Фандом: My Little Pony. Преступления, хоть редкие и не слишком серьезные, в Эквестрии случались и раньше, но ряд недавних происшествий в столице поставил стражей порядка в тупик. Почему пони, на первый взгляд не имеющие никаких мотивов, стали совершать поступки, угрожающие жизни и здоровью других, да еще и проявляя при этом владение совершенно несвойственными им навыками? Ограничится ли география подобных случаев Кантерлотом? Не связано ли происходящее с таинственным врагом Принцесс, преследующим непонятные цели? И главное — кому довериться, когда каждый может оказаться врагом?
Добавить в моё избранное
140 мин, 3 сек 14630
Едва покинув камеру, Рэрити толкнула свою заложницу вперед, прямо на готовящихся к атаке гвардейцев, а сама метнулась к Стрикту. Он лишь успел разглядеть ее новую кьюти-марку — силуэт пони, застывшего в какой-то боевой стойке — перед тем, как почувствовать тычок в область груди, от которого его тело вдруг сковал сильнейший спазм. Мышцы скрутило болью, стало трудно дышать, и жеребец потерял сознание, успев только заметить, как белоснежное пятно прорывается мимо стражников к выходу…
Зараженный сорвался с места и, нетипично быстро для своей комплекции набрав скорость, устремился к двум стражникам, стоявшим рядом с палаткой вакцинации. Сперва Страйк едва удержался от усмешки — гвардейцы были облачены в комплекты тяжелой пластинчатой брони, с которой в свете недавних событий стряхнули пыль, и, казалось, способны на ходу остановить товарный поезд. Однако полноватый жеребец достиг цели, и тут уж стало не до смеха: две закованные в металл фигуры разлетелись в стороны, точно кегли, а их обидчик, не сумев затормозить, на всем ходу влетел в палатку, ломая подпорки как спички. Шарп подобрался, намереваясь помочь коллегам, но в тот же миг земля под ним дрогнула, раздался страшный грохот, и его словно ударили гигантской охапкой сена. Воздушный удар выбил из легких воздух, мешая нормально вдохнуть, голову заполнил противный звон, и мир перед глазами Страйка померк…
По ощущениям, он провалялся в отключке не более десятка секунд. Сознание возвращалось медленно и неохотно, но органы чувств худо-бедно начинали снова работать. Одновременно пришли воспоминания о взрыве, и мозг немедленно подкинул объяснение. «Единороги! — подумал Шарп, поднимаясь с земли и одновременно стараясь не так сильно шататься. — Обернулся кто-то из единорогов, не прошедших через ограничители! И как назло его новый особый талант не лежит в области выпекания маффинов!»
Осмотревшись, Страйк понял: на самом деле ситуация оказалась куда серьезнее, чем он полагал. Среди безумной, хаотичной толпы, в которую мгновенно превратилась организованная очередь, то тут, то там мелькали стремительные силуэты пони, пытающихся атаковать стражу, сверкали вспышки заклинаний, в воздух поднимались пегасы. Первую волну зараженных довольно быстро удалось остановить усилиями команды прикрытия: на крышах вокруг опасного района заранее разместили единорогов, вооруженных дротиками со снотворным, и вскоре с десяток больных попадали на землю, сладко засопев. Однако, к огромному разочарованию Шарпа, остальные сориентировались очень быстро. Земные пони принялись скрываться между все еще многочисленными гражданскими, не успевшими покинуть площадь, и прятаться в подъездах домов; пегасы либо взмывали высоко в небо, выходя из зоны поражения, либо активно маневрировали, увертываясь от выстрелов; единороги ставили телекинетические щиты. Обратившийся первым силач — а ничем, кроме внезапно возросших физических характеристик Страйк не мог объяснить легкость, с которой тот раскидал тяжеловооруженных стражников — предусмотрительно нацепил на себя комплект брони, и теперь сразить его дротиками стало на порядок сложнее. Некоторые инфицированные, как заметил Шарп, почему-то скрылись с места схватки, но это отнюдь не делало положение гвардейцев легче. И будто вышеперечисленных проблем было недостаточно, после взрыва куда-то запропастился Спайк. Шарп, всерьез обеспокоенный судьбой маленького дракончика, оказавшегося в эпицентре серьезных неприятностей, несколько раз окликнул его, отчаянно надеясь на ответ, но кроме шума сражения не услышал ничего. А мгновением позже едва не попавший в капитана луч боевых чар ясно дал понять, что сейчас не лучшее время для поисков.
Как ни противно было Шарпенду бросать Спайка в беде, он понимал: сейчас куда важнее обеспечить безопасность многочисленных горожан и не дать зараженным смять оборону. Бросив последний взгляд на распластанную по земле палатку вакцинации, он одним резким движением сбросил с лезвий на крыльях защитные чехлы, а затем на секунду погрузил их в прикрепленные на уровне крупа резервуары. Тонкие полоски стали вернулись покрытыми светло-зеленым гелем — снотворным составом.
— Помните, никакого серьезного оружия! — выкрикнул Страйк тем ближайшим соратникам, у кого был хотя бы малейший шанс услышать его в жутком шуме. — Это все еще наши граждане!
Он не знал, услышали ли его, но, по всей видимости, стражники и сами это понимали. По крайней мере, те из них, кого было видно, отбивались от противников обитыми резиной дубинками и не прибегали к средствам посерьезнее.
Шарп бросился вперед, и уже через несколько шагов нос к носу столкнулся с инфицированным единорогом. Блеснула магическая аура сотворенного заклинания, но ярко-оранжевый огненный шар бессильно ударился о стену ближайшего здания — за миг до этого капитан сделал выпад, уходя в сторону и одновременно царапая шею противника кончиком лезвия. Пару секунд спустя единорог зашатался, закрыл глаза, рухнул на землю и сладко засопел.
Зараженный сорвался с места и, нетипично быстро для своей комплекции набрав скорость, устремился к двум стражникам, стоявшим рядом с палаткой вакцинации. Сперва Страйк едва удержался от усмешки — гвардейцы были облачены в комплекты тяжелой пластинчатой брони, с которой в свете недавних событий стряхнули пыль, и, казалось, способны на ходу остановить товарный поезд. Однако полноватый жеребец достиг цели, и тут уж стало не до смеха: две закованные в металл фигуры разлетелись в стороны, точно кегли, а их обидчик, не сумев затормозить, на всем ходу влетел в палатку, ломая подпорки как спички. Шарп подобрался, намереваясь помочь коллегам, но в тот же миг земля под ним дрогнула, раздался страшный грохот, и его словно ударили гигантской охапкой сена. Воздушный удар выбил из легких воздух, мешая нормально вдохнуть, голову заполнил противный звон, и мир перед глазами Страйка померк…
По ощущениям, он провалялся в отключке не более десятка секунд. Сознание возвращалось медленно и неохотно, но органы чувств худо-бедно начинали снова работать. Одновременно пришли воспоминания о взрыве, и мозг немедленно подкинул объяснение. «Единороги! — подумал Шарп, поднимаясь с земли и одновременно стараясь не так сильно шататься. — Обернулся кто-то из единорогов, не прошедших через ограничители! И как назло его новый особый талант не лежит в области выпекания маффинов!»
Осмотревшись, Страйк понял: на самом деле ситуация оказалась куда серьезнее, чем он полагал. Среди безумной, хаотичной толпы, в которую мгновенно превратилась организованная очередь, то тут, то там мелькали стремительные силуэты пони, пытающихся атаковать стражу, сверкали вспышки заклинаний, в воздух поднимались пегасы. Первую волну зараженных довольно быстро удалось остановить усилиями команды прикрытия: на крышах вокруг опасного района заранее разместили единорогов, вооруженных дротиками со снотворным, и вскоре с десяток больных попадали на землю, сладко засопев. Однако, к огромному разочарованию Шарпа, остальные сориентировались очень быстро. Земные пони принялись скрываться между все еще многочисленными гражданскими, не успевшими покинуть площадь, и прятаться в подъездах домов; пегасы либо взмывали высоко в небо, выходя из зоны поражения, либо активно маневрировали, увертываясь от выстрелов; единороги ставили телекинетические щиты. Обратившийся первым силач — а ничем, кроме внезапно возросших физических характеристик Страйк не мог объяснить легкость, с которой тот раскидал тяжеловооруженных стражников — предусмотрительно нацепил на себя комплект брони, и теперь сразить его дротиками стало на порядок сложнее. Некоторые инфицированные, как заметил Шарп, почему-то скрылись с места схватки, но это отнюдь не делало положение гвардейцев легче. И будто вышеперечисленных проблем было недостаточно, после взрыва куда-то запропастился Спайк. Шарп, всерьез обеспокоенный судьбой маленького дракончика, оказавшегося в эпицентре серьезных неприятностей, несколько раз окликнул его, отчаянно надеясь на ответ, но кроме шума сражения не услышал ничего. А мгновением позже едва не попавший в капитана луч боевых чар ясно дал понять, что сейчас не лучшее время для поисков.
Как ни противно было Шарпенду бросать Спайка в беде, он понимал: сейчас куда важнее обеспечить безопасность многочисленных горожан и не дать зараженным смять оборону. Бросив последний взгляд на распластанную по земле палатку вакцинации, он одним резким движением сбросил с лезвий на крыльях защитные чехлы, а затем на секунду погрузил их в прикрепленные на уровне крупа резервуары. Тонкие полоски стали вернулись покрытыми светло-зеленым гелем — снотворным составом.
— Помните, никакого серьезного оружия! — выкрикнул Страйк тем ближайшим соратникам, у кого был хотя бы малейший шанс услышать его в жутком шуме. — Это все еще наши граждане!
Он не знал, услышали ли его, но, по всей видимости, стражники и сами это понимали. По крайней мере, те из них, кого было видно, отбивались от противников обитыми резиной дубинками и не прибегали к средствам посерьезнее.
Шарп бросился вперед, и уже через несколько шагов нос к носу столкнулся с инфицированным единорогом. Блеснула магическая аура сотворенного заклинания, но ярко-оранжевый огненный шар бессильно ударился о стену ближайшего здания — за миг до этого капитан сделал выпад, уходя в сторону и одновременно царапая шею противника кончиком лезвия. Пару секунд спустя единорог зашатался, закрыл глаза, рухнул на землю и сладко засопел.
Страница 34 из 43
