Тот человек

— Если я занимаюсь чем-то настолько охрененно осмысленным, как сегодня, то хотя бы хочу знать, ради чего! И мне плевать на ваш взгляд «у этого инспектора мозгов, как у ложноножки». Учитывая, что у вас есть мое полное досье, должны понимать, что этим меня не проймешь.

— Ложноножка? — переспросил Холмс. Его губы искривились. — Ложноножка?

Лестрейд ожидал чего угодно: призыва к благоразумию, сообщения, что он ведет себя, как истеричная девица, а не полицейский со стажем (да, да, он прекрасно понимал, что именно так себя и ведет), очередного приказа, холодных угроз и насмешек, на которые был так щедр этот человек, но никак не того, что произошло.

— Ложноножка? — повторил Холмс еще раз и вдруг захохотал, запрокинув голову и, судя по звуку, крепко ударившись затылком о стену.

Лестрейд отступил на шаг назад, совершенно растерянный. Пожалуй, он мог бы дать пощечину даже Джонсону, но никак не этому.

Продолжая смеяться, Холмс сполз по стене, а потом издал судорожный вздох, закрыл глаза и медленно завалился на бок. Лестрейд бросился к нему, приподнял и выругался: вся рубашка Холмса была пропитана кровью.

Глава 3

Матерь божья! И что теперь? Пульс был слабый, но Холмс дышал. Лестрейд сбросил свои штиблеты и подсунул ему под ноги, потом принялся расстегивать пропитанную кровью рубашку. Пуговицы были мелкие, пальцы не слушались, в конце концов он просто рванул и рубашку, и ворот майки, и тут же услышал почти вопль:

— Не трогайте меня!

Холмс сел, отталкивая его, стягивая разорванную одежду на груди так судорожно, словно Лестрейд только что покусился на самое святое.

— Собираетесь красиво сдохнуть без помощи? — поинтересовался Лестрейд.

— Не все таково, как кажется, инспектор, — Холмс прикрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул, восстанавливая дыхание. Потом вынул из своей сумки приборчик размером с плеер и, поводив им над головой, убрал обратно. — Сегодня издыхать, как вы изволили выразиться, я не собираюсь. А в целом — это не ваше дело. — И взглянул на Лестрейда снизу вверх так, как будто это Лестрейд сидел на полу. — Дайте руку.

Поднявшись, Холмс несколько секунд постоял, держась за стену.

— Прекратите ребячиться! Из вас кровь хлещет ручьями.

— Не ваше дело, — повторил Холмс и, оттолкнув Лестрейда, прошел мимо него в ванную. За дверью зашумела вода. Лестрейд заглянул по очереди в две обставленные дешевой мебелью комнаты — гостиную и спальню, потом отыскал кухню. Насчет ничего не трогать указаний никаких не было, а пить хотелось давно. Вода в чайнике горчила. Лестрейд налил новую порцию из-под крана и уселся ждать. Часы на буфете показывали пять двадцать, Тот забрал его из Ярда всего каких-то три часа назад, а казалось, что целую вечность. Без курева мозг бастовал, мысли текли вяло и несобранно. За Холмсом явно слежка, иначе зачем было устраивать весь этот спектакль? Джонсон намекнул, что Того скоро снимут. Лестрейд и сам слышал подобный слух еще месяца четыре назад. Кажется, это Салли пыталась ободрить после очередной «счастливой встречи». Для Лестрейда, по большому счету, в этом не было особого смысла. Холмс был неприятен, это факт. Зато оставалась возможность всегда обратиться за помощью, если возникнут проблемы с Шерлоком. Да и в целом ему лично Тот не сделал ничего такого. Начальство как начальство. Намного более отвратительное в общении, чем все остальное, но и более умное.

«Почему гениальный ум не может сочетаться с хорошим характером?» — тоскливо подумал Лестрейд, прислушиваясь к шуму закипающего чайника.

— Потому что гениальному уму нет дела до чужих мнений и того, чтобы подстраиваться подо всех, — холодно сообщили над ухом.

Лестрейд перевел взгляд вверх. Холмс переоделся в белую рубашку и перестал выглядеть умирающим, но бодрости ему явно недоставало.

— Подо всех? — ухмыльнулся Лестрейд. — Нет, ну что вы, конечно, нет. Гениальные умы подстраиваются только под тех, под кого выгодно. Разумеется, инспекторы Скотланд-Ярда в эту категорию не входят.

Холмс страдальчески закатил глаза.

— Совершенно верно. Те, под кого выгодно подстраиваться, не устраивают таких показательных истерик, как инспекторы Скотланд-Ярда.

«Один — один. Сам-то хорош», — запоздало вспомнил Лестрейд, но вслух ничего говорить не стал. Он еще не настолько обнаглел, чтобы указывать Тому на подобный неадекват.

— В холодильнике должна быть еда, — продолжил Холмс. — Сделайте бутерброды. В следующий раз возможность поесть выдастся нескоро.

— Мы что, опять куда-то пойдем?!

Холмс привычно оставил вопрос без ответа.

— Принесите бутерброды и чай мне в комнату. Потом идите спать, я разбужу вас в половине девятого.

Развернулся и ушел, лишь на мгновение коснувшись стены.

«Он что, железный?» — подумалось Лестрейду. Впрочем, он тут же переключился на более насущные мысли.