Фандом: Русские народные сказки, Алиса в Стране чудес, Золотой ключик, или Приключения Буратино, Хроники Нарнии. Все мы живем в своих отдельных Вселенных. Но иногда эти Вселенные сталкиваются и перемешиваются друг с другом, и тогда мы оказываемся рядом. Так возникает… да много чего так возникает…
Добавить в моё избранное
45 мин, 57 сек 1472
В лапах она держала свой парчовый мешочек. Толкнув кролика в бок, отчего тот, громко всхлипнув, разом замолк, она раскрыла мешочек, сунула его под нос кролику и сказала:
— Вот, выбирайте любой!
В глазах потрясенного кролика отразился переливчатый блеск изумрудов. Он машинально сунул лапу в мешочек и выбрал один зеленый камешек. Выбрал наугад, потому что взгляд его был прикован к белке.
— О, моя прекрасная леди, благодарю вас… — бормотал он в восхищении. — Чего стоят все эмеральды мира по сравнению с вашей красотой! А в доброте с вами не сравнится даже сама Герцогиня! Глядя на вас, я так ослеплен, что уже и не знаю, в своем ли я уме или в чужом…
— Да ладно вам! — смущенно улыбнулась белка. — Кстати, насчет красоты. Вам-то насчет этого уж точно грех жаловаться. Одни уши чего стоят — просто прелесть!
— О, да… — приосанился кролик. — Двадцать один дюйм, королевский стандарт!
— Можно нескромный вопрос? — раздался вдруг голос Клары. — А почему это вы черный? Я читала про вас в одной книжке из библиотеки принцессы. Там было сказано, что вы белый…
— Сударыня, а чем вас не устраивает моя масть? Вы что — расистка? — возмутился кролик, растеряв великосветский лоск.
— Вы бы, сударь, немножко подумали, прежде чем так отвечать… — спокойно отозвалась ворона. Она задумчиво расправила крылья и полюбовалась, как переливается солнце на ее иссиня-черных перьях.
— О, простите… — спохватился кролик. — Мне не следовало бы быть столь грубым с дамой, но вы затронули болезненную для меня тему…
— Что, тебя твой создатель тоже переделал? — спросил Артемон.
— Откуда вам это известно?! — шарахнулся от него кролик. В его глазах плеснулся ужас.
— А ты думаешь, ты один такой? — весело оскалился пес. — Ну, давай, колись… Как там у вас дело было?
— Как сейчас помню… — помолчав, начал кролик. — Первое, что я увидел, когда меня придумали и я появился на свет, была пышная зелень вокруг колледжа Крайст-Чёрч. О, сколь великолепна красота этого мира! Тогда я не замечал того, каков я сам — я просто был счастлив, и всё. Я разглядывал свой нарядный жилет, часы, веер и был на вершине блаженства. В этот самый момент создатель сказал: «Друг мой, ты че-черен как ночь. Это не случайно. Ты — ушастый Вергилий, проводник в мир теней, ты просто не можешь быть бе-бе-белым, даже для столь невинной души, как Алиса»… Признаться, я не понял его слов. А через пару дней он же заговорил со мной вновь и сказал: «Я создал тебя че-черным, и уже не смогу изменить тебя… Но все должны думать, что ты бе-белый. Декан Лиделл прав: проводник в мир иной должен быть бе-белым, чтобы не пугать того, кого ведет»… И я вынужден был смириться. Слово создателя, конечно — закон. Пускай все думают, что я белый — я не против. Но ради всего святого, не надо говорить, что если я черен, то некрасив! Я очень даже красив! Ах, мои усики! Ах, мои ушки! Я просто великолепен!
— О, да! — восхищенно выдохнула белка.
— О, да… — иронично вздохнула Клара.
Как раз в этот момент миссис Бобриха, вставив изумруд в пуговицу, пришила золотой ажурный кругляшок на место, перекусила острыми белыми зубами нитку и вручила облагороженный жилет владельцу.
— Благодарю вас, почтенная сударыня… — поклонился ей кролик и облачился в жилет. И сразу словно вырос — так изменилась его осанка.
— Разве я не красавец, дамы и господа? — восторженно спросил он. Кругом захихикали.
— Мужчины — они порой ну просто как дети, — шепнула, улыбаясь, Кенга на ухо Патрикеевне.
— Ага. Или как идиоты, — ответила лиса.
— Как красиво! — сказала миссис Бобриха. — Бывало, летом приготовлю своему Бобру обед, покончу с домашними делами, да и стою себе, смотрю с нашей плотины вдаль. Вид открывается — загляденье! Чем-то похож на этот…
— Да, хорошо здесь… Жаль только, народу маловато, — отозвалась лиса. — Все-таки в лесу должна быть жизнь. А тут ночью, кроме шелеста листвы, ничего не услышишь… Аж даже жутко как-то.
Над головой у них, на крыше, послышался шорох крыльев.
— Клара, спускайся к нам! — не поднимая головы, негромко позвала лиса. Ответа не последовало.
Ру беспокойно пошевелилась и застонала во сне. Кенга торопливо забормотала считалку, которую часто использовала как колыбельную:
— Сорока-белобока, кашу варила, деток кормила…
С крыши раздался незнакомый голос:
— Ой, и не говори… Пока всем эту кашу раздашь — замаешься! Не только деткам — если бы только им… Много кому еще нужно отнести!
— Вот, выбирайте любой!
В глазах потрясенного кролика отразился переливчатый блеск изумрудов. Он машинально сунул лапу в мешочек и выбрал один зеленый камешек. Выбрал наугад, потому что взгляд его был прикован к белке.
— О, моя прекрасная леди, благодарю вас… — бормотал он в восхищении. — Чего стоят все эмеральды мира по сравнению с вашей красотой! А в доброте с вами не сравнится даже сама Герцогиня! Глядя на вас, я так ослеплен, что уже и не знаю, в своем ли я уме или в чужом…
— Да ладно вам! — смущенно улыбнулась белка. — Кстати, насчет красоты. Вам-то насчет этого уж точно грех жаловаться. Одни уши чего стоят — просто прелесть!
— О, да… — приосанился кролик. — Двадцать один дюйм, королевский стандарт!
— Можно нескромный вопрос? — раздался вдруг голос Клары. — А почему это вы черный? Я читала про вас в одной книжке из библиотеки принцессы. Там было сказано, что вы белый…
— Сударыня, а чем вас не устраивает моя масть? Вы что — расистка? — возмутился кролик, растеряв великосветский лоск.
— Вы бы, сударь, немножко подумали, прежде чем так отвечать… — спокойно отозвалась ворона. Она задумчиво расправила крылья и полюбовалась, как переливается солнце на ее иссиня-черных перьях.
— О, простите… — спохватился кролик. — Мне не следовало бы быть столь грубым с дамой, но вы затронули болезненную для меня тему…
— Что, тебя твой создатель тоже переделал? — спросил Артемон.
— Откуда вам это известно?! — шарахнулся от него кролик. В его глазах плеснулся ужас.
— А ты думаешь, ты один такой? — весело оскалился пес. — Ну, давай, колись… Как там у вас дело было?
— Как сейчас помню… — помолчав, начал кролик. — Первое, что я увидел, когда меня придумали и я появился на свет, была пышная зелень вокруг колледжа Крайст-Чёрч. О, сколь великолепна красота этого мира! Тогда я не замечал того, каков я сам — я просто был счастлив, и всё. Я разглядывал свой нарядный жилет, часы, веер и был на вершине блаженства. В этот самый момент создатель сказал: «Друг мой, ты че-черен как ночь. Это не случайно. Ты — ушастый Вергилий, проводник в мир теней, ты просто не можешь быть бе-бе-белым, даже для столь невинной души, как Алиса»… Признаться, я не понял его слов. А через пару дней он же заговорил со мной вновь и сказал: «Я создал тебя че-черным, и уже не смогу изменить тебя… Но все должны думать, что ты бе-белый. Декан Лиделл прав: проводник в мир иной должен быть бе-белым, чтобы не пугать того, кого ведет»… И я вынужден был смириться. Слово создателя, конечно — закон. Пускай все думают, что я белый — я не против. Но ради всего святого, не надо говорить, что если я черен, то некрасив! Я очень даже красив! Ах, мои усики! Ах, мои ушки! Я просто великолепен!
— О, да! — восхищенно выдохнула белка.
— О, да… — иронично вздохнула Клара.
Как раз в этот момент миссис Бобриха, вставив изумруд в пуговицу, пришила золотой ажурный кругляшок на место, перекусила острыми белыми зубами нитку и вручила облагороженный жилет владельцу.
— Благодарю вас, почтенная сударыня… — поклонился ей кролик и облачился в жилет. И сразу словно вырос — так изменилась его осанка.
— Разве я не красавец, дамы и господа? — восторженно спросил он. Кругом захихикали.
— Мужчины — они порой ну просто как дети, — шепнула, улыбаясь, Кенга на ухо Патрикеевне.
— Ага. Или как идиоты, — ответила лиса.
Глава 6
Кенга сидела на крылечке и задумчиво глядела на скромно розовеющий тусклый закат. Сегодня ей удалось целых два часа поспать днем! Довольная и отдохнувшая, она ласково глядела на спящую Ру. Сзади послышались шаги мягких лап — это на крыльцо вышла миссис Бобриха. Следом показалась Патрикеевна. Они заговорили шепотом, чтобы не разбудить Ру.— Как красиво! — сказала миссис Бобриха. — Бывало, летом приготовлю своему Бобру обед, покончу с домашними делами, да и стою себе, смотрю с нашей плотины вдаль. Вид открывается — загляденье! Чем-то похож на этот…
— Да, хорошо здесь… Жаль только, народу маловато, — отозвалась лиса. — Все-таки в лесу должна быть жизнь. А тут ночью, кроме шелеста листвы, ничего не услышишь… Аж даже жутко как-то.
Над головой у них, на крыше, послышался шорох крыльев.
— Клара, спускайся к нам! — не поднимая головы, негромко позвала лиса. Ответа не последовало.
Ру беспокойно пошевелилась и застонала во сне. Кенга торопливо забормотала считалку, которую часто использовала как колыбельную:
— Сорока-белобока, кашу варила, деток кормила…
С крыши раздался незнакомый голос:
— Ой, и не говори… Пока всем эту кашу раздашь — замаешься! Не только деткам — если бы только им… Много кому еще нужно отнести!
Страница 8 из 13
