Фандом: Малефисента. Откуда у феи рога? От дедушки, а дедушка — дракон. Дедушки вечно считают, что молодёжь что-то делает не так, и старый ящер тут не исключение. Но его внучка не кто-нибудь там, а сама Малефисента — ей попробуй такое скажи. Вот и достаётся в итоге бедному ворону…
Добавить в моё избранное
10 мин, 41 сек 20009
Другой случай — немногим лучше… Хотя на этот раз Фиделиус не обвинял его во внимании к Малефисенте, а вовсе даже наоборот.
Диаваль сидел на камне на берегу болотного озера и смиренно ждал, пока госпожа найдёт время отправить его на задание. Она как раз собиралась это сделать, когда отвлеклась на Аврору, которой не могла отказать в небольшой просьбе.
«А ворон что… ворон подождёт», — с оттенком горечи подумал Диаваль, перебирая пальцами узкие листья осоки. Шёл уже третий час с тех пор, как фея улетела вслед за болотным огоньком, принесшим послание её крестницы. До того успела даже рассказать, куда и зачем ему надо отправиться — вот только в птицу перед уходом не превратила. Не идти же ему пешком!
Фиделиус приземлился прямо на мелководье, окатив его водой; Диаваль только чуть передёрнул плечами, чувствуя, что мокрая рубашка неприятно липнет к телу. Чем дальше, тем больше он привыкал стоически сносить любые выходки дракона, намеренные и ненамеренные. Не стоит перечить старому брюзге, если он ещё и огнедышащий ящер. Небезопасно это. Тут даже Малефисента не защитит… если вообще захочет защищать.
Фиделиус, щурясь то ли от солнца, то ли от желания разглядеть ворона получше, повертел головой и сварливо поинтересовался:
— А цветы где?
— Какие цветы? — не понял его Диаваль.
— Ты ведь внучку мою ждёшь?
Ворон, хоть и начал подозревать что-то нехорошее, кивнул:
— Да, я жду госпожу Малефисенту.
— И где цветы?!
От возмущённого рявканья дракона Диаваля окатило жаром не слишком свежего дыхания, а листья на кусте за его спиной заколыхались.
— Какие цветы? — растерянно переспросил он. А потом наконец осознал до конца, что имел в виду дедушка феи, и возмутился: — Господин Фиделиус, это не свидание! Я её по делу жду!
— Эх, молодёжь, и всему-то вас учить надо… — старый дракон, похоже, опять не слушал, что ему говорят, и бурчал, основываясь исключительно на своих идеях. — Кто же так за женщиной ухаживает? Цветы надо, украшения или сладости — смотря что она любит.
Диаваль, хоть и не собирался об этом думать, — честное слово, не собирался! — но всё-таки несколько секунд размышлял, что любит Малефисента.
— О чём беседуете? — внезапно раздался насмешливый голос позади него.
Болотная фея иногда летала совершенно бесшумно, а когда рядом пыхтит старый дракон — не заметить её тем более немудрено.
Диаваль вздрогнул и тут же еле слышно зашипел от боли, потому что, дёрнув рукой, рассёк листьями осоки пальцы: из глубокого и узкого пореза закапала кровь. Он торопливо обтёр её о штаны, стараясь не обращать внимания на боль.
— О цветах, — первым успел высказаться Фиделиус. — Я советую юноше…
Ворон, опомнившись, повысил голос, чтобы перебить его (пусть перебивать старого ящера чревато, но сейчас он об этом не думал):
— Ничего важного, госпожа.
Малефисента окинула их обоих недовольным взглядом и прежде, чем дракон успел развить свою версию событий, сердито сказала:
— Дед, если тебе хочется поговорить о цветах, слетай к Авроре, — впрочем, тут она могла быть уверена, что дедуля её совету не последует, потому что юная королева ему чем-то пришлась не по душе. Он вообще не любил всю эту систему с крёстными и крестницами. — У Диаваля есть работа. Не так ли? — с нажимом произнесла фея, и Диаваль поспешно закивал. Да-да, работа, и чем скорее, тем лучше. Тем дальше он будет от старого сводника и от возможного гнева госпожи, когда она об этом сводничестве узнает. Хотя лучше бы не узнала.
Полсекунды дезориентации — и у него снова есть крылья, он покрыт перьями… и лишён дара речи, а значит, не должен ничего объяснять.
Уже поднявшись над лесом, Диаваль осознал, что Малефисента не только превратила его в ворона, но и залечила порез. И когда только успела заметить?
А уж когда у Малефисенты проснулось кое-какое семейное наследие — вообще мрак…
Диаваль пусть и не был политиком, но немало повидал, так что иногда юная королева Аврора беседовала с ним и советовалась в некоторых делах. Хотя в этот раз она подняла тему, которой раньше не касалась: отношения. То есть, её отношения с принцем Филиппом. Точнее, отсутствие этих самых отношений. Принцу она явно нравилась, он ей, вроде как, тоже; имели место цветы, конфеты, танец на коронационном балу и пара верховых прогулок, прежде чем Филипп отбыл назад в родное королевство. И на этом всё.
Не то, чтобы Аврора вздыхала у окна и ждала писем — для этого она была слишком здравомыслящей девушкой. Но пребывала в некоторой растерянности в том числе под впечатлением того, что ей уже успели объяснить: как королеве, ей крайне желательно выйти замуж и произвести на свет наследника, — и почему-то считала, что Диаваль может дать ей совет. Он не мог, но беседа всё равно продлилась почти три часа, и ворон почти согласился как-нибудь слетать и разузнать, как у Филиппа дела (дорога длинная, а вдруг с ним что-то случилось по пути…
Диаваль сидел на камне на берегу болотного озера и смиренно ждал, пока госпожа найдёт время отправить его на задание. Она как раз собиралась это сделать, когда отвлеклась на Аврору, которой не могла отказать в небольшой просьбе.
«А ворон что… ворон подождёт», — с оттенком горечи подумал Диаваль, перебирая пальцами узкие листья осоки. Шёл уже третий час с тех пор, как фея улетела вслед за болотным огоньком, принесшим послание её крестницы. До того успела даже рассказать, куда и зачем ему надо отправиться — вот только в птицу перед уходом не превратила. Не идти же ему пешком!
Фиделиус приземлился прямо на мелководье, окатив его водой; Диаваль только чуть передёрнул плечами, чувствуя, что мокрая рубашка неприятно липнет к телу. Чем дальше, тем больше он привыкал стоически сносить любые выходки дракона, намеренные и ненамеренные. Не стоит перечить старому брюзге, если он ещё и огнедышащий ящер. Небезопасно это. Тут даже Малефисента не защитит… если вообще захочет защищать.
Фиделиус, щурясь то ли от солнца, то ли от желания разглядеть ворона получше, повертел головой и сварливо поинтересовался:
— А цветы где?
— Какие цветы? — не понял его Диаваль.
— Ты ведь внучку мою ждёшь?
Ворон, хоть и начал подозревать что-то нехорошее, кивнул:
— Да, я жду госпожу Малефисенту.
— И где цветы?!
От возмущённого рявканья дракона Диаваля окатило жаром не слишком свежего дыхания, а листья на кусте за его спиной заколыхались.
— Какие цветы? — растерянно переспросил он. А потом наконец осознал до конца, что имел в виду дедушка феи, и возмутился: — Господин Фиделиус, это не свидание! Я её по делу жду!
— Эх, молодёжь, и всему-то вас учить надо… — старый дракон, похоже, опять не слушал, что ему говорят, и бурчал, основываясь исключительно на своих идеях. — Кто же так за женщиной ухаживает? Цветы надо, украшения или сладости — смотря что она любит.
Диаваль, хоть и не собирался об этом думать, — честное слово, не собирался! — но всё-таки несколько секунд размышлял, что любит Малефисента.
— О чём беседуете? — внезапно раздался насмешливый голос позади него.
Болотная фея иногда летала совершенно бесшумно, а когда рядом пыхтит старый дракон — не заметить её тем более немудрено.
Диаваль вздрогнул и тут же еле слышно зашипел от боли, потому что, дёрнув рукой, рассёк листьями осоки пальцы: из глубокого и узкого пореза закапала кровь. Он торопливо обтёр её о штаны, стараясь не обращать внимания на боль.
— О цветах, — первым успел высказаться Фиделиус. — Я советую юноше…
Ворон, опомнившись, повысил голос, чтобы перебить его (пусть перебивать старого ящера чревато, но сейчас он об этом не думал):
— Ничего важного, госпожа.
Малефисента окинула их обоих недовольным взглядом и прежде, чем дракон успел развить свою версию событий, сердито сказала:
— Дед, если тебе хочется поговорить о цветах, слетай к Авроре, — впрочем, тут она могла быть уверена, что дедуля её совету не последует, потому что юная королева ему чем-то пришлась не по душе. Он вообще не любил всю эту систему с крёстными и крестницами. — У Диаваля есть работа. Не так ли? — с нажимом произнесла фея, и Диаваль поспешно закивал. Да-да, работа, и чем скорее, тем лучше. Тем дальше он будет от старого сводника и от возможного гнева госпожи, когда она об этом сводничестве узнает. Хотя лучше бы не узнала.
Полсекунды дезориентации — и у него снова есть крылья, он покрыт перьями… и лишён дара речи, а значит, не должен ничего объяснять.
Уже поднявшись над лесом, Диаваль осознал, что Малефисента не только превратила его в ворона, но и залечила порез. И когда только успела заметить?
А уж когда у Малефисенты проснулось кое-какое семейное наследие — вообще мрак…
Диаваль пусть и не был политиком, но немало повидал, так что иногда юная королева Аврора беседовала с ним и советовалась в некоторых делах. Хотя в этот раз она подняла тему, которой раньше не касалась: отношения. То есть, её отношения с принцем Филиппом. Точнее, отсутствие этих самых отношений. Принцу она явно нравилась, он ей, вроде как, тоже; имели место цветы, конфеты, танец на коронационном балу и пара верховых прогулок, прежде чем Филипп отбыл назад в родное королевство. И на этом всё.
Не то, чтобы Аврора вздыхала у окна и ждала писем — для этого она была слишком здравомыслящей девушкой. Но пребывала в некоторой растерянности в том числе под впечатлением того, что ей уже успели объяснить: как королеве, ей крайне желательно выйти замуж и произвести на свет наследника, — и почему-то считала, что Диаваль может дать ей совет. Он не мог, но беседа всё равно продлилась почти три часа, и ворон почти согласился как-нибудь слетать и разузнать, как у Филиппа дела (дорога длинная, а вдруг с ним что-то случилось по пути…
Страница 2 из 3
