Рейтинговые драбблы

Стриптиз (фемслэш)

Трейси Штраусс/Ники Сандерс, твинцест-селфцест, вуайеризм, первый сезон.

На ней нет ничего, кроме трусиков и прозрачного пеньюара.

И Трейси, только что просадившая на вполне себе заурядную интернет-стриптизершу из Лас-Вегаса почти сотню долларов, не может отвести взгляд.

Эта женщина — она сама, её идеальная копия, возможно, потерянная сестра-близнец. Или…

— … это чья-то шутка, — шепчет Трейси, пересылая стриптизерше Ники, бросающей призывные взгляды в камеру, очередные тридцать девять долларов в копилку.

Она не уверена, что именно хочет увидеть.

Ники поворачивается спиной к Трейси, почти наверняка считая её извращенцем-выпивохой из Далласа с ником ЛюблюВиски75, и медленно стягивает трусики, оголяя свою восхитительную задницу.

Трейси облизывает губы, не отдавая себе отчета в том, что её пальцы тянутся к изрядно намокшему белью, к умоляющему о ласке клитору.

Это возбуждение неправильное.

«Порочное. Извращенное», — подбрасывает синонимы разум, будто пытаясь привести к какому-то выводу. Впрочем, воображение и похоть делают его попытки бесполезными.

Трейси представляет, как целует Ники в губы, осторожно проводит кончиками пальцев по ключицам, затем вниз к напрягшимся сосками, не задерживаясь на них особо, ведь, в конце концов, время — это деньги.

Стриптизерша Ники в этот момент ставит одну ногу на комод и медленно, маняще гладит свой лобок, картинно запрокидывая голову назад, приоткрывая рот в несуществующем стоне.

— Тебе нравится? — томно спрашивает Ники, и Трейси кивает, трогая себя, по непонятной причине стараясь сдерживать стоны.

Ей хватает нескольких движений, чтобы кончить. Мышцы во время оргазма сжимаются почти болезненно, по телу волной проходит дрожь. Трейси прижимается лбом к столу и с шумом выдыхает.

Она давно не чувствовала себя такой… удовлетворенной, как сейчас.

Уже потом, спустя час или два после завершения «приватного чата», Трейси положит на счет Ники ещё тридцать девять долларов. Просто так, в качестве благодарности и своеобразного обещания никогда не возвращаться.

Впрочем, она не уверена в том, что сдержит это обещание.

Ты меня видишь? (слэш)

Клод Рейнс/Питер Петрелли, нон-кон за кадром, первый сезон

Питер Петрелли корчится в муках на полу квартиры-студии на окраине Нью-Йорка, далеко от фамильного особняка, крыши дома Дево и Кирби Плаза. Ещё немного и он будет молить о пощаде, может быть, даже плакать, потому что этот Питер Петрелли ещё не Питер-со-шрамом.

Кровь впитывается в ворс грязно-белого ковролина. Холодный воздух — окно открыто, — обжигает израненную кожу. Невыносимо болят бедра и разбитая губа.

— Ты предал меня, — слышит Питер.

Невидимые пальцы с силой сжимают его горло. Нечем дышать, а, значит, теперь он не может ответить, даже если очень хочет.

А ещё он не может сопротивляться, потому что у него связаны руки.

Невидимка улыбается. Питер видит только улыбку и ничего больше: ни глаз, ни носа, ни тела.

— Теперь ты видишь меня, Питер? Видишь?

Клод Рейнс улыбается, прижимается сухими губами к окровавленному рту Питера и сжимает пальцы сильнее.

Этого вполне достаточно, чтобы Нью-Йорк не накрыло ядерным взрывом.

Чтобы закрепить результат, нужно отрезать голову, и Клод знает, где на кухне лежит тесак.

Питер просыпается в шесть часов утра.

В шесть часов две минуты он включает свет. Комната пуста, только почему-то открыто окно, хотя Питер прекрасно помнит, что закрывал его перед сном.

«Сны — это просто сны. Ничего больше», — он пытается убедить себя, но его руки дрожат, окно открыто, а из головы не идут невидимые пальцы, сдавливающие горло, и шепот:

— Теперь ты видишь меня, Питер?

До рассвета ещё далеко.

Когда Питер выходит на улицу, он ловит себя на мысли, что выискивает Клода в толпе, пытается рассмотреть знакомый плащ, бороду, чью-то сумочку, исчезающую в никуда, или улыбку, по-чеширски одиноко плавающую в воздухе.

Когда Клод ловит Питера, зажимает ему рот и делает укол снотворного, он ловит себя на мысли, что ещё не решил, что для него важнее: спасение Нью-Йорка или месть за свои растоптанные грезы и надежды на мирную жизнь без Компании.

Может быть, всё это несущественно, потому что от Питера соблазняюще пахнет мылом и гелем после бритья, а Клод… Клод уже перестал себя контролировать.

Кроме того, он прекрасно помнит, где на кухне Питера можно найти тесак.

Противоречие (гет)

Эль Бишоп/Адам Монро, садизм, игры с электричеством, членовредительство, преканон

Когда Эль выколачивает из него всё дерьмо, накопившееся за четыре сотни лет, орудуя плетью с девятью хвостами, у него стоит.

У него стоит, даже когда Эль выпускает в него если не тысячу, то сотню голубых молний разом.