Фандом: Гарри Поттер. Второй урок истории от профессора Поттера: Годрик Гриффиндор был извращенцем, да и Слизерен не слишком от него отставал. Третий урок: не играй с Мастером. Класс, свободны!
Добавить в моё избранное
99 мин, 49 сек 6335
Блэк посетовал на потерянную возможность подразнить склизкого слизеринца; к сожалению, в данный момент у него были другие приоритеты. К счастью для всех заинтересованных лиц, следующая война «Гриффиндор против Слизерина» не успела разразиться за несколько дней, прошедших после победы Гарри в последней, — потому как та самая частичка Сириуса была зарыта очень глубоко, а вот беспокойство за крестника лежало гораздо ближе к поверхности.
Однако вероятного Гарри, по-видимому, опасная неуравновешенность Снейпа не затронула. Мужчина задумчиво хмурился, рассеянно постукивая по книге. Сириус устал от терпеливого потакания и попытался было привстать. Если прямого ответа не дают — что ж, придется заставить.
Блэк не заметил, как ловкие пальцы неторопливо пролистнули книгу.
Он с трудом уловил шепот:
— Покажи с точки зрения Хельги, инитиа!
А вот жгут силы, привязавший его прежде, чем он смог толком встать, Сириус уже не пропустил.
Потом открытую книгу пихнули ему в лицо, и его гневу помешало сложное незаконное заклинание, когда Сириус машинально взглянул на подсунутую ему страницу.
Ой.
Он проследил глазами окружавшие его щиты. Его внутреннему взору они казались узором пульсирующей мощи, которая представляла собой лишь малую часть целого. Каждая нить в плетении являлась запутанной линией заклинания и каждая, питаемая силой и сущностью четырех Мастеров, демонстрировала кисть только одного в их композиции. Щиты стали кульминацией шестнадцати лет творения шедевра. В них было включено всё. Учитывались все события, которые только можно вообразить, и он надеялся, что этого достаточно. Если нет, значит, жертвы родословных Слизерина, Гриффиндора, Равенкло и — да, даже Поттера, — были бы напрасны. Однако он стоял здесь не для того, чтобы восхищаться результатом своего труда.
Гарри Поттер, также известный как Хельга Хаффлпафф — к счастью, больше уже не женщина, пусть даже все ещё вынужден находиться в её облике — вернул свое внимание цели визита. Мятая и влажная, она казалась ему отвратительной. Это была старая шляпа мерзкого Годрика Гриффиндора. Такой поворот событий не поражал — разве можно им поразиться? Но, черт побери, почистил бы Годрик с неё сначала буботубный гной, что ли…
Гарри поморщился и быстро наложил чистящее заклинание, гадая, какого черта остальные не сделали этого сами. Однако, хорошенько подумав и вспомнив, на что была и, вероятно, будет надета шляпа, он добавил ещё и уничтожающее запах заклинание и запер результат блоком.
Не удовлетворенный принятыми мерами — хотя недовольства было меньше, чем раньше — Гарри принялся за завершающую часть. Его чувствам изысканная паутина чар Годрика казалась мягкой и теплой. Чары демонстрировали хитрость; Гарри ожидал её от человека со столь легендарным статусом, но она вступала в некоторое противоречие с образом знакомой ему личности, весьма далекой от утонченности. Гриффиндор был парадоксом, но и Салазар с Ровеной ему не уступали. Что Гарри узнал из своего здешнего опыта, так это то, что четыре легенды, а он включал в них и свой псевдоним, — всего лишь люди.
Для полноценного восприятия проделанной Годриком работы он легонько прикоснулся пальцами к полям шляпы. Предмет себя ещё не осознавал, последние заклинания только предстояло наложить. Вплести защиту в чары пока по-прежнему просто. Это быстрая работа; он уже нарисовал в воображении необходимую схему действий. Понадобится лишь несколько минут: создать необходимую матрицу, а потом привязать заклинание к крупнейшему из хогвартских щитов. Удовлетворенно ворча, он позволил руке опуститься обратно и повел плечами, пытаясь снять напряжение. Что ж, процесс не настолько болезненный, как полагал Гарри, — во всяком случае, стал таким с момента избавления от гноя.
— Готово?
Гарри встрепенулся и обернулся, обнаружив, что Салазар Слизерин наблюдает за ним от арочного входа в общую для всех четырех Мастеров-основателей мастерскую. Поттер пристально посмотрел на высокого волшебника:
— Не делай так, и — да, я закончил.
— Хорошо, — эбеновые очи Салазара глубокомысленно разглядывали Гарри, и глаза молодого человека подозрительно сощурились. Благодаря долгому и близкому знакомству с другим волшебником он понимал: когда данное выражение лица Слизерина нацелено на Гарри, тому обычно грозит неприятный сюрприз. Как в том случае, когда ему объявили, что Салазар выдвинул Гарри «добровольцем» на дуэлинги с Годриком — угу, для обучения аж двадцати семи учеников.
Гарри заскрипел зубами. Он все ещё обижался за тот случай, в результате чего Салазар спал в гордом одиночестве вот уже три месяца — и плевать на договоренность.
Вышеупомянутый Мастер перевел свой пристальный взгляд с Гарри на шляпу. Пока Салазар просматривал результат его усилий, Гарри заметил вспыхнувшее на мгновение в эбеновых радужках серебряное мерцание. Вряд ли Слизерин обнаружит какие-нибудь недостатки.
Однако вероятного Гарри, по-видимому, опасная неуравновешенность Снейпа не затронула. Мужчина задумчиво хмурился, рассеянно постукивая по книге. Сириус устал от терпеливого потакания и попытался было привстать. Если прямого ответа не дают — что ж, придется заставить.
Блэк не заметил, как ловкие пальцы неторопливо пролистнули книгу.
Он с трудом уловил шепот:
— Покажи с точки зрения Хельги, инитиа!
А вот жгут силы, привязавший его прежде, чем он смог толком встать, Сириус уже не пропустил.
Потом открытую книгу пихнули ему в лицо, и его гневу помешало сложное незаконное заклинание, когда Сириус машинально взглянул на подсунутую ему страницу.
Ой.
Он проследил глазами окружавшие его щиты. Его внутреннему взору они казались узором пульсирующей мощи, которая представляла собой лишь малую часть целого. Каждая нить в плетении являлась запутанной линией заклинания и каждая, питаемая силой и сущностью четырех Мастеров, демонстрировала кисть только одного в их композиции. Щиты стали кульминацией шестнадцати лет творения шедевра. В них было включено всё. Учитывались все события, которые только можно вообразить, и он надеялся, что этого достаточно. Если нет, значит, жертвы родословных Слизерина, Гриффиндора, Равенкло и — да, даже Поттера, — были бы напрасны. Однако он стоял здесь не для того, чтобы восхищаться результатом своего труда.
Гарри Поттер, также известный как Хельга Хаффлпафф — к счастью, больше уже не женщина, пусть даже все ещё вынужден находиться в её облике — вернул свое внимание цели визита. Мятая и влажная, она казалась ему отвратительной. Это была старая шляпа мерзкого Годрика Гриффиндора. Такой поворот событий не поражал — разве можно им поразиться? Но, черт побери, почистил бы Годрик с неё сначала буботубный гной, что ли…
Гарри поморщился и быстро наложил чистящее заклинание, гадая, какого черта остальные не сделали этого сами. Однако, хорошенько подумав и вспомнив, на что была и, вероятно, будет надета шляпа, он добавил ещё и уничтожающее запах заклинание и запер результат блоком.
Не удовлетворенный принятыми мерами — хотя недовольства было меньше, чем раньше — Гарри принялся за завершающую часть. Его чувствам изысканная паутина чар Годрика казалась мягкой и теплой. Чары демонстрировали хитрость; Гарри ожидал её от человека со столь легендарным статусом, но она вступала в некоторое противоречие с образом знакомой ему личности, весьма далекой от утонченности. Гриффиндор был парадоксом, но и Салазар с Ровеной ему не уступали. Что Гарри узнал из своего здешнего опыта, так это то, что четыре легенды, а он включал в них и свой псевдоним, — всего лишь люди.
Для полноценного восприятия проделанной Годриком работы он легонько прикоснулся пальцами к полям шляпы. Предмет себя ещё не осознавал, последние заклинания только предстояло наложить. Вплести защиту в чары пока по-прежнему просто. Это быстрая работа; он уже нарисовал в воображении необходимую схему действий. Понадобится лишь несколько минут: создать необходимую матрицу, а потом привязать заклинание к крупнейшему из хогвартских щитов. Удовлетворенно ворча, он позволил руке опуститься обратно и повел плечами, пытаясь снять напряжение. Что ж, процесс не настолько болезненный, как полагал Гарри, — во всяком случае, стал таким с момента избавления от гноя.
— Готово?
Гарри встрепенулся и обернулся, обнаружив, что Салазар Слизерин наблюдает за ним от арочного входа в общую для всех четырех Мастеров-основателей мастерскую. Поттер пристально посмотрел на высокого волшебника:
— Не делай так, и — да, я закончил.
— Хорошо, — эбеновые очи Салазара глубокомысленно разглядывали Гарри, и глаза молодого человека подозрительно сощурились. Благодаря долгому и близкому знакомству с другим волшебником он понимал: когда данное выражение лица Слизерина нацелено на Гарри, тому обычно грозит неприятный сюрприз. Как в том случае, когда ему объявили, что Салазар выдвинул Гарри «добровольцем» на дуэлинги с Годриком — угу, для обучения аж двадцати семи учеников.
Гарри заскрипел зубами. Он все ещё обижался за тот случай, в результате чего Салазар спал в гордом одиночестве вот уже три месяца — и плевать на договоренность.
Вышеупомянутый Мастер перевел свой пристальный взгляд с Гарри на шляпу. Пока Салазар просматривал результат его усилий, Гарри заметил вспыхнувшее на мгновение в эбеновых радужках серебряное мерцание. Вряд ли Слизерин обнаружит какие-нибудь недостатки.
Страница 17 из 29
