Тот человек

— Господи, я надеюсь, ты не собираешься их втянуть внутрь…

— Нет. Сейчас еще немного и…

— Господи, — простонал Лестрейд, прижимаясь к спине, которая теперь уже была скользкой от пота.

— Все в порядке, — глухо пробормотал Майкрофт. — Это не неприятно… приемлемо… не так уж и… — Он стал подниматься и опускаться, сначала очень медленно, потом быстрей, — не больно… почти… даже хорошо. Теперь хорошо.

У Лестрейда кружилась голова, кружилось все. Расплывшаяся спина Майкрофта прыгала перед глазами, и больше в этой комнате не было ничего. Секундами Лестрейду казалось, что огонь выплеснулся из камина, занял все пространство и пожирает уже их двоих. Но Майкрофт издавал очередной стон — вроде бы так, как не стонут от боли. И это на мгновение возвращало в реальность, в точку соединения, чтобы затем опять предать огню. Наконец Майкрофт обвалился на него и откинул голову ему на плечо, кончая — почти беззвучно, только перед тем, как затихнуть, издав еле слышный всхлип. Лестрейд осторожно высвободил член, встал и, то и дело судорожно хватаясь за спинку, уложил обмякшего Майка на диван. Длинные белые ноги подрагивали, и он гладил их, пока, в десяток движений, не кончил сам. Потом лег рядом, лицом вниз, положив руку поперек теплой, все еще бурно вздымающейся груди. Майкрофт закрыл глаза и выглядел устало, отрешенно и прекрасно. Над верхней губой, изгиб которой придавал лицу ироничное выражение, блестела капелька пота.

— Тебе хоть немного было хорошо? — спросил Лестрейд. Медленно, но неотвратимо наплывающее чувство вины на фоне собственных феерических ощущений грозило стать особенно острым.

Майкрофт не отвечал.

Лестрейд вздохнул, отворачиваясь. Это насколько же надо быть долбанутым, чтобы для первого раза выбрать самую травмирующую позу! Да и он хорош, мог бы остановить, но не стал — поддался напору, побоялся, что тот разочаруется, передумает совсем. Кто ты, Лестрейд, если не думающий только о собственном удовольствии законченный эгоист?

— Моя земля, моя территория. Нечто, закрепленное правом владения. Нечто жизненно необходимое. То, без чего нельзя обойтись, — раздалось над ухом.

— Что? — моргнув от неожиданности, недоуменно переспросил он. И приподнялся на локте, в ужасе глядя на довольного, ухмыляющегося Майкрофта: неужели все это поведение только потому, что тот окончательно поехал крышей после долгих, напряженных рабочих дней?

Тот выпростал руку и, дотронувшись указательным пальцем до губ Лестрейда, обвел их и продолжил ласку до шеи, вниз.

— Это значение моего имени, Грегори. Ты хотел знать.

Глава 27

Назавтра действительно пришла хорошая погода. Солнце щедро плескало в окна, а теплый воздух обволакивал так ласково, будто извинялся за все упущенные дни. Когда Лестрейд забирал у Насержи продукты, то увидел возвращающегося из деревни Эстебана, который сообщил ему, что на море штиль. Они договорились пойти купаться во второй половине дня, когда воду еще больше прогреет. Настроение, особенно учитывая вчерашние события, с самого утра было радостным, может, поэтому Лестрейд и не был готов к тому, что дальше произошло.

— Сегодня последний день здесь, — за завтраком сказал Майкрофт, откладывая в сторону планшет, на котором читал мировую прессу.

У Лестрейда обвалилось сердце.

— И? — ошеломленно переспросил он.

Майкрофт поджал губы:

— Они перенесли переговоры на два дня вперед. Мероприятия начинаются завтра в шесть часов вечера.

— И ты уедешь на переговоры?

Майкрофт промолчал.

— А я? — потерянно спросил Лестрейд. Чашка в его руках столкнулась с краем блюдца. Звук резанул по нервам в наступившей тишине.

— А у тебя отпуск до шестого. Хочешь — можешь остаться здесь, хочешь — путешествуй по Европе, хочешь — отправляйся домой в Англию. Наверняка у тебя есть какие-нибудь дела. Денег у тебя будет достаточно.

Майкрофт не смотрел на него.

— Нет. Я не хочу путешествовать по Европе без тебя.

— Твое дело. Грегори, ну что за детский сад? — воскликнул Майкрофт. — Ты как маленький мальчик, которого мама впервые оставляет с няней. «Не буду, не хочу». Пойди погуляй где-нибудь. Не до тебя сейчас.

— Хорошо, — Лестрейд бросил салфетку, еще раз стукнув чашкой. — Слушаюсь, мой господин. Хорошо.

Майкрофт смотрел на него с нескрываемой досадой, но Лестрейду было все равно. Расчесав до крови — разумеется, назло — все еще незажившую спину, он дошел до соседей и постучал в кухонное окно.

— Я знаю, что ты хотел пойти потом, — сказал он Эстебану, — но можно пойти сейчас?

— Одну минутку, — отозвался тот.

На секунду из верхнего окна высунулся Хоакин, но не поприветствовал его, а сразу скрылся.

— Что случилось? — Эстебан на ходу завязывал штаны.

— Потом объясню.

Он не мог говорить. Сейчас не мог.