Теремок на перекрестке

Чаепитие продолжилось под легкую беседу о том о сем. Медведь радушно пригласил новичков компании погостить в теремке подольше, и они со старомодной церемонностью приняли его приглашение.

Завтрак в теремке уже подходил к концу, когда Акела резко обернулся и поглядел на густые заросли кустов, окружающие полянку, на которой стоял теремок. Потом сказал, обращаясь к медведю, только одно короткое слово:

— Еще…

Медведь понял: у них опять гость. Другие тоже оживились. Только бобры встревожились: уж не Белая ли Колдунья настигла их и тут? Но та, что вышла на полянку из чащи леса, абсолютно не была похожа на колдунью. Да и белой ее назвать было нельзя — она была рыжеватая-бурая. Гостья остановилась, рассматривая издали теремок и его обитателей, столпившихся у окна — так и стояла, уперев одну лапу в талию, стянутую голубым кушаком, а другой небрежно держа за ремень небольшую гармошку.

Акела первым спрыгнул с подоконника и пошел к ней навстречу. Она храбро подошла ближе.

— Ты похожа на Табаки, только покрасивее… — сказал волк. — Кто ты?

— Н-да, измельчали мужики, — послышалось в ответ. — Даже комплимента толком сделать не могут… Патрикеевна я. Сценический псевдоним — мисс Патрик…

И пройдя мимо обалдевшего Акелы, лиса направилась прямо к теремку, волоча за собой гармошку, слишком большую для нее. Скоро она уже сидела за столом вместе со всеми, и они слушали ее историю.

— Сколько небылиц я о себе слышала — не пересчитать… Вранье это все, что я за ним бегала, чтобы сожрать! Не ем я таких, как он — фигуру берегу. Да и вообще не бегаю ни за кем, ни с какой целью. Кому надо, пускай сами за мной бегают!

— Это вы о ком сейчас говорите, мадам? — галантно спросил кот.

— Да о компаньоне своем — о Колобке… — пояснила лиса.

— А где он сейчас, этот компаньон? — поинтересовалась Кенга.

— Да кто ж его знает! С того случая на вокзале все пошло кувырком…

— С какого случая? — с любопытством спросила Клара.

— Выступали мы с ним в одном городишке. Ну, как обычно — гимнастические трюки, немного гадания, немного куплетов… Он пел хорошо. Мы с ним хотели поднакопить немного и купить гармошку, для аккомпанемента. Я умею на ней играть и вообще музыку люблю… И тут один хмырь из толпы нам и говорит: «А когда же смертельный номер? Когда ты его съешь?» Я не выдержала и говорю:«За трагедиями обращайтесь к Кащею Бессмертному или Змею Горынычу! А у нас тут культурная программа!» Ну они, уроды, и стали расходиться… В тот день мы даже на завтрак себе не заработали… Вот и решили податься на местный вокзал — в таких местах публики много бывает, и надо сказать, более щедрой, чем местные. Пришли мы, и тут же поезд подошел — нарядный такой, весь ярко-голубой. Вот повезло-то — даже ждать не пришлось! А там среди пассажиров был один, зеленый, не пойми кто. И ребенок у него тоже странный — на него не похож, и вообще ни на кого не похож… Они вдвоем на крыше вагона сидели, и нам с Колобком предложили туда же забраться, чтоб народу нас лучше видно было. В общем, забрались мы, стали гимнастические номера выделывать. И тут поезд ка-а-ак тронется! Колобок упал у меня с носа и покатился по перрону. Он — в одну сторону, а поезд — в другую… Я заметалась, да уж не спрыгнуть было. Побоялась. Так мы с Колобком и потеряли друг друга из виду. Тот зеленый, который на крыше был, стал меня утешать, даже гармошку свою подарил, чтоб не огорчалась. Эх, да зачем мне гармошка, если Колобка со мной уже нет… На первой же станции я сошла и села в обратный поезд. А он меня отчего-то вместо той станции, где я села, привез на какой-то глухой полустанок у самого леса. Ну, мне без Колобка уже все равно было, куда идти… Потопала я прямиком через лес и вот, вышла к вам.

Глава 4

Поздним вечером того же дня ворона и лиса секретничали на крыльце — прочие жители теремка уже спали. Кроме Акелы — тот лежал в кустах, погруженный в тяжелую думу о своих соплеменниках. Сон к нему не шел. С крыльца доносились оживленные голоса двух кумушек — они как раз оживленно обсуждали иронию судьбы: вот сидят они тут, понимаешь, как живая иллюстрация к басне Крылова — только куска сыру не хватает…

Но даже треск бабской болтовни не мог отвлечь Акелу от мыслей о стае — как не смог он помешать матерому волку услышать новый звук, идущий из леса. В мгновение ока Акела оказался у крыльца, заслонив собою двух болтушек. Все трое напряженно уставились на темные кусты, над которыми торчали треугольники елей и сиял тонкий серп луны.

Через пару секунд кусты медленно раздвинулись, и оттуда угрожающе медленно вышла крепкая пятнистая фигура на мощных лапах. Это был довольно крупный бультерьер.

— Ты кто? — спросил Акела.

— Артемон, — ответил пес.

Настороженный Акела и ухом не повел — ему это имя было незнакомо. Зато лиса и ворона встрепенулись.

— Прикалываешься, что ли? — небрежно спросила лиса.