Тот человек

Они были и у Элизабет.

— Ну что еще? — в конце концов раздраженно спросил Холмс, бросая салфетку, которой только что вытирал рот.

— Мне всегда нравились бледные тонкие губы, — ухмыльнулся Лестрейд. — Особенно такие приятные на вкус…

Майкрофт предсказуемо закатил глаза и сжал губы еще сильнее. Но Лестрейда уже несло, и останавливаться он, кажется, не собирался. Взгляд его скользнул по кольцу, которое вновь было на правой руке.

— У тебя есть кто-нибудь?

— С чего ты взял, что подобные вопросы тебя касаются? — Холмс встал и с раздраженным видом отошел к окну. Его спина вздрагивала.

— Ну, всегда приятнее думать, что кто-то, на кого ты запал, свободен, чем занят.

— И с чего ты считаешь, что у тебя есть какой-то шанс?

Лестрейд хмыкнул.

— Ты всегда отвечаешь вопросами там, где можно было обойтись «да» или«нет»?

— Только там, где заданные вопросы более чем неуместны.

— Ясно, значит, «нет».

Майкрофт развернулся:

— Будь добр, прекрати беседу в подобном тоне.

— Эээ… ну, видишь ли, мне трудно это сделать. Я, как ты уже понял, достаточно озабочен.

— О боже. Что мне нужно сделать, чтобы ты заткнулся и признал, что выражение твоих эмоций в отношении моей персоны неуместно в любом виде?

— Все дело в том, что мне нравятся мои эмоции. Мне нравится быть в тебя влюбленным, — сказал Лестрейд, с удовольствием откусывая от чудесной булочки. — Тебе не нравится, когда в тебя влюблены? Видишь, я веду себя очень скромно.

Холмс фыркнул.

— Да, да, я больше тебя не целую, не нарушаю твое личное пространство, не требую от тебя быть влюбленным в меня. И я уйду, как только ты сядешь работать, и буду приносить тебе бутерброды и кофе, и молчать, чтобы ты меня не замечал. Так что я очень даже полезен. Тебе не нравится, когда тобой восхищаются, говорят, как ты умен, привлекателен, офигителен в своих костюмах, в черных рубашках, бриджах, женских тряпках, в халате? Заметь, ни слова неправды.

Холмса передернуло:

— Ну и какой в этом смысл? Для тебя в этом какой смысл? Чего ты пытаешься от меня добиться? Не можешь же ты всерьез рассчитывать на взаимность? У меня нет потребности в подобных отношениях, и я не мучаюсь скукой настолько, насколько Шерлок, чтобы в моем возрасте идти на сомнительные эксперименты.

— Смысл в чувствах, Майк, — Лестрейд довольно смаковал кофе, наблюдая, как Холмс краснеет. Комплименты явно не были холостым выстрелом. — Влюбленность приносит массу самых лучших ощущений.

— Неужели? Сколько лет ты не замечал, что твоя жена спит со всем колледжем?

— Пытаешься ударить ниже пояса? Не получится. Я уже не был в нее влюблен в эти четыре года.

— Тогда что же тебя удерживало от того, чтобы развестись?

Лестрейд пожал плечами:

— Привычка? Человеку вроде меня после работы очень нужно спокойное, привычное место, куда приходить. И совсем не хочется что-то менять. Мне кажется, тебе это понятно, как никому другому. Ты каждый вечер отправляешься в «Диоген».

— И ты, человек привычки, готов обменять свое спокойствие на эмоции, которые мешают думать, делают слепым, ломают все личные границы?

— Это что, правда тебя удивляет? Ты что, никогда не был влюблен?

— Вероятно, был. Разумеется, я родился таким же, как и все. И у меня была прекрасная возможность пронаблюдать, как эмоции мешают работе ума. Человек влюбляется, перестает соображать, потом его выставляют на посмешище…

— О, так все дело в том, что тебя отвергли!

— Смешно. Никто меня не отвергал. Я просто не мог позволить себе подобной слабости.

Лестрейд в изумлении уставился на него. Холмс, уму которого равный нашелся бы вряд ли, словно говорил чужими словами.

— И ты меня будешь убеждать в пользе влюбленности, — продолжил тот, — когда ее очевидный продукт живет за нашей стеной? Человек, который убил собственного тестя, чтобы защитить любовника, а потом и жену.

— Может, это вышло случайно? Он говорил, что она погибла, но не из-за него. И тестя случайно. И вообще все это очень сомнительно. Ты не мог бы дать мне ноутбук?

— Ты собираешься читать прессу на испанском? Вчера я перевел статью для тебя.

— А, черт. — Лестрейд поднял на Холмса взгляд. — Тебе сейчас срочно надо работать?

— Нет. — Было заметно, как Холмс напрягся. — А что?

— Посиди со мной?

Вместо ответа Холмс только вздохнул и принес ноутбук. Лестрейд подвинул кресло к нему. Теперь они сидели рука об руку, и до Лестрейда доносился запах туалетной воды с древесными нотками, более выраженный, чем вчера. Этот аромат в сочетании с его обладателем за какую-нибудь секунду буквально свел Лестрейда с ума. Древесные ноты Майкрофту очень шли, но до одури захотелось почувствовать и его собственный запах.