, если скажешь, что хочешь уйти.
— Угу, и еще пнешь, чтоб летел быстрее, да?
— Ну…
— Я тебя люблю, придурок, — серьезно сказал Беллами, и Мерфи задохнулся от его спокойного тона. От того, как он сказал. И от того, что он сказал. — И меня не надо привязывать. И клятв я давать не буду. Потому что и с тебя их не возьму. Все это фигня, я и так никуда не денусь. Пока не пнешь.
Они никогда не говорили этих слов. Как-то все и так было понятно, зачем вообще называть то, что всех устраивало. Мерфи никогда и не думал в эту сторону. Не ждал ни от кого, даже от Белла, даже после всего, что между ними происходило. Никогда не связывал эти слова с собой. Эмори в свое время тоже не говорила их. Может и правильно, потому что это было бы неправдой, а она врать тоже не умела. Как не умеет в этом врать Белл. И как не умеет врать сам Мерфи. А еще он не умеет произносить эти слова, так легко сказанные Беллом. Который научился делать для него браслеты. Ну и он научится.
Страница 3 из 4
