Revocare gradum

Констанс вообще не успела понять, что произошло и как это произошло: только что слегка потрясла спящего Альберта за плечо, а через мгновение уже лежала, отброшенная головой между подушками, подмятая под него, закрытая его телом, а в руке у него откуда-то взялся пистолет.

— Реакция у меня весьма средняя, — буркнул он и сунул пистолет под подушку. Интересно, ей теперь всегда предстоит спать в одной постели с заряженным оружием? Видимо, надо привыкать. Привыкать… Мысль была такой странной, что Констанс спросила неожиданно для самой себя:

— У тебя всегда пистолет под подушкой?

Альберт внимательно посмотрел ей в лицо.

— Не бойся, это безопасно, — сказал он и вдруг добавил: — А твой первый муж кто по специальности?

Забавно выходит, теперь придется привыкать называть Тальбота не бывшим мужем, а первым… Интересно, это повышение?

— Диетолог.

— Тальбот — его фамилия?

— Да, — упс, а вот об этом она не думала. — Только, Альберт…

— Решишь сама, не хочешь — не надо, — перебил он ее.

— Пожалуй, не хочу. Не обижайся.

— Какие обиды? К тому же, два доктора Розенфилда — это некоторый перебор. Так что случилось?

Она не сразу смогла переключиться с мыслей об изменившемся статусе Тальбота.

— Почему ты не сказал мне, что в этом сообщении?

— Боже, Констанс, потому что какой-то идиот…

Она перебила его:

— Но это же явно про Синтию… лейтенанта Нокс. После всего, что ты мне рассказал сегодня…

— Констанс, фамилия Нокс пишется иначе. А это какой-то придурочный фанат Гарри Поттера развлекался. Или пьяный латинист.

Черт. Почему-то Констанс была уверена, что он ошибается. Включила свет, вылезла из-под одеяла, встала, перебравшись через Альберта и опираясь на его плечо — до чего же не хотелось отрываться от него, несмотря на волнение, хотелось наоборот, прижаться к нему еще крепче, — сделала пару шагов. На полу валялся планшет, помаргивал зеленым огоньком. Хорошо, что свет зажгла, в темноте обязательно бы наступила. Она уже почти забыла, что просто проснулась, взяла телефон, хотела посмотреть время и увидела незакрытое сообщение.

— Тебе можно позавидовать, если круг твоего письменного общения составляют одни высокообразованные люди… Ты просто не знаешь, как сейчас пишут. Подростки в первую очередь, но не только. Как слышится, так и пишется…

Лицо Альберта стало серьезным. Она наклонилась, подобрала планшет, протянула ему.

— Тут тебе тоже что-то пришло.

Он взял планшет, нахмурился, открыв сообщение.

Констанс вернулась к кровати. Нашла в скомканном одеяле телефон.

— Я, пожалуй, позвоню Нокс. Как-то мне неспокойно.

Он поднял на нее глаза.

— Да. Позвони.

Листая контакты в поисках номера Нокс, Констанс подумала, что он не прочитал вслух полученное сообщение.

Улицы еще пустые, темно и противно, ночью явно шел сильный дождь. Думать о том, кто прислал эти сообщения, не было никаких сил, да и в любом случае это безнадежно, очевидно же, что он никогда не узнает правды. Кто и — главное — откуда, из каких миров, велел им помочь лейтенанту Нокс? Кто, откуда и почему предупредил его, что «они уже здесь»?

Возможно ли, что высшие силы, в которые, как их ни назови, он никогда не верил, дали ему Констанс — вместо? Подразнили, поманили призрачной возможностью начать с начала, показали Дайану и тут же заставили расстрелять ее в упор, показали Купа…

В кармане Констанс звякнул телефон. Он вздрогнул, бросил быстрый взгляд на нее — она выглядела напряженной.

— Что там еще? — Альберт заставил себя перевести взгляд обратно на дорогу.

— Фу, испугалась… «Мать, не обижайся, я решил остаться в Бакхорне»… Ничего себе, расписался… — она молча читала дальше, и Альберт увидел краем глаза, что ее рука с телефоном слегка дрожит.

— Чем мотивирует? — спросилось само, и голос сел от внезапно нахлынувшего ужаса.

— Тем, что у вас в Пенсильвании права с шестнадцати лет, а он — цитата — «не дурак, от прав отказываться и еще полгода ждать».

— Ну за руль в Филадельфии он в любом случае только через мой труп сел бы. Я и тебя после Бакхорна не сразу пущу одну ездить.

— Да я сама бы попросила тебя со мной поездить… только сейчас уже сомневаюсь.

Вот оно. Сейчас она скажет, что передумала и никуда не уедет от сына. Ну что ж, Розенфилд, тебе не привыкать… Надо будет только с «ними» разобраться, чтобы не оставлять ее здесь в опасности.

— Здесь одностороннее движение… ты пропустил знак, — тихо сказала она, легко коснувшись его руки. — Что с тобой, Альберт?

Странное ощущение — когда нет сил на стыд. Жаль только, что отвлеклась от главного. Ну скажи уже.

Плавно развернулся. Она молчала. А он не мог заставить себя спросить.