Фандом: Малефисента. Откуда у феи рога? От дедушки, а дедушка — дракон. Дедушки вечно считают, что молодёжь что-то делает не так, и старый ящер тут не исключение. Но его внучка не кто-нибудь там, а сама Малефисента — ей попробуй такое скажи. Вот и достаётся в итоге бедному ворону…
Добавить в моё избранное
10 мин, 41 сек 20012
Чего только не сделаешь ради спокойствия воспитанницы! Хотя, на взгляд Диаваля, этот мальчик был её недостоин. Он, когда увидел болотных стражей, чуть в обморок не хлопнулся — и это принц?!
Учитывая, что превратить его в птицу было некому, в болотные земли Диаваль возвращался верхом. Терпеть не мог ездить на лошадях, но куда деваться? Госпожа Малефисента не одобрит, если её слуга не вернётся к указанному ею сроку.
Правда, когда вернулся, оказалось, что мог бы и не спешить. Фее было не до него: она ругалась с дедушкой. Диаваль не понял, в чём причины и содержание ссоры, потому что услышал всего несколько невнятных реплик:
— … моё личное дело! Я не маленькая девочка, сама разберусь!
— Если бы твоя матушка меня вовремя послушала, не пришлось бы ей лететь за три моря!
— Если бы мне понадобилось — и за три, и за пять слетала бы! Только мне все эти глупости не нужны.
Диаваль хотел всего-то доложить о своем прибытии: ни фея, ни дракон его пока не заметили. Подошёл на несколько шагов, но прежде, чем он успел заговорить, Фиделиус ехидно прищурился:
— Глупости, говоришь? Не нужны, говоришь? А сама-то как на него смотришь, а, Мэлли?
И тут случилось то, чего не ожидали ни ворон, ни старый ящер, ни, наверное, даже сама Малефисента.
— Никак я не смотрю, близорукий маразматичный червяк! — рявкнула фея и… превратилась. Не превратила кого-то, а превратилась сама.
В дракона.
Это произошло почти мгновенно: Диаваль только успел отшатнуться на полшага, как его смело с места развернувшимся чешуйчато-оперённым крылом. Он прокатился по земле и, оцепенев от шока, смотрел на драконицу снизу вверх.
Она оказалась меньше своего вздорного предка, легче, изящнее… но злее. Явно злее.
Хотя и Фиделиус от того, что его обозвали червяком, просто-таки вскипел.
— Госпожа, превратите меня в птицу! — панически завопил Диаваль, только чудом увернувшись от нечаянного удара чешуйчатого хвоста. — Пожалуйста, вы же меня прибьёте!
В человеческом теле, пожалуй, оставалось очень мало шансов не попасть под тяжёлую лапу, крыло или хвост. Или, не приведите болотные духи, разбушевавшиеся родственники начнут поливать друг друга огнём! Им-то что, они огнеупорные, а вот его наверняка поджарят. Улететь, и побыстрее — единственный выход.
Улететь-то он улетел… от удара хвостом и в пышные кусты жасмина. И даже не в ближайшие, потому что удар получился сильным. Ветки смягчили падение, но исцарапался он об них изрядно и всё-таки ударился обо что-то затылком, так что на время выпал из реальности. Что и к лучшему, потому что драконьи скандалы — зрелище, мягко сказать, пугающее.
Диавалю повезло очнуться, когда всё уже кончилось. Первое, что он услышал — бурчание старого ящера:
— Уж прости, погорячился малость…
«Малость» просматривалась через чудом уцелевший подлесок: полянка выглядела, как после боя, пожара и попадания из катапульты одновременно.
Диаваль так и лежал под кустом, сквозь нависающие ветки наблюдая, как в сиянии магии феи сломанные деревья восстанавливаются, прорастает новая трава вместо сожжённой и исчезают пятна копоти на земле.
Малефисента может многое, почти всё… что с её темпераментом и роднёй очень кстати.
Ворон выбрался на поляну только тогда, когда убедился, что там больше никто не будет бушевать. Фиделиус лежал, положив голову на передние лапы, и будто даже задремал. Малефисента устраняла последние следы семейной ссоры, и Диаваль, подойдя к ней, неловко поклонился.
— Испугался? — фея хмыкнула, присматриваясь к нему с непонятным выражением в глазах.
— Да, — честно признался он. — Два дракона, да ещё и рассерженных — это ужасно.
— Значит, я ужасна?
— Вы… нет, вы в облике дракона тоже красивы, — он сам не заметил, что сказал «тоже», и не заметила Малефисента, только Фиделиус, не открывая глаз, со всезнающим видом облизнул раздвоенным языком кончик носа, — но… хвост у вас тяжёлый. Рёбра до сих пор ноют.
«И затылок, и царапины саднят», — добавил он про себя, но жаловаться вслух не стал.
Она молча повела рукой, направляя к нему золотистый поток магии. Мягкое тепло окутало его тело и будто впиталось под кожу, стирая и ушибы, и ссадины, и царапины.
— Лучше?
— Лучше, — кивнул Диаваль. — Спасибо.
— И больше не попадайся под горячую руку! — опомнившись, сердито нахмурилась Малефисента. На секунду мелькнувшей сочувственной улыбки — будто и не было. Может, показалось?
Диаваль всё равно был уверен, что не показалось.
Учитывая, что превратить его в птицу было некому, в болотные земли Диаваль возвращался верхом. Терпеть не мог ездить на лошадях, но куда деваться? Госпожа Малефисента не одобрит, если её слуга не вернётся к указанному ею сроку.
Правда, когда вернулся, оказалось, что мог бы и не спешить. Фее было не до него: она ругалась с дедушкой. Диаваль не понял, в чём причины и содержание ссоры, потому что услышал всего несколько невнятных реплик:
— … моё личное дело! Я не маленькая девочка, сама разберусь!
— Если бы твоя матушка меня вовремя послушала, не пришлось бы ей лететь за три моря!
— Если бы мне понадобилось — и за три, и за пять слетала бы! Только мне все эти глупости не нужны.
Диаваль хотел всего-то доложить о своем прибытии: ни фея, ни дракон его пока не заметили. Подошёл на несколько шагов, но прежде, чем он успел заговорить, Фиделиус ехидно прищурился:
— Глупости, говоришь? Не нужны, говоришь? А сама-то как на него смотришь, а, Мэлли?
И тут случилось то, чего не ожидали ни ворон, ни старый ящер, ни, наверное, даже сама Малефисента.
— Никак я не смотрю, близорукий маразматичный червяк! — рявкнула фея и… превратилась. Не превратила кого-то, а превратилась сама.
В дракона.
Это произошло почти мгновенно: Диаваль только успел отшатнуться на полшага, как его смело с места развернувшимся чешуйчато-оперённым крылом. Он прокатился по земле и, оцепенев от шока, смотрел на драконицу снизу вверх.
Она оказалась меньше своего вздорного предка, легче, изящнее… но злее. Явно злее.
Хотя и Фиделиус от того, что его обозвали червяком, просто-таки вскипел.
— Госпожа, превратите меня в птицу! — панически завопил Диаваль, только чудом увернувшись от нечаянного удара чешуйчатого хвоста. — Пожалуйста, вы же меня прибьёте!
В человеческом теле, пожалуй, оставалось очень мало шансов не попасть под тяжёлую лапу, крыло или хвост. Или, не приведите болотные духи, разбушевавшиеся родственники начнут поливать друг друга огнём! Им-то что, они огнеупорные, а вот его наверняка поджарят. Улететь, и побыстрее — единственный выход.
Улететь-то он улетел… от удара хвостом и в пышные кусты жасмина. И даже не в ближайшие, потому что удар получился сильным. Ветки смягчили падение, но исцарапался он об них изрядно и всё-таки ударился обо что-то затылком, так что на время выпал из реальности. Что и к лучшему, потому что драконьи скандалы — зрелище, мягко сказать, пугающее.
Диавалю повезло очнуться, когда всё уже кончилось. Первое, что он услышал — бурчание старого ящера:
— Уж прости, погорячился малость…
«Малость» просматривалась через чудом уцелевший подлесок: полянка выглядела, как после боя, пожара и попадания из катапульты одновременно.
Диаваль так и лежал под кустом, сквозь нависающие ветки наблюдая, как в сиянии магии феи сломанные деревья восстанавливаются, прорастает новая трава вместо сожжённой и исчезают пятна копоти на земле.
Малефисента может многое, почти всё… что с её темпераментом и роднёй очень кстати.
Ворон выбрался на поляну только тогда, когда убедился, что там больше никто не будет бушевать. Фиделиус лежал, положив голову на передние лапы, и будто даже задремал. Малефисента устраняла последние следы семейной ссоры, и Диаваль, подойдя к ней, неловко поклонился.
— Испугался? — фея хмыкнула, присматриваясь к нему с непонятным выражением в глазах.
— Да, — честно признался он. — Два дракона, да ещё и рассерженных — это ужасно.
— Значит, я ужасна?
— Вы… нет, вы в облике дракона тоже красивы, — он сам не заметил, что сказал «тоже», и не заметила Малефисента, только Фиделиус, не открывая глаз, со всезнающим видом облизнул раздвоенным языком кончик носа, — но… хвост у вас тяжёлый. Рёбра до сих пор ноют.
«И затылок, и царапины саднят», — добавил он про себя, но жаловаться вслух не стал.
Она молча повела рукой, направляя к нему золотистый поток магии. Мягкое тепло окутало его тело и будто впиталось под кожу, стирая и ушибы, и ссадины, и царапины.
— Лучше?
— Лучше, — кивнул Диаваль. — Спасибо.
— И больше не попадайся под горячую руку! — опомнившись, сердито нахмурилась Малефисента. На секунду мелькнувшей сочувственной улыбки — будто и не было. Может, показалось?
Диаваль всё равно был уверен, что не показалось.
Страница 3 из 3
