Фандом: Русские народные сказки, Алиса в Стране чудес, Золотой ключик, или Приключения Буратино, Хроники Нарнии. Все мы живем в своих отдельных Вселенных. Но иногда эти Вселенные сталкиваются и перемешиваются друг с другом, и тогда мы оказываемся рядом. Так возникает… да много чего так возникает…
Добавить в моё избранное
45 мин, 57 сек 1471
Пес и кот удивленно уставились в ту сторону, откуда доносились вопли. Скоро сквозь усиливающийся треск кустов уже можно было расслышать отдельные горестные ахи и охи… И вот наконец из густых зарослей колючей бирючины за теремком вдруг выскочил невероятный франт: черный кролик в золотистом парчовом жилете с изумрудными пуговицами, в белых перчатках и с большим кружевным веером в левой лапе. Увы, близкое знакомство с бирючиной не прошло даром для наряда этого элегантного господина: лайковые перчатки были местами разодраны, веер прорван прямо посередине, а одна из пуговиц жилета висела на нитке, грозя немедленно оторваться.
Кролик затравленным взглядом уставился на кота и Артемона и вскричал:
— О, нет! Все погибло! Я попал в иной мир! Теперь мне никогда больше не увидеть моей Герцогини!
Вынув из жилетного кармана золотые часы с цветной эмалью, он глянул на циферблат и закатил глаза:
— Я безнадежно опоздал! О, моя Герцогиня! Ах, мои усики, ах, мои ушки!
И рухнул на землю в беспамятстве. Пес и кот подняли его, усадили на завалинку и прислонили к стенке.
Артемон не мог отвести глаз от роскошных часов незнакомца. Но восхищаясь изумительной отделкой роскошной вещицы, суровый пес в глубине души все же не мог отделаться от мысли, что такой затейливый брегет не к лицу джентльмену, даже такому изысканному, как этот ушастый — это скорее дамская штучка. Такая мысль грела душу и утихомиривала легкую зависть, с которой Артемон был не в силах справиться.
Кота же волновало совсем другое. Внимательно посмотрев на кролика и фыркнув, он ехидно произнес, обращаясь к бультерьеру:
— «Ах, мои усики!» Ха, было бы чем гордиться! Подумаешь!
И кот, надменно прищурившись, демонстративно подкрутил собственные усы — длинные и густые.
— Зато уши у него действительно шикарные! — раздался восхищенный голосок откуда-то сверху.
Кот и пес задрали головы: оказалось, что свое восхищение незнакомцу выражала белка, которая перевесилась через подоконник и внимательно разглядывала новоприбывшего.
Через несколько минут, когда кролик пришел в себя, вокруг него столпились все обитатели теремка. Он пошевелился, и над ним склонилась миссис Бобриха:
— Ах, несчастный джентльмен! Он совершенно истощен от голода и жажды! Сначала надо дать ему воды…
— Если можно, лучше морковки, — пролепетал кролик. — Только не говорите Герцогине, пожалуйста — она терпеть не может, когда я снисхожу до пищи, достойной лишь простолюдинов…
— О, потерпите одну секунду! — воскликнула белка и рванула с места.
Буквально через полминуты (секунда не секунда, но тоже рекорд!) она уже снова была рядом с кроликом и вручила ему самую большую морковку, какую только смогла найти на огороде у медведя.
— Благодарю вас, добрая леди! — прошептал кролик, яростно вгрызаясь в ярко-оранжевый корнеплод. Белка скромно опустила глаза, сдернула с головы фиолетовый платочек и затеребила его в руках.
Когда от морковки остался только зеленый черешок, кролик отбросил его и пришел в себя окончательно. Затем встал с завалинки и принялся оглядывать свой наряд. По мере того как он обозревал порванный веер и дырявые перчатки, его морда становилась все мрачнее. Последней каплей стала жилетная пуговица. Кролик аккуратно подцепил лапой ажурный золотой кругляшок, висящий на одной нитке, вгляделся в него и горестно возопил:
— О, нет! Мой эмеральд!
— Ах, да не волнуйтесь вы так! — благодушно сказала миссис Бобриха — Если пуговица вот-вот оторвется, в этом ничего ужасного нет. Давайте сюда ваш жилет — я быстренько ее пришью.
— Как вы не понимаете! — истерично завопил кролик. — Пуговица на месте, но эмеральд, эмеральд пропал! Все остальные на месте, а этого нет!
— Что за эмеральд? — шепотом спросил медведь у вороны, сидевшей у него на плече.
— Изумруд, — пояснила Клара.
— А на хрена он свои изумруды в пуговицах держал? — удивился медведь.
— Для сохранности, наверное, — хихикнула ворона. — Типа, «все мое ношу с собой»…
Кролик тем временем, по настоянию миссис Бобрихи (которая уже достала из кармана фартука нитку с иголкой), снял жилет и отдал ей. Бобриха удивленно и слегка неодобрительно разглядывала оторвавшуюся пуговицу. Это была, фактически, не пуговица, а красивая филигранная оправа для драгоценного камня, с ушком для пришивания сзади. Вот только гнездо для камня пустовало. В прочих же пуговицах жилета эти гнезда были заняты огромными круглыми изумрудами.
Кролик тем временем взял перчатки и веер, печально оглядел их. Потом посмотрел на свой жилет в лапах миссис Бобрихи. И вдруг рухнул на завалинку и зарыдал.
— Зачем жить, если ты некрасив? — простонал он сквозь слезы.
— Плагиатом балуется, — насмешливо проворчала ворона на ухо медведю.
Внезапно с подоконника прямо на завалинку спрыгнула белка и уселась рядом с кроликом.
Кролик затравленным взглядом уставился на кота и Артемона и вскричал:
— О, нет! Все погибло! Я попал в иной мир! Теперь мне никогда больше не увидеть моей Герцогини!
Вынув из жилетного кармана золотые часы с цветной эмалью, он глянул на циферблат и закатил глаза:
— Я безнадежно опоздал! О, моя Герцогиня! Ах, мои усики, ах, мои ушки!
И рухнул на землю в беспамятстве. Пес и кот подняли его, усадили на завалинку и прислонили к стенке.
Артемон не мог отвести глаз от роскошных часов незнакомца. Но восхищаясь изумительной отделкой роскошной вещицы, суровый пес в глубине души все же не мог отделаться от мысли, что такой затейливый брегет не к лицу джентльмену, даже такому изысканному, как этот ушастый — это скорее дамская штучка. Такая мысль грела душу и утихомиривала легкую зависть, с которой Артемон был не в силах справиться.
Кота же волновало совсем другое. Внимательно посмотрев на кролика и фыркнув, он ехидно произнес, обращаясь к бультерьеру:
— «Ах, мои усики!» Ха, было бы чем гордиться! Подумаешь!
И кот, надменно прищурившись, демонстративно подкрутил собственные усы — длинные и густые.
— Зато уши у него действительно шикарные! — раздался восхищенный голосок откуда-то сверху.
Кот и пес задрали головы: оказалось, что свое восхищение незнакомцу выражала белка, которая перевесилась через подоконник и внимательно разглядывала новоприбывшего.
Через несколько минут, когда кролик пришел в себя, вокруг него столпились все обитатели теремка. Он пошевелился, и над ним склонилась миссис Бобриха:
— Ах, несчастный джентльмен! Он совершенно истощен от голода и жажды! Сначала надо дать ему воды…
— Если можно, лучше морковки, — пролепетал кролик. — Только не говорите Герцогине, пожалуйста — она терпеть не может, когда я снисхожу до пищи, достойной лишь простолюдинов…
— О, потерпите одну секунду! — воскликнула белка и рванула с места.
Буквально через полминуты (секунда не секунда, но тоже рекорд!) она уже снова была рядом с кроликом и вручила ему самую большую морковку, какую только смогла найти на огороде у медведя.
— Благодарю вас, добрая леди! — прошептал кролик, яростно вгрызаясь в ярко-оранжевый корнеплод. Белка скромно опустила глаза, сдернула с головы фиолетовый платочек и затеребила его в руках.
Когда от морковки остался только зеленый черешок, кролик отбросил его и пришел в себя окончательно. Затем встал с завалинки и принялся оглядывать свой наряд. По мере того как он обозревал порванный веер и дырявые перчатки, его морда становилась все мрачнее. Последней каплей стала жилетная пуговица. Кролик аккуратно подцепил лапой ажурный золотой кругляшок, висящий на одной нитке, вгляделся в него и горестно возопил:
— О, нет! Мой эмеральд!
— Ах, да не волнуйтесь вы так! — благодушно сказала миссис Бобриха — Если пуговица вот-вот оторвется, в этом ничего ужасного нет. Давайте сюда ваш жилет — я быстренько ее пришью.
— Как вы не понимаете! — истерично завопил кролик. — Пуговица на месте, но эмеральд, эмеральд пропал! Все остальные на месте, а этого нет!
— Что за эмеральд? — шепотом спросил медведь у вороны, сидевшей у него на плече.
— Изумруд, — пояснила Клара.
— А на хрена он свои изумруды в пуговицах держал? — удивился медведь.
— Для сохранности, наверное, — хихикнула ворона. — Типа, «все мое ношу с собой»…
Кролик тем временем, по настоянию миссис Бобрихи (которая уже достала из кармана фартука нитку с иголкой), снял жилет и отдал ей. Бобриха удивленно и слегка неодобрительно разглядывала оторвавшуюся пуговицу. Это была, фактически, не пуговица, а красивая филигранная оправа для драгоценного камня, с ушком для пришивания сзади. Вот только гнездо для камня пустовало. В прочих же пуговицах жилета эти гнезда были заняты огромными круглыми изумрудами.
Кролик тем временем взял перчатки и веер, печально оглядел их. Потом посмотрел на свой жилет в лапах миссис Бобрихи. И вдруг рухнул на завалинку и зарыдал.
— Зачем жить, если ты некрасив? — простонал он сквозь слезы.
— Плагиатом балуется, — насмешливо проворчала ворона на ухо медведю.
Внезапно с подоконника прямо на завалинку спрыгнула белка и уселась рядом с кроликом.
Страница 7 из 13
