Фандом: Мерлин. — Артур, что случилось?! К Пендрагону, который кубарем выкатился из собственного шкафа и сейчас смотрел затравленным взглядом помутневших глаз, спешила та самая незнакомка с его кровати. «Ну все, конец. Меня Мерлин убьет или в лучшем случае превратит в жабу».
Добавить в моё избранное
30 мин, 52 сек 5963
— Да, Саид, моя королева — мужчина, — гордо ответил Артур, наслаждаясь оторопелым видом араба, который знал о чудачествах семьи своей жены, но не был посвящен во все тонкости.
— И как оно? — Саид, однако, быстро пришел в себя и заговорщицки подмигнул, понижая голос до шепота. — Как оно, быть в постели с мужчиной? — в его стране это было обычным делом, но он подобного не практиковал, предпочитая видеть на своем ложе только женщин.
Позади двух королевских особ стало очень тихо. Ланселот, Элиот, Гвейн, Персиваль (король снова приехал навестить друзей) и даже Леон вытянули шеи и, затаив дыхание, ожидали ответа. Не каждый день выпадает такая потрясающая возможность узнать, как Артур Пендрагон, ярый поклонник женщин, натуральный блондин и в прошлом завидный жених всего королевства, докатился до такой жизни.
— Э-э-э… — глубокомысленно протянул не знающий, что ответить такому беспардонному родственнику, Артур, лицо которого приобрело цвет рыцарского плаща. — Это, это… — нужного слова так и не находилось. За спиной послышались сдавленные смешки рыцарей, которые откровенно потешались над другом. Бросив убийственный взгляд через плечо, он гордо выпрямился. — Это необычно, — не дав Саиду задать следующий вопрос, Артур улыбнулся. — Надо возвращаться, нас ждут в замке.
Еще на подъезде к городским воротам в нос ударил какой-то сладковатый запах. Моргана привезла с собой разные благовония, что очень понравились Мерлину, и теперь по всему замку горели всевозможные ароматизированные свечи, палочки и прочие вещи, названия которых никто не пытался запомнить.
Один раз, возвращаясь с объезда, Артур испытал потрясение, когда увидел, как из окна их покоев прут клубы дыма. Нарисовав в голове всевозможные страшные картины, он бросился наверх, сбив по дороге отца, который с мечтательным выражением лица нес какие-то баночки-скляночки. Не обратив внимания на грохот и грозное рычание Утера, который бранил сына и называл его исчадием ада, Артур побежал дальше. С размаху открыв дверь, что ударилась в стенку и слетела с одной петли, он забежал в комнату, но так и застыл с открытым ртом.
Возле окна сидели беременные Мерлин и Моргана, а между ними стоял странный кувшин с двумя трубками. Эти же дьявольские трубки они держали губами и пускали дым. Долго пришлось Моргане успокаивать разбушевавшегося брата и заверять, что это безопасно.
Артур орал так, что было слышно на Дворцовой площади, где подданные по праву оценили словарный запас своего сюзерена и посчитали его одним из самых словоохотливых королей всех времен и народов. Бедная свинья, которая к этому моменту довольно хрюкала, возлежа у ног Мерлина и слегка очумев от дыма, что плотным занавесом стоял в покоях, испуганно завизжала и бросилась к двери, сбив с ног Саида, который поспешил на крики родственника.
В результате к первому голосу присоединился второй (с акцентом, правда, что слегка мешал разобрать все слова), сплетаясь с ним в отличный дуэт. Сперва виновницы переполоха смеялись, что-то говорили о кальяне, но, поняв, что их никто не слушает, перенесли горе-мужей в конюшню, пожелав всего хорошего и посоветовав не показываться им на глаза до вечера. Возмущенные «ораторы» долго сопели, сидя на сене, но совет приняли ко вниманию.
— Сир, королева и леди Моргана рожают! — выпалил Морис, едва узрел приближающуюся процессию. — Они…
Не дослушав слугу до конца, два будущих отца соскочили с лошадей и бросились внутрь замка. Рыцари последовали их примеру, и теперь отряд несся по длинным коридорам, напоминая своим топотом стадо маленьких слонов. Все поспешно отскакивали в стороны, понимая причину этой беготни, и сочувственно вздыхали им вслед.
Искать нужное место пришлось недолго. Из одной комнаты слышались два женских голоса, один из них кричал что-то непонятное, а второй сыпал благим матом. Не раздумывая над своим поступком, Артур метнулся туда, открывая дверь.
— Милорд, не заходите… — послышалось недовольное замечание Гаюса, а потом грохот чего-то большого.
Саид едва успел проскочить сразу за Артуром, чудом спасая свой нос от закрывающейся двери. Не успели рыцари прийти в себя от бега и услышанного, как снова послышался крик придворного лекаря:
— Заберите короля! — опять грохот. — И принца!
Доблесть и сила Камелота недоуменно переглянулись, а потом по молчаливому согласию толкнули в спину сэра Гвейна, который продолжал мечтательно стоять на месте и гордиться Мерлином, который поразил его таким количеством матов, которых даже он не знал. Гвейн, опешив, влетел в комнату (с легкой помощью друзей), округлил глаза, побелел и мысленно пообещал себе стать монахом. От увиденной картины двух рожающих женщин, Гаюса, перепачканного чем-то, и странного существа, которое копошилось возле волшебника, Гвейн даже не заметил двоих бесчувственных бедолаг, которые лежали в глубочайшем обмороке возле его ног.
— И как оно? — Саид, однако, быстро пришел в себя и заговорщицки подмигнул, понижая голос до шепота. — Как оно, быть в постели с мужчиной? — в его стране это было обычным делом, но он подобного не практиковал, предпочитая видеть на своем ложе только женщин.
Позади двух королевских особ стало очень тихо. Ланселот, Элиот, Гвейн, Персиваль (король снова приехал навестить друзей) и даже Леон вытянули шеи и, затаив дыхание, ожидали ответа. Не каждый день выпадает такая потрясающая возможность узнать, как Артур Пендрагон, ярый поклонник женщин, натуральный блондин и в прошлом завидный жених всего королевства, докатился до такой жизни.
— Э-э-э… — глубокомысленно протянул не знающий, что ответить такому беспардонному родственнику, Артур, лицо которого приобрело цвет рыцарского плаща. — Это, это… — нужного слова так и не находилось. За спиной послышались сдавленные смешки рыцарей, которые откровенно потешались над другом. Бросив убийственный взгляд через плечо, он гордо выпрямился. — Это необычно, — не дав Саиду задать следующий вопрос, Артур улыбнулся. — Надо возвращаться, нас ждут в замке.
Еще на подъезде к городским воротам в нос ударил какой-то сладковатый запах. Моргана привезла с собой разные благовония, что очень понравились Мерлину, и теперь по всему замку горели всевозможные ароматизированные свечи, палочки и прочие вещи, названия которых никто не пытался запомнить.
Один раз, возвращаясь с объезда, Артур испытал потрясение, когда увидел, как из окна их покоев прут клубы дыма. Нарисовав в голове всевозможные страшные картины, он бросился наверх, сбив по дороге отца, который с мечтательным выражением лица нес какие-то баночки-скляночки. Не обратив внимания на грохот и грозное рычание Утера, который бранил сына и называл его исчадием ада, Артур побежал дальше. С размаху открыв дверь, что ударилась в стенку и слетела с одной петли, он забежал в комнату, но так и застыл с открытым ртом.
Возле окна сидели беременные Мерлин и Моргана, а между ними стоял странный кувшин с двумя трубками. Эти же дьявольские трубки они держали губами и пускали дым. Долго пришлось Моргане успокаивать разбушевавшегося брата и заверять, что это безопасно.
Артур орал так, что было слышно на Дворцовой площади, где подданные по праву оценили словарный запас своего сюзерена и посчитали его одним из самых словоохотливых королей всех времен и народов. Бедная свинья, которая к этому моменту довольно хрюкала, возлежа у ног Мерлина и слегка очумев от дыма, что плотным занавесом стоял в покоях, испуганно завизжала и бросилась к двери, сбив с ног Саида, который поспешил на крики родственника.
В результате к первому голосу присоединился второй (с акцентом, правда, что слегка мешал разобрать все слова), сплетаясь с ним в отличный дуэт. Сперва виновницы переполоха смеялись, что-то говорили о кальяне, но, поняв, что их никто не слушает, перенесли горе-мужей в конюшню, пожелав всего хорошего и посоветовав не показываться им на глаза до вечера. Возмущенные «ораторы» долго сопели, сидя на сене, но совет приняли ко вниманию.
— Сир, королева и леди Моргана рожают! — выпалил Морис, едва узрел приближающуюся процессию. — Они…
Не дослушав слугу до конца, два будущих отца соскочили с лошадей и бросились внутрь замка. Рыцари последовали их примеру, и теперь отряд несся по длинным коридорам, напоминая своим топотом стадо маленьких слонов. Все поспешно отскакивали в стороны, понимая причину этой беготни, и сочувственно вздыхали им вслед.
Искать нужное место пришлось недолго. Из одной комнаты слышались два женских голоса, один из них кричал что-то непонятное, а второй сыпал благим матом. Не раздумывая над своим поступком, Артур метнулся туда, открывая дверь.
— Милорд, не заходите… — послышалось недовольное замечание Гаюса, а потом грохот чего-то большого.
Саид едва успел проскочить сразу за Артуром, чудом спасая свой нос от закрывающейся двери. Не успели рыцари прийти в себя от бега и услышанного, как снова послышался крик придворного лекаря:
— Заберите короля! — опять грохот. — И принца!
Доблесть и сила Камелота недоуменно переглянулись, а потом по молчаливому согласию толкнули в спину сэра Гвейна, который продолжал мечтательно стоять на месте и гордиться Мерлином, который поразил его таким количеством матов, которых даже он не знал. Гвейн, опешив, влетел в комнату (с легкой помощью друзей), округлил глаза, побелел и мысленно пообещал себе стать монахом. От увиденной картины двух рожающих женщин, Гаюса, перепачканного чем-то, и странного существа, которое копошилось возле волшебника, Гвейн даже не заметил двоих бесчувственных бедолаг, которые лежали в глубочайшем обмороке возле его ног.
Страница 8 из 9
