Тот человек

Да, он был болен, его болезнь звалась Майкрофт Холмс, и он сильно сомневался, что ее можно легко излечить.

Майкрофт курил на крыльце. Лестрейд сначала разволновался, когда тот ему не открыл заднюю дверь, потом обошел кругом — посмотреть, есть ли свет, и увидел его. Почему-то до этого ему и в голову не приходило, что Майкрофт может курить. Это представлялось совершенно несовместимым с самим Майкрофтом, но тем не менее, если бы Лестрейд мог влюбиться в него еще больше, то это произошло бы сейчас. Он подошел к Майкрофту, вынул у него из рук сигарету, сделал затяжку, а потом поцеловал, медленно, смакуя вкус Майкрофта, смешанный со вкусом табака. Майкрофт отвечал сильнее, смелее, чем днем, и это получился очень хороший поцелуй, прямо такой как надо, жаль только, что пришлось прерываться из-за сигареты, тлеющей в пальцах.

— Ты так бросаешь курить? — поинтересовался Майкрофт, аккуратно вынимая ее и затягиваясь.

— Тебе не нравится способ?

Майкрофт задумался, словно прислушиваясь к себе:

— Пожалуй, нравится.

Лестрейд расцвел.

— Пойдем, мне нужно кое-что тебе показать, — сказал Майкрофт и слегка дотронулся до его руки. Потом втянул носом и посмотрел на него.

— Извини, — потупился Лестрейд.

— Твое… общение с самим собой меня не касается.

— Я думал о тебе, — вышло как-то пошло, и Лестрейд нашел способ исправить ситуацию: ухмыльнулся. — Не смог удержаться. И вообще, там очень хорошее сено, подходящее.

— Избавь меня от подробностей, пожалуйста. — Они вошли внутрь. — Мне хватает уже соседей, выставляющих свою интимную жизнь напоказ.

— А, так ты тоже их видел, — продолжал ухмыляться Лестрейд.

— Я их слышал. Будь добр, сделай нам чаю и приходи наверх.

Лестрейд колдовал в кухне и улыбался, думая про эти командирские нотки Майкрофта. Вечность бы слушал. Он все еще словно ощущал вкус поцелуя на своих губах. Неужели Майкрофт действительно сможет сказать «нет»? Конечно сможет, это ведь его ледяное величество. И потом, ведь это уже не о просто перепихнуться, это об отношениях фактически.

«Боже, веду себя как школьник, у которого первая любовь». Лестрейд прислонился затылком к холодильнику, закрыл глаза.

— Ну что такое? — спустился вниз потерявший терпение Майкрофт. — Вот именно это я и имел в виду, когда говорил об эмоциях, Грегори. Ты забываешь обо всем, и в том числе о работе. — Но слова его звучали мягко, а пальцы коснулись запястья Лестрейда, окончательно опровергая упрек.

— Ты был прав, — сказал Майкрофт, когда Лестрейд наконец-то поднялся с подносом наверх. — Эстебан невиновен. Даже прокурор, который вел дело, в этом убежден. В деле существует запись, доказывающая, что выстрел прозвучал раньше, чем Эстебан пришел к тестю. Она не может по закону считаться полноправной уликой, но она есть. Та самая неопровержимая улика в деле убийства торговца оружием — косметическая палочка с днк Эстебана, которая оказалась в яме с трупом. Очень сомнительно, что он пошел убивать и по дороге вдруг решил почистить уши. Пристала к одежде? Если это так, то она должна была упасть с нее задолго до того, как Эстебан закопал труп. Да и если он не совершал первого убийства, а выстрелы были произведены до его прихода, значит, и оружие покупал кто-то другой. Местонахождение трупа определили с помощью анонимного телефонного звонка, как и принадлежность оружия любовнику Эстебана — Грациани. Анонимным же звонком ранее кто-то сообщил о выстрелах. Далее был звонок якобы от свидетеля о том, что Эстебан прятался в доме на реке. Свидетеля ударили по голове, и он впал в кому. Когда он пришел в себя, его убили, и двух полицейских заодно. В этом убийстве Эстебан тоже числится подозреваемым, но теоретически он был в это время в бегах, и возможности узнать, где содержится свидетель, у него не было. Кроме того, если он невиновен в первых двух убийствах, то зачем ему убивать этого свидетеля? Далее… убийство жены. Она умерла не сразу, на следующий день, и без конца говорила, что она хотела убить Педро, а его «забрали». Значит, в квартире был кто-то еще. Следов там нашли множество, а кроме ее крови также кровь Педро. Возможно, он был ранен и похищен. Потому что у Хоакина точно было алиби на тот момент и, судя по переписке с другом, он Эстебана не видел несколько месяцев еще и не знал, жив ли он вообще.

— Ты что, — обалдело спросил Лестрейд, — весь день перерывал аргентинскую прессу?

— Не прессу, — возразил явно довольный собой Майкрофт. — Я взломал полицейские и судебные архивы. У них там на самом деле черт ногу сломит, некоторые дела до сих пор в компьютер не занесены. Полицейские и судебные архивы, переписку прокурора, который оказался источником того журналиста, почту Хоакина-Грациани, которой он пользовался на тот момент, еще по мелочи кое-что.

— Ну ты даешь!

— От Шерлока сегодня почти ничего не было.

— Ясно. И кто убийца?