Фандом: Малефисента. Откуда у феи рога? От дедушки, а дедушка — дракон. Дедушки вечно считают, что молодёжь что-то делает не так, и старый ящер тут не исключение. Но его внучка не кто-нибудь там, а сама Малефисента — ей попробуй такое скажи. Вот и достаётся в итоге бедному ворону…
Добавить в моё избранное
10 мин, 41 сек 20008
Следующие за «скоропостижной кончиной» короля Стефана несколько недель оказались наполнены подготовкой к коронации Авроры. У людей всё гораздо сложнее, чем у фей, нельзя просто надеть корону и сесть на трон. Нужно устроить празднество, пригласить аристократов и будущих коллег… Диаваль всего этого не понимал, но послушно носился по поручениям Малефисенты — в основном в человеческом облике, потому что дела касались мира людей.
Замок после безумного короля остался в таком состоянии, что плохо подходил для приёма гостей — это понимал даже ворон. Так что дел было по горло.
А старый дракон, чьё вмешательство изменило ход сражения, и не думал улетать восвояси. Так что за эти несколько недель выяснилось, что его зовут Фиделиус, он действительно крайне сварлив и вздорен, обожает лежать на нагретых солнцем камнях (и почему-то счёл двор королевского замка самым подходящим для этого местом!), а также отлично умеет лезть не в своё дело. Иногда с самыми благими намерениями, но всё же. Коронация Авроры прошла без накладок не благодаря его усилиям, а вопреки им.
Диаваль, вконец задёрганный за последние сутки, когда он следил за приготовлениями к праздничному пиру, всю церемонию просидел, нахохлившись, в вороньем облике на плече Малефисенты. И только обрадовался, что на время пира она его в человека не превратила. Что бы он там делал, право слово? Среди людской знати ворон чувствовал себя неуютно.
Хорошо, что все церемонии вскоре закончились, и фея вернулась в родное болото. Теперь между двумя королевствами не будет войны, и, возможно, когда-нибудь они даже станут едины…
Была только одна неприятная новость. Дедушка-дракон твёрдо вознамерился погостить у внучки год-два, посмотреть, как ей живётся.
Больше всего Диаваля напрягало то, что у старого Фиделиуса вечно семь пятниц на неделе. То ему одно взбредёт в голову, то другое… и почему-то это постоянно касалось его, Диаваля, взаимоотношений с Малефисентой.
Чего только стоит случай, когда старый дракон решил, что он подсматривает за купающейся феей! Хотя он вовсе не подсматривал, и вообще не имел представления, что она решила поплавать в этой заводи.
Это было ужасно. Потому что сперва за ним носился дракон, пытаясь его поджарить — похоже, вполне всерьёз, — и уцелел ворон только потому, что старик был изрядно близорук и не слишком манёвренен, так что страдали в основном деревья. А потом их заметила Малефисента. Ещё бы она не заметила, как бронированная драконья туша превращает лес вокруг заводи в щепки и уголь.
И Диаваль, который уже вконец выдохся, не придумал ничего лучше, чем искать у неё защиты. Кто же знал, что она, решив тут же вытрясти из него, что происходит, превратит его в человека ещё на подлёте! И он плюхнется в воду прямо перед ней.
Казалось бы, для него не должно быть никакой разницы, но, посмотрев на фею человеческими, а не птичьими глазами, он почему-то увидел много такого, на что раньше не обращал внимания… И далее смотрел исключительно на свои руки.
— Что. Тут. Творится? — сказала Малефисента, так чётко отбивая каждое слово, что любой бы догадался, что она в ярости. На кого именно направлена её ярость — ещё предстояло узнать.
— Я… — Диаваль не решался поднять на неё взгляд (больше из-за её гнева или из-за её вида — он сам не знал), а по спине бежали мурашки от того, что он слышал, как приземлился на берег заводи Фиделиус. — Госпожа, прошу простить меня. Возникло недопонимание. С… — он еле успел придержать язык, — вашим почтенным родичем. Он разозлился на меня.
Позади раздалось раздражённое шипение, а потом тот звук, который бывает, когда в кузнице раздувают горн… или дракон набирает воздух, готовясь выдохнуть пламя.
Диаваль не выдержал и, не спрашивая у хозяйки разрешения, быстро проскочил у неё под крылом, чтобы оказаться позади неё. По пояс в воде и не глядя по сторонам двигаться неудобно, но драконья ярость была очень хорошим стимулом. На этот раз спрятаться за спину Малефисенты у него получилось. Возмущённая тем, что её дедушка сотворил с лесом, она широко расправила крылья, так что в человеческом теле Диаваль за ними отлично поместился. И старался не высовываться.
Ей Фиделиус ничего не сделает, даже если очень вспылит, а вот одного незадачливого пернатого может и сжечь, хоть потом, может быть, пожалеет.
— Я не мог не вступиться за честь своей внучки, — грохотнул дракон, сглотнув пламя. Жечь деревья перед глазами разозлённой болотной колдуньи он не решился. — Он за тобой подсматривал, Мэлли!
Диаваль неосознанно втянул голову в плечи, ожидая, что сейчас разразится буря.
— Подсматривал? Диаваль? — фея неожиданно звонко рассмеялась. — Дедушка, он бы себе такого не позволил, угомонись. И… — в её голосе проступила угроза, — сколько раз я тебе говорила не называть меня «Мэлли»?!
Буря всё-таки разразилась, но обрушилась не на его голову, за что ворон был безмерно благодарен высшим силам.
Замок после безумного короля остался в таком состоянии, что плохо подходил для приёма гостей — это понимал даже ворон. Так что дел было по горло.
А старый дракон, чьё вмешательство изменило ход сражения, и не думал улетать восвояси. Так что за эти несколько недель выяснилось, что его зовут Фиделиус, он действительно крайне сварлив и вздорен, обожает лежать на нагретых солнцем камнях (и почему-то счёл двор королевского замка самым подходящим для этого местом!), а также отлично умеет лезть не в своё дело. Иногда с самыми благими намерениями, но всё же. Коронация Авроры прошла без накладок не благодаря его усилиям, а вопреки им.
Диаваль, вконец задёрганный за последние сутки, когда он следил за приготовлениями к праздничному пиру, всю церемонию просидел, нахохлившись, в вороньем облике на плече Малефисенты. И только обрадовался, что на время пира она его в человека не превратила. Что бы он там делал, право слово? Среди людской знати ворон чувствовал себя неуютно.
Хорошо, что все церемонии вскоре закончились, и фея вернулась в родное болото. Теперь между двумя королевствами не будет войны, и, возможно, когда-нибудь они даже станут едины…
Была только одна неприятная новость. Дедушка-дракон твёрдо вознамерился погостить у внучки год-два, посмотреть, как ей живётся.
Больше всего Диаваля напрягало то, что у старого Фиделиуса вечно семь пятниц на неделе. То ему одно взбредёт в голову, то другое… и почему-то это постоянно касалось его, Диаваля, взаимоотношений с Малефисентой.
Чего только стоит случай, когда старый дракон решил, что он подсматривает за купающейся феей! Хотя он вовсе не подсматривал, и вообще не имел представления, что она решила поплавать в этой заводи.
Это было ужасно. Потому что сперва за ним носился дракон, пытаясь его поджарить — похоже, вполне всерьёз, — и уцелел ворон только потому, что старик был изрядно близорук и не слишком манёвренен, так что страдали в основном деревья. А потом их заметила Малефисента. Ещё бы она не заметила, как бронированная драконья туша превращает лес вокруг заводи в щепки и уголь.
И Диаваль, который уже вконец выдохся, не придумал ничего лучше, чем искать у неё защиты. Кто же знал, что она, решив тут же вытрясти из него, что происходит, превратит его в человека ещё на подлёте! И он плюхнется в воду прямо перед ней.
Казалось бы, для него не должно быть никакой разницы, но, посмотрев на фею человеческими, а не птичьими глазами, он почему-то увидел много такого, на что раньше не обращал внимания… И далее смотрел исключительно на свои руки.
— Что. Тут. Творится? — сказала Малефисента, так чётко отбивая каждое слово, что любой бы догадался, что она в ярости. На кого именно направлена её ярость — ещё предстояло узнать.
— Я… — Диаваль не решался поднять на неё взгляд (больше из-за её гнева или из-за её вида — он сам не знал), а по спине бежали мурашки от того, что он слышал, как приземлился на берег заводи Фиделиус. — Госпожа, прошу простить меня. Возникло недопонимание. С… — он еле успел придержать язык, — вашим почтенным родичем. Он разозлился на меня.
Позади раздалось раздражённое шипение, а потом тот звук, который бывает, когда в кузнице раздувают горн… или дракон набирает воздух, готовясь выдохнуть пламя.
Диаваль не выдержал и, не спрашивая у хозяйки разрешения, быстро проскочил у неё под крылом, чтобы оказаться позади неё. По пояс в воде и не глядя по сторонам двигаться неудобно, но драконья ярость была очень хорошим стимулом. На этот раз спрятаться за спину Малефисенты у него получилось. Возмущённая тем, что её дедушка сотворил с лесом, она широко расправила крылья, так что в человеческом теле Диаваль за ними отлично поместился. И старался не высовываться.
Ей Фиделиус ничего не сделает, даже если очень вспылит, а вот одного незадачливого пернатого может и сжечь, хоть потом, может быть, пожалеет.
— Я не мог не вступиться за честь своей внучки, — грохотнул дракон, сглотнув пламя. Жечь деревья перед глазами разозлённой болотной колдуньи он не решился. — Он за тобой подсматривал, Мэлли!
Диаваль неосознанно втянул голову в плечи, ожидая, что сейчас разразится буря.
— Подсматривал? Диаваль? — фея неожиданно звонко рассмеялась. — Дедушка, он бы себе такого не позволил, угомонись. И… — в её голосе проступила угроза, — сколько раз я тебе говорила не называть меня «Мэлли»?!
Буря всё-таки разразилась, но обрушилась не на его голову, за что ворон был безмерно благодарен высшим силам.
Страница 1 из 3
