Тот человек

Сначала было больно, даже очень — он знал, что так будет, но ощущение близости, принадлежности, собственной свободы от всех условий и приличий (о, какой компромат это дало бы его врагам), ощущение быть живым (и вне всего того, что преследовало и загоняло его), искупало все.

Пассивную роль он выбрал не только потому, что представлял себя исключительно снизу. Нет, воображалось разное, и активные фантазии тоже были вполне. Просто он понимал, что раз уж открыл в себе гея и увлекся исследованиями на этом пути, то найти пассивного партнера в будущем ему не составит труда, а вот самому стать пассивом значило подпустить к себе кого-то столь близко, сколь и Грегори. Майкрофт был уверен, что в ближайшие годы ему второго такого раза не пережить.

Разумеется, потом пришло утро, отрезвление и понимание, что теперь будет еще больней. И это не то, что излечивается легко.

Он даже не надеялся. Собственно, он почти никогда в жизни не надеялся, просто рассчитывал возможные варианты, выстраивал для них стратегии, а потом наблюдал. Вариант, при котором Грегори бросит все ради того, чтобы жить с ним, он не рассматривал с самого начала. Он и не хотел бы его рассматривать — слишком хорошо помнил, как Грегори реагировал на его беспомощность или признание в ней. Майкрофту не нужна была жалость, он слишком хорошо знал, чем заканчиваются игры с ней. Достаточно иной раз было и на родителей взглянуть.

Хотя, справедливости ради стоит заметить, он рассматривал вариант, что Грегори предложит сделать так, чтобы они могли встречаться хотя бы иногда… Но видно и ему иногда отменяли смертный приговор. Грегори был здесь с ним, настаивал на том, что не собирается уходить, и Майкрофт малодушно сдался.

После объяснения они простояли, обнимаясь, минут сорок, пока Грегори не вспомнил, что обещал Эстебану сказать Хоакину о его поездке в Сен-Тропе. Он ушел, а Майкрофт поднялся наверх, рухнул в кресло, сложил руки домиком. Его все еще не отпустило до конца, и он чувствовал, как от напряжения дрожат ноги.

За окном была отличная погода. В детстве родители в такую вывозили их с Шерлоком в Брайтон, и Майкрофт помнил это потрясающее ощущение — идти босиком по пляжу. Вот и Грегори весь — как босиком по пляжу… Майкрофт прикрыл глаза и откинул голову на спинку так, чтобы подставить лучам шею. Прощальный привет от мира, который еще вчера принадлежал ему весь, а завтра будет уже недоступен. В детстве он мечтал стать вампиром, вылетать из готического замка по ночам, вот — домечтался. Замок, конечно, не готический, но это уже не слишком существенная деталь.

Послышались шаги:

— Вот что значит «по определенным причинам меня сочтут мертвым»! — воскликнул Грегори.

— Посмотрел новостную программу?

— Но самолет Клауса?! Как у тебя это получилось, Майк?

— Мы разрабатывали вариант моего исчезновения, при котором я бы одолжил самолет у Клауса. Потом бы самолет разбился, стало бы известно, что я был там. Тайер бы решил, что Клаус этому поспособствовал. В общем, — Майкрофт печально усмехнулся, — план был великолепен от и до.

Только пришлось его сбросить со счетов, потому что Темплтон руководил когда-то совместно с Майкрофтом операцией, в которой участвовал джамбо-джет.

— Понятно. Но как получилось, что после смерти…

Майкрофта передернуло.

— Его племянник, который наследует империю Клауса, — перебил он быстро, — был в курсе дела. Он решил оказать мне услугу.

— Вот видишь, еще один человек на твоей стороне, — преувеличенно бодро сказал Грегори.

Наивный.

— Не бывает людей на чьей-то стороне, Грегори. Они всегда на своей. Тем более в политике.

— Нет, Майкрофт, ты не прав, — Грегори сел рядом с ним на корточки, заглядывая в глаза, взял его руку в свою теплую сухую ладонь. — Всегда есть люди, которые пойдут за другими хоть в ад.

— Только если у них нет родственников, Грегори. Когда твою мать или жену берут в заложники, ты не очень далеко за кем-то пойдешь.

— Всегда останутся те, кто ставит убеждения выше родственников, — возразил Грегори. Он вздрогнул. — Не хотел бы я быть на их месте.

— Правильно. Это мое место, Грегори, — усмехнулся Майкрофт.

— Ты мне никогда не казался фанатиком.

— Только бездушной скотиной? Я не хотел бы, чтобы настал тот день, когда покажусь.

Интересно, если бы Грегори пришлось выбирать между ним и бывшей женой? Между ним и Донован? Раньше бы, возможно, он выбрал его, и это было бы обусловлено долгом, а теперь?

Грегори встал и прошелся по комнате, распахнул шире окно, впуская сухой, теплый воздух. На спине под футболкой отчетливо выделялся пластырь. Снять бы ее, касаться губами вдоль, скользнуть ладонью вниз…

— Ты можешь сделать для меня тоже «определенные причины»? — спросил Грегори.

Майкрофт вздохнул про себя.

— Это возможно.