Фандом: Гарри Поттер. Второй урок истории от профессора Поттера: Годрик Гриффиндор был извращенцем, да и Слизерен не слишком от него отставал. Третий урок: не играй с Мастером. Класс, свободны!
Добавить в моё избранное
99 мин, 49 сек 6309
Гарри задумался: а не почудился ли ему вызывающий блеск в глазах Северуса, несмотря на нарочитую невыразительность мужчины?
— Он — все ещё человек, — мягко ответил он.
— Уверен? — с сухой иронией фыркнул Северус, и Гарри понял — нет, не почудилось. Блеск точно был, как и намек на новый раунд игры.
Гарри сделал вид, что обдумывает его слова:
— Полагаю, да. Его можно назвать идеалистом, он сводит с ума и в то же время является ярким, абсурдным и парадоксальным в равной степени — и всё-таки все эти черты присущи человеку. У Альбуса их просто слишком в избытке.
Они обменялись понимающими взглядами, и Шляпа тихо хихикнула:
— Потрясающе. Снейп и Поттер согласны!
Снейп насмешливо ей улыбнулся и перевел взгляд с потрепанного головного убора на глаза человека под ним:
— Зачем ты вообще надел эту вещь, Поттер?
Гарри закатил глаза. Да, он был вспыльчивым ублюдком — черт, он даже гордился этим, однако Северус выводил сие понятие на новый уровень. В своем презрении тот был чрезвычайно далек от утонченности, и Гарри гадал, осознает ли этот человек, насколько неблагоразумно всё может закончиться. К счастью для Северуса, среди особенностей Шляпы значилась необычайная терпимость к неприятным типам, равно как и щиты для сдерживания магии. Так разрабатывалось специально, чтобы Шляпе легче было выносить бесконечные поколения ребятни — либо все-таки осталось в ней от необходимости смиряться с Годриком Гриффиндором. Одна из двух теорий казалась Гарри гораздо более вероятной.
— Возможно, причина — это ты, — прошептала Шляпа прямо ему в ухо.
«Тише», — четко подумал Гарри. И ухмыльнулся Северусу:
— Чтобы побеседовать, — он вяло махнул рукой. — Все интересные люди оказались заняты — что мне ещё было делать?
— Если не учитывать устроенную тобой возмутительную демонстрацию тщеславия…
— Ах, сссСеверус, я и не думал, что ты заметишь! — судорожное движение челюсти мужчины послужило единственной реакцией на насмешливый флирт Гарри.
— Не слишком верится, что ты и в самом деле повзрослел настолько, насколько мне показалось сначала.
Хорошее настроение Гарри сменилось разочарованием. Он снял ноги со стола и выпрямился на стуле. Автоматически приказав своему мозгу отложить на потом боль, причиненную ему мужчиной, которого он привык уважать — который ему вдобавок нравился, — боль от того, что тот настолько мог его недооценивать. Потому что в их дискуссии не было каких-то заумных острот — лишь подсознательный, однако весьма показательный промах.
Гарри вновь рассмотрел стоящего напротив мужчину. Высокий — даже выше, чем Салазар; когда Северус стоял, голова и плечи возвышали над Гарри. Не стройный, однако и грузным его назвать было нельзя. Длинное тело мужчины было худощавым и поджарым, хотя выглядел он так, как будто ему не помешала бы пара лишних килограммов. Возможно, это имело некоторое отношение к глубоким морщинам на мрачном лице. Даже будучи вдвое старше Северуса, Салазар никогда не казался таким истощенным в повседневной жизни.
Теперь боль безвозвратно ушла; её заменило беспокойство. Вспомнив прошлое, Гарри признал: едва ли его можно назвать самым внимательным лицом из окружения мужчины, однако даже он не мог припомнить, чтобы Северус был когда-то настолько очевидно зажат. Так в чём различие, которого раньше не наблюдалось? Возможно, память Гарри со временем немного притупилась, но он находил лишь один повод.
Волдеморт.
Гарри сдержанно снял шляпу с головы, встал и осторожно положил потрепанный предмет на стол, и всё это время за ним с нечитабельным выражением наблюдал Северус. Гарри жестом указал на четыре кресла у камина:
— Может, присядешь? Нам нужно поговорить и кое-что прояснить, — он обошел стол и подождал, когда другой мужчина займет место.
— Я не вижу… — начал было возражать Северус, и Гарри вздохнул.
Несговорчивый мерзавец.
— Пожалуйста, профессор Снейп. — Гарри осознал, что вернулся к, как он в душе полагал, способу мышления а-ля Мастер. Носимая им обычно маска капризного и раздражительного юнца заменилась сосредоточенным самообладанием квалифицированного мага. Он внимательно рассмотрел зельевара уже как Мастер Поттер — звание, которое произносилось вслух лишь на серпенарго в частных палатах, его или Слизерина — и Северус спокойно подчинился Мастеру Поттеру.
Когда оба уселись, Гарри ненадолго устремил взгляд в пространство, рассматривая потоки магии, текущие по зачарованным артефактам, и пытаясь решить, с чего начать разговор. Задержка сердила, однако Северус ждал в тишине — во всяком случае, с притворным терпением.
— Я пробыл там всего лишь неделю, когда Салазар предложил мне стать его ученицей, — вдруг произнес Гарри. Северус моргнул в ответ на это, казалось бы, не имеющее никакого отношения к предыдущей беседе заявление, и Гарри, сдержав улыбку, продолжил: — Не требуется говорить, что я отказался.
— Он — все ещё человек, — мягко ответил он.
— Уверен? — с сухой иронией фыркнул Северус, и Гарри понял — нет, не почудилось. Блеск точно был, как и намек на новый раунд игры.
Гарри сделал вид, что обдумывает его слова:
— Полагаю, да. Его можно назвать идеалистом, он сводит с ума и в то же время является ярким, абсурдным и парадоксальным в равной степени — и всё-таки все эти черты присущи человеку. У Альбуса их просто слишком в избытке.
Они обменялись понимающими взглядами, и Шляпа тихо хихикнула:
— Потрясающе. Снейп и Поттер согласны!
Снейп насмешливо ей улыбнулся и перевел взгляд с потрепанного головного убора на глаза человека под ним:
— Зачем ты вообще надел эту вещь, Поттер?
Гарри закатил глаза. Да, он был вспыльчивым ублюдком — черт, он даже гордился этим, однако Северус выводил сие понятие на новый уровень. В своем презрении тот был чрезвычайно далек от утонченности, и Гарри гадал, осознает ли этот человек, насколько неблагоразумно всё может закончиться. К счастью для Северуса, среди особенностей Шляпы значилась необычайная терпимость к неприятным типам, равно как и щиты для сдерживания магии. Так разрабатывалось специально, чтобы Шляпе легче было выносить бесконечные поколения ребятни — либо все-таки осталось в ней от необходимости смиряться с Годриком Гриффиндором. Одна из двух теорий казалась Гарри гораздо более вероятной.
— Возможно, причина — это ты, — прошептала Шляпа прямо ему в ухо.
«Тише», — четко подумал Гарри. И ухмыльнулся Северусу:
— Чтобы побеседовать, — он вяло махнул рукой. — Все интересные люди оказались заняты — что мне ещё было делать?
— Если не учитывать устроенную тобой возмутительную демонстрацию тщеславия…
— Ах, сссСеверус, я и не думал, что ты заметишь! — судорожное движение челюсти мужчины послужило единственной реакцией на насмешливый флирт Гарри.
— Не слишком верится, что ты и в самом деле повзрослел настолько, насколько мне показалось сначала.
Хорошее настроение Гарри сменилось разочарованием. Он снял ноги со стола и выпрямился на стуле. Автоматически приказав своему мозгу отложить на потом боль, причиненную ему мужчиной, которого он привык уважать — который ему вдобавок нравился, — боль от того, что тот настолько мог его недооценивать. Потому что в их дискуссии не было каких-то заумных острот — лишь подсознательный, однако весьма показательный промах.
Гарри вновь рассмотрел стоящего напротив мужчину. Высокий — даже выше, чем Салазар; когда Северус стоял, голова и плечи возвышали над Гарри. Не стройный, однако и грузным его назвать было нельзя. Длинное тело мужчины было худощавым и поджарым, хотя выглядел он так, как будто ему не помешала бы пара лишних килограммов. Возможно, это имело некоторое отношение к глубоким морщинам на мрачном лице. Даже будучи вдвое старше Северуса, Салазар никогда не казался таким истощенным в повседневной жизни.
Теперь боль безвозвратно ушла; её заменило беспокойство. Вспомнив прошлое, Гарри признал: едва ли его можно назвать самым внимательным лицом из окружения мужчины, однако даже он не мог припомнить, чтобы Северус был когда-то настолько очевидно зажат. Так в чём различие, которого раньше не наблюдалось? Возможно, память Гарри со временем немного притупилась, но он находил лишь один повод.
Волдеморт.
Гарри сдержанно снял шляпу с головы, встал и осторожно положил потрепанный предмет на стол, и всё это время за ним с нечитабельным выражением наблюдал Северус. Гарри жестом указал на четыре кресла у камина:
— Может, присядешь? Нам нужно поговорить и кое-что прояснить, — он обошел стол и подождал, когда другой мужчина займет место.
— Я не вижу… — начал было возражать Северус, и Гарри вздохнул.
Несговорчивый мерзавец.
— Пожалуйста, профессор Снейп. — Гарри осознал, что вернулся к, как он в душе полагал, способу мышления а-ля Мастер. Носимая им обычно маска капризного и раздражительного юнца заменилась сосредоточенным самообладанием квалифицированного мага. Он внимательно рассмотрел зельевара уже как Мастер Поттер — звание, которое произносилось вслух лишь на серпенарго в частных палатах, его или Слизерина — и Северус спокойно подчинился Мастеру Поттеру.
Когда оба уселись, Гарри ненадолго устремил взгляд в пространство, рассматривая потоки магии, текущие по зачарованным артефактам, и пытаясь решить, с чего начать разговор. Задержка сердила, однако Северус ждал в тишине — во всяком случае, с притворным терпением.
— Я пробыл там всего лишь неделю, когда Салазар предложил мне стать его ученицей, — вдруг произнес Гарри. Северус моргнул в ответ на это, казалось бы, не имеющее никакого отношения к предыдущей беседе заявление, и Гарри, сдержав улыбку, продолжил: — Не требуется говорить, что я отказался.
Страница 7 из 29
