Фандом: Шерлок BBC, Farsantes. Побег-Прованс-пара соседей — что еще нужно, чтобы жизнь скромного инспектора Скотланд-Ярда изменилась навсегда? Вот только к добру ли?
Добавить в моё избранное
225 мин, 20 сек 20758
Может, от этого идиотского «в моем полном распоряжении» вообще зависит судьба Британии…
Он входил в кабинет, когда пришла смска: «Оставьте телефон на столе». Несколько секунд Лестрейд пялился на нее, пока не сообразил, что она от Холмса. Потом заметил на столе стакан — заботливая Салли! — и выпил весь кофе чуть ли не одним глотком. Постоял у окна, покачавшись на пятках и засунув руки в карманы. Открыл верхний ящик стола, вынул оттуда Глок и положил на его место телефон. А потом схватил пиджак и вышел кабинета, отчетливо ощущая, что больше не вернется сюда никогда.
На ту сторону они переехали по Вестминстерскому мосту, потом долго, точнее бесконечно, петляли самыми разными улочками, заезжая то в благополучные, то в криминогенные районы. Машину почти сразу же поменяли на мотоцикл, по-быстрому пройдя сквозь арку в каком-то дворе. Вел всегда Холмс, и это пугало — с того самого момента, как тот ловко обшарил машину Лестрейда, доставая из углов камеры и жучки. Лестрейд раздавил их ногой, не испытав ни малейшего удовольствия. Он попытался было задать вопрос, но Тот оборвал его — нет, не словами, и даже не взмахом руки, просто одним подергиванием щеки.
Потом заехали на грязный задний двор на самой окраине, прошли по дорожке вокруг дома с опущенными жалюзи на окнах. Холмс почти сразу же заставил его пригнуться, положив на спину тяжелую ладонь. Лестрейд к этому моменту устал так сильно, что едва не брякнулся носом в асфальт.
В доме, который Тот открыл отмычкой, кроме собственно жилого помещения оказался еще склад одежды. Маленькая комната без окон была доверху забита сумками. Усадив Лестрейда на табурет в темной кухне, Тот смерил его оценивающим взглядом. Лестрейд попытался было заговорить, но его рот мгновенно зажала чужая ладонь. Если бы Лестрейд был в состоянии, он оценил бы сюрпризы — ничто раньше не выдавало в Холмсе умений делать что-либо, отличное от кабинетной работы. Сейчас же его только передернуло. Он отвел чужую руку и вытер губы — ладонь была потная. Холмс сузил глаза и вышел.
Несколько минут до Лестрейда доносились шебуршание и шелест пакетов, а потом он заснул, положив голову на кухонный стол. Очнулся он оттого, что его встряхнули, причем довольно грубо. Холмс смотрел неприязненно, сунул, почти бросил ему на колени какой-то сверток и сразу ушел. Внутри были песочные шорты и футболка с хаотически разбросанными по серому фону желтыми иероглифами. Он бы не удивился, если бы эти закорючки переводились как нечто непристойное. Лестрейд наскоро разделся и быстро напялил вещи, которые оказались ему точно в пору. Холмс вернулся через пару минут, показал глазами на сумку, где комом лежал его прекрасный серый костюм. Сам он был одет в джинсы и черную рубашку, из-под ее воротника проглядывала белая майка. Обувь поменяли тоже. Головы обвязали банданами.
Лестрейд не знал, куда девать Глок. Холмс забрал его к себе в маленькую поясную сумку, оставив неприятное ощущение безоружности. Обычно Лестрейд и без пистолета чувствовал себя уверенно, но сегодня от «обычно», видимо, отстояло очень далеко. Обратно в Лондон они добрались на электричке. Пакет со старой одеждой выбросили на свалке у станции. Когда Холмс замахивался, в сумке что-то зашипело, вопрос Лестрейда умер сам собой при попытке его задать.
Потом около часа шли по Гринвичу, пока не оказались в Вулидже. На улице Уилсона Лестрейду некстати вспомнилось, что где-то здесь несколько лет назад показательно зарезали солдата. Тогда это дело отобрали спецслужбы, и он, кажется, никогда еще не отдавал дело с таким легким сердцем.
В конце концов они подошли к одной из многоэтажек. Лестрейд был так измучен, что думал только об одном — куда бы упасть. Перед подъездом Холмс отступил в сторону, прислонился к стене и вытащил из сумки брегет. Кивнул самому себе, и на его лице появилось даже подобие улыбки. Лестрейд рассудил, что теперь-то уж путешествию действительно должен прийти конец. Холмс набрал код, и дверь распахнулась. Консьерж, тощий юноша лет семнадцати, вышел им навстречу и вложил в руку Холмсу ключ.
— В час, — сказал он.
— Шерлок? — спросил Холмс.
Юноша помотал головой.
— Камеры?
— Не восстановили.
Лифт привез их на пятый этаж. Квартира встретила прохладой и шумом — работал кондиционер. Лестрейд тщательно закрыл обе двери.
— А теперь вы объясните мне, какого черта мы с вами делали весь день! — прорычал он, поворачиваясь к Холмсу. — И если эти объяснения будут не слишком внятными, я наплюю на все особые распоряжения и прямо сейчас отправлюсь домой.
Холмс пристально посмотрел на него.
— Вы этого не сделаете, — сказал он спокойно. Слишком спокойно. И это завело Лестрейда еще больше. Его уже порядком достали игры в молчанку и пешие походы по жаре. Он был голоден и устал, а еще его вконец взбесила мысль, что теперь его используют сразу оба Холмса.
— Сделаю, и еще как! — воскликнул он.
Он входил в кабинет, когда пришла смска: «Оставьте телефон на столе». Несколько секунд Лестрейд пялился на нее, пока не сообразил, что она от Холмса. Потом заметил на столе стакан — заботливая Салли! — и выпил весь кофе чуть ли не одним глотком. Постоял у окна, покачавшись на пятках и засунув руки в карманы. Открыл верхний ящик стола, вынул оттуда Глок и положил на его место телефон. А потом схватил пиджак и вышел кабинета, отчетливо ощущая, что больше не вернется сюда никогда.
На ту сторону они переехали по Вестминстерскому мосту, потом долго, точнее бесконечно, петляли самыми разными улочками, заезжая то в благополучные, то в криминогенные районы. Машину почти сразу же поменяли на мотоцикл, по-быстрому пройдя сквозь арку в каком-то дворе. Вел всегда Холмс, и это пугало — с того самого момента, как тот ловко обшарил машину Лестрейда, доставая из углов камеры и жучки. Лестрейд раздавил их ногой, не испытав ни малейшего удовольствия. Он попытался было задать вопрос, но Тот оборвал его — нет, не словами, и даже не взмахом руки, просто одним подергиванием щеки.
Потом заехали на грязный задний двор на самой окраине, прошли по дорожке вокруг дома с опущенными жалюзи на окнах. Холмс почти сразу же заставил его пригнуться, положив на спину тяжелую ладонь. Лестрейд к этому моменту устал так сильно, что едва не брякнулся носом в асфальт.
В доме, который Тот открыл отмычкой, кроме собственно жилого помещения оказался еще склад одежды. Маленькая комната без окон была доверху забита сумками. Усадив Лестрейда на табурет в темной кухне, Тот смерил его оценивающим взглядом. Лестрейд попытался было заговорить, но его рот мгновенно зажала чужая ладонь. Если бы Лестрейд был в состоянии, он оценил бы сюрпризы — ничто раньше не выдавало в Холмсе умений делать что-либо, отличное от кабинетной работы. Сейчас же его только передернуло. Он отвел чужую руку и вытер губы — ладонь была потная. Холмс сузил глаза и вышел.
Несколько минут до Лестрейда доносились шебуршание и шелест пакетов, а потом он заснул, положив голову на кухонный стол. Очнулся он оттого, что его встряхнули, причем довольно грубо. Холмс смотрел неприязненно, сунул, почти бросил ему на колени какой-то сверток и сразу ушел. Внутри были песочные шорты и футболка с хаотически разбросанными по серому фону желтыми иероглифами. Он бы не удивился, если бы эти закорючки переводились как нечто непристойное. Лестрейд наскоро разделся и быстро напялил вещи, которые оказались ему точно в пору. Холмс вернулся через пару минут, показал глазами на сумку, где комом лежал его прекрасный серый костюм. Сам он был одет в джинсы и черную рубашку, из-под ее воротника проглядывала белая майка. Обувь поменяли тоже. Головы обвязали банданами.
Лестрейд не знал, куда девать Глок. Холмс забрал его к себе в маленькую поясную сумку, оставив неприятное ощущение безоружности. Обычно Лестрейд и без пистолета чувствовал себя уверенно, но сегодня от «обычно», видимо, отстояло очень далеко. Обратно в Лондон они добрались на электричке. Пакет со старой одеждой выбросили на свалке у станции. Когда Холмс замахивался, в сумке что-то зашипело, вопрос Лестрейда умер сам собой при попытке его задать.
Потом около часа шли по Гринвичу, пока не оказались в Вулидже. На улице Уилсона Лестрейду некстати вспомнилось, что где-то здесь несколько лет назад показательно зарезали солдата. Тогда это дело отобрали спецслужбы, и он, кажется, никогда еще не отдавал дело с таким легким сердцем.
В конце концов они подошли к одной из многоэтажек. Лестрейд был так измучен, что думал только об одном — куда бы упасть. Перед подъездом Холмс отступил в сторону, прислонился к стене и вытащил из сумки брегет. Кивнул самому себе, и на его лице появилось даже подобие улыбки. Лестрейд рассудил, что теперь-то уж путешествию действительно должен прийти конец. Холмс набрал код, и дверь распахнулась. Консьерж, тощий юноша лет семнадцати, вышел им навстречу и вложил в руку Холмсу ключ.
— В час, — сказал он.
— Шерлок? — спросил Холмс.
Юноша помотал головой.
— Камеры?
— Не восстановили.
Лифт привез их на пятый этаж. Квартира встретила прохладой и шумом — работал кондиционер. Лестрейд тщательно закрыл обе двери.
— А теперь вы объясните мне, какого черта мы с вами делали весь день! — прорычал он, поворачиваясь к Холмсу. — И если эти объяснения будут не слишком внятными, я наплюю на все особые распоряжения и прямо сейчас отправлюсь домой.
Холмс пристально посмотрел на него.
— Вы этого не сделаете, — сказал он спокойно. Слишком спокойно. И это завело Лестрейда еще больше. Его уже порядком достали игры в молчанку и пешие походы по жаре. Он был голоден и устал, а еще его вконец взбесила мысль, что теперь его используют сразу оба Холмса.
— Сделаю, и еще как! — воскликнул он.
Страница 3 из 63
