Фандом: Шерлок BBC, Farsantes. Побег-Прованс-пара соседей — что еще нужно, чтобы жизнь скромного инспектора Скотланд-Ярда изменилась навсегда? Вот только к добру ли?
Добавить в моё избранное
225 мин, 20 сек 20762
Ни дать ни взять образцовое семейство.
Несмотря на свой возраст, Билл оказался настоящим мастером, гримировал быстро и ловко. Тени, подчеркнувшие скулы, в несколько взмахов кисточки сделали лицо Лестрейда еще более вытянутым и узким. Переодевание довершили бриджи, футболка и очки, последние не только превратили его в ботаника, но и, по странной случайности, омолодили минимум лет на десять. Паспорт, который Тот положил перед ним, гласил, что его, Лестрейда, теперь зовут Стивеном Доббсом, ему 42 года, и он уроженец США, штат Калифорния.
— Если нас задержат, и я… скажем так, не смогу вам помочь, молчите, прикиньтесь немым. В крайнем случае вызовете адвоката Джеймса Фонтейна. Расскажете ему, что работали на меня, но не раньше завтрашнего вечера, — инструктировал Холмс. — Проблем быть не должно.
— Почему нас…
Он хотел спросить «вообще должны задержать», но под взглядом Холмса осекся. Тот развернул перед его носом карту и ткнул черным ногтем в одну из точек, обозначенных самолетиками:
— Знаете, как доехать?
У Лестрейда вырвалось изумленное восклицание. Это был аэропорт Фарнборо.
— Конечно. Я…
— Заткнитесь! — окрик Холмса был таким резким, что Лестрейд заозирался в поиске жучков. — Просто слушайте меня, — сбавив тон, продолжил Холмс. — С этого момента, что бы ни случилось, пока вы со мной и пока я вам не разрешу говорить, молчите. — Он скомкал карту и, бросив в раковину, поджег.
Лестрейду оставалось только вздохнуть. Билл поймал его взгляд и, ухмыльнувшись, возвел очи горе.
Из благ цивилизации в оставшиеся до выхода четверть часа Лестрейду перепала только чашка чая. До машины пришлось еще пройтись пешком. Снаружи стояла абсолютная темень, похоже, все фонари вокруг были разбиты. В многоэтажке не светилось ни одно окно. Билл, негромко чертыхаясь себе под нос, шел впереди, подсвечивая дорогу фонариком. На плече он тащил большую спортивную сумку. По сравнению с адской дневной жарой, сейчас было заметно прохладнее, однако даже ночью воздух пах расплавленным асфальтом, а еще горелой помойкой. На улицах, вероятно, из-за усиленной полицейской готовности, не было ни души. И слава богу, потому что Лестрейд примерно понимал, кого можно встретить в этот час в подобном районе. Правда, что случится, если им встретится патруль, он представлял весьма смутно. Если его задержат, а Холмс каким-то образом выкрутится, то не давать информацию о подозрительном лице сейчас, в момент террористической угрозы, вполне могло означать пытки.
Какое-то время они шли рядом. Но Лестрейд не мог удержаться и скашивал глаза на Холмса, пока тот, словно в отместку, не взял его под руку. Ходил Тот на каблуках умело, ничего не скажешь. Лестрейд вдруг поймал себя на том, что завидует такой способности перевоплощаться.
На соседней улице стоял Фольксваген. Наметанный глаз Лестрейда сразу зацепился за детали, угадывая машину из дешевого проката. Он ожидал, что на водительское место сядет сам, но неожиданно там оказался Билл. Холмс, забравшийся на заднее сиденье первым, дернул Лестрейда за футболку. Он выглядел спокойным, но когда Лестрейд, усаживаясь, коснулся его плечом, то всем телом почувствовал чудовищное напряжение. Внезапно ему захотелось сказать что-нибудь совершенно нелепое и на самом деле далекое от утешительного в духе «все будет хорошо», но приказ Холмса был приказом. При всей неприязни заподозрить Холмса в глупости Лестрейд не мог.
Машина тронулась с места, а Лестрейд задумался, был ли у Холмса когда-либо такой человек, который мог сказать ему: «Все будет хорошо». Даже у Шерлока, при всем его вредном характере, были Джон, он, Лестрейд, Молли. И Шерлок с годами изменился, стал мягче, порой уже не высказывал свои догадки так открыто. А Тот… такие люди вечно делают вид, что ни в ком не нуждаются, и потом действительно остаются в одиночестве. Паршиво же, наверное, так жить.
Он вдруг с удивлением осознал, что они все еще соприкасаются плечами. Лестрейд ожидал, что Холмс отодвинется, но тот не сделал этого. Так, плечом к плечу, они и проехали несколько кварталов, по ощущениям Лестрейда, на юго-восток.
Остановили их на выезде. За пару минут до этого Холмс резко отодвинулся и вдруг выдохнул:
— Немедленно. Голову мне на колени. Сделайте вид, что спите.
Лестрейд удивился, но послушался, тем более что Холмс недвусмысленно потянул его за шею, не оставляя выбора. Лежать так было неудобно, Холмс положил руку ему на голову, перебирая пальцами волосы. Очки больно впились в лицо. Ладонь Холмса была жаркой и мокрой. Лестрейд испугался, не потечет ли грим, но тут машина затормозила. Пальцы Холмса на секунду вцепились в его волосы так сильно, что, казалось, вот-вот вырвут клок, но тут же разжались. Тот, видимо, заставил себя расслабиться. Снаружи послышались голоса, Билл открыл дверь, негромко сказал: «Не волнуйся, мам» — и вышел.
Несмотря на свой возраст, Билл оказался настоящим мастером, гримировал быстро и ловко. Тени, подчеркнувшие скулы, в несколько взмахов кисточки сделали лицо Лестрейда еще более вытянутым и узким. Переодевание довершили бриджи, футболка и очки, последние не только превратили его в ботаника, но и, по странной случайности, омолодили минимум лет на десять. Паспорт, который Тот положил перед ним, гласил, что его, Лестрейда, теперь зовут Стивеном Доббсом, ему 42 года, и он уроженец США, штат Калифорния.
— Если нас задержат, и я… скажем так, не смогу вам помочь, молчите, прикиньтесь немым. В крайнем случае вызовете адвоката Джеймса Фонтейна. Расскажете ему, что работали на меня, но не раньше завтрашнего вечера, — инструктировал Холмс. — Проблем быть не должно.
— Почему нас…
Он хотел спросить «вообще должны задержать», но под взглядом Холмса осекся. Тот развернул перед его носом карту и ткнул черным ногтем в одну из точек, обозначенных самолетиками:
— Знаете, как доехать?
У Лестрейда вырвалось изумленное восклицание. Это был аэропорт Фарнборо.
— Конечно. Я…
— Заткнитесь! — окрик Холмса был таким резким, что Лестрейд заозирался в поиске жучков. — Просто слушайте меня, — сбавив тон, продолжил Холмс. — С этого момента, что бы ни случилось, пока вы со мной и пока я вам не разрешу говорить, молчите. — Он скомкал карту и, бросив в раковину, поджег.
Лестрейду оставалось только вздохнуть. Билл поймал его взгляд и, ухмыльнувшись, возвел очи горе.
Из благ цивилизации в оставшиеся до выхода четверть часа Лестрейду перепала только чашка чая. До машины пришлось еще пройтись пешком. Снаружи стояла абсолютная темень, похоже, все фонари вокруг были разбиты. В многоэтажке не светилось ни одно окно. Билл, негромко чертыхаясь себе под нос, шел впереди, подсвечивая дорогу фонариком. На плече он тащил большую спортивную сумку. По сравнению с адской дневной жарой, сейчас было заметно прохладнее, однако даже ночью воздух пах расплавленным асфальтом, а еще горелой помойкой. На улицах, вероятно, из-за усиленной полицейской готовности, не было ни души. И слава богу, потому что Лестрейд примерно понимал, кого можно встретить в этот час в подобном районе. Правда, что случится, если им встретится патруль, он представлял весьма смутно. Если его задержат, а Холмс каким-то образом выкрутится, то не давать информацию о подозрительном лице сейчас, в момент террористической угрозы, вполне могло означать пытки.
Какое-то время они шли рядом. Но Лестрейд не мог удержаться и скашивал глаза на Холмса, пока тот, словно в отместку, не взял его под руку. Ходил Тот на каблуках умело, ничего не скажешь. Лестрейд вдруг поймал себя на том, что завидует такой способности перевоплощаться.
На соседней улице стоял Фольксваген. Наметанный глаз Лестрейда сразу зацепился за детали, угадывая машину из дешевого проката. Он ожидал, что на водительское место сядет сам, но неожиданно там оказался Билл. Холмс, забравшийся на заднее сиденье первым, дернул Лестрейда за футболку. Он выглядел спокойным, но когда Лестрейд, усаживаясь, коснулся его плечом, то всем телом почувствовал чудовищное напряжение. Внезапно ему захотелось сказать что-нибудь совершенно нелепое и на самом деле далекое от утешительного в духе «все будет хорошо», но приказ Холмса был приказом. При всей неприязни заподозрить Холмса в глупости Лестрейд не мог.
Машина тронулась с места, а Лестрейд задумался, был ли у Холмса когда-либо такой человек, который мог сказать ему: «Все будет хорошо». Даже у Шерлока, при всем его вредном характере, были Джон, он, Лестрейд, Молли. И Шерлок с годами изменился, стал мягче, порой уже не высказывал свои догадки так открыто. А Тот… такие люди вечно делают вид, что ни в ком не нуждаются, и потом действительно остаются в одиночестве. Паршиво же, наверное, так жить.
Он вдруг с удивлением осознал, что они все еще соприкасаются плечами. Лестрейд ожидал, что Холмс отодвинется, но тот не сделал этого. Так, плечом к плечу, они и проехали несколько кварталов, по ощущениям Лестрейда, на юго-восток.
Остановили их на выезде. За пару минут до этого Холмс резко отодвинулся и вдруг выдохнул:
— Немедленно. Голову мне на колени. Сделайте вид, что спите.
Лестрейд удивился, но послушался, тем более что Холмс недвусмысленно потянул его за шею, не оставляя выбора. Лежать так было неудобно, Холмс положил руку ему на голову, перебирая пальцами волосы. Очки больно впились в лицо. Ладонь Холмса была жаркой и мокрой. Лестрейд испугался, не потечет ли грим, но тут машина затормозила. Пальцы Холмса на секунду вцепились в его волосы так сильно, что, казалось, вот-вот вырвут клок, но тут же разжались. Тот, видимо, заставил себя расслабиться. Снаружи послышались голоса, Билл открыл дверь, негромко сказал: «Не волнуйся, мам» — и вышел.
Страница 7 из 63
