Фандом: Гарри Поттер. С того дня, как Ремус находит в себе силы признаться Сириусу в своих чувствах, минует больше месяца. Ни тот, ни другой не возвращаются к этой волнительной, но опасной теме.
Добавить в моё избранное
56 мин, 29 сек 12435
— Ты поэтому бежал из Хогвартса?
— Да.
— Не можешь совладать с собой?
— Нет. Не в этом дело.
— Он догадался?
— Я сам сказал ему.
Ремус поджимает губы и опускает голову.
— Великий Мерлин! Ты с ума сошел! Ремус?! И что? Он что-то сказал тебе? Что-то гадкое? Ударил? Что он сделал?
Отец вдруг поднимается со стула. Ремусу кажется, что он стал каким-то невероятно огромным и страшным. Ему вдруг приходит в голову, что отец сейчас ринется на поиски Сириуса, чтобы проучить его.
— Он ничего не сделал, папа! — хватая отца за рукав, громко говорит Ремус.
Отец вдруг как-то сразу обмяк и даже как будто постарел.
— Просто он не любит меня.
Отец залпом выпивает остатки вина из бокала и снова наполняет его.
— Не думаю, что ты должен осуждать его за это, не знаю даже, как бы я отнесся к такой откровенности со стороны лучшего друга, которого знаешь с детства.
— Я и не осуждаю… Я просто в отчаянии!
Ремус вдруг закрывает лицо руками и начинает плакать. Совсем как в детстве, перед трансформацией, когда отец стоял снаружи решетчатой двери в подвале их старого дома — не протянуть руки, не обнять, не утешить, не приласкать…
Один, совсем один, наедине со своей болью, со своим страхом, со своим зверем.
Отец встает сзади и прижимает его к себе.
— Тс-с-с-с! Тише…
Ремус оборачивается и утыкается лицом в живот отца.
— Я снова тебя осрамил, папа… Тебя и маму… Но я не нарочно, я старался… Я изо всех сил старался контролировать себя, держать себя в руках… Но все напрасно… Почему-то это сильнее меня…
Ремус сбивается, пытаясь сквозь слезы объяснить отцу, что сам себя презирает, что раскаивается, но ничего не может с собой поделать.
— Ремус, сынок, тише, не плачь… Ты ни в чем не виноват. Подумаешь, какое преступление — полюбить друга… Бывает же. А сколько было гомосексуалов среди великих магов! Когда-то давным-давно даже у магглов это не считалось чем-то… предосудительным.
— Только не говори маме… — понемногу затихая, просит Ремус. — Не хочу, чтобы она еще больше страдала, ты же видел сегодня…
Отец гладит Ремуса по спине.
— Что же ты решил делать дальше?
— Я решил остаться дома.
— Бросить учебу?!
— Я буду учиться сам, а весной, вместе со всеми, сдам экзамены. Я думаю, что у меня хватит сил и способностей.
— Верно, верно, хватит… Ты уже говорил с Дамблдором?
— Нет. — Ремус отстраняется от отца. — Я не знаю, как ему сказать. И что. Правду?
Отец берет в руки бокал и кивает Ремусу — они молча выпивают.
— Не думаю, что ты обязан говорить ему эту правду, — после небольшой паузы говорит отец. — Мы можем сослаться на твою болезнь.
— Так вдруг? Через столько лет? И даже после того случая со Снейпом?
— Ну, мало ли, — отец разводит руками. — Я думаю, что после Рождества ты должен отправиться в Хогвартс и поговорить с ним. Если хочешь, я пойду с тобой.
— Нет, спасибо, но я должен сам. Это моя жизнь. Ты и без того со мной достаточно повозился.
— Я готов делать это до самой смерти, Ремус, — отец качает головой. — И, знаешь что? Я горжусь тобой. Мне удалось вырастить прекрасного человека и настоящего мужчину.
Ремус благодарно, но смущенно улыбается.
— Мужчину… С некоторыми оговорками…
— Я ведь сразу понял, что это не просто визит на каникулы. Все думал, что же случилось? Если честно, то я боялся, что та девушка, про которую говорила мама, забеременела.
— Теперь одной головной болью у тебя будет меньше, — грустно усмехается Ремус. — Такого я бы не допустил, даже если бы интересовался девушками. Думаешь, я настолько безответственный глупец, чтобы с такой болезнью… Такие, как я, не размножаются.
— Жизнь странная штука, сынок. Пусть и очень жестоким способом, но она научила меня во всем искать что-то хорошее. Подумай и ты над тем, какие преимущества тебе даны взамен? И не отчаивайся. Все еще будет хорошо. А уж если тебе потребуется помощь или поддержка — ты всегда можешь на меня рассчитывать. На меня и на маму, конечно. А теперь давай допьем и пойдем спать. Это был очень непростой день. Для всех.
Новехонькая, ни разу не надеванная парадная мантия отправляется в гардероб. Когда теперь представится случай блеснуть в ней? Разве что надеть на будущий год в Министерство, произвести впечатление на секретаря Комитета по контролю? Ремус грустно усмехается.
— Да.
— Не можешь совладать с собой?
— Нет. Не в этом дело.
— Он догадался?
— Я сам сказал ему.
Ремус поджимает губы и опускает голову.
— Великий Мерлин! Ты с ума сошел! Ремус?! И что? Он что-то сказал тебе? Что-то гадкое? Ударил? Что он сделал?
Отец вдруг поднимается со стула. Ремусу кажется, что он стал каким-то невероятно огромным и страшным. Ему вдруг приходит в голову, что отец сейчас ринется на поиски Сириуса, чтобы проучить его.
— Он ничего не сделал, папа! — хватая отца за рукав, громко говорит Ремус.
Отец вдруг как-то сразу обмяк и даже как будто постарел.
— Просто он не любит меня.
Отец залпом выпивает остатки вина из бокала и снова наполняет его.
— Не думаю, что ты должен осуждать его за это, не знаю даже, как бы я отнесся к такой откровенности со стороны лучшего друга, которого знаешь с детства.
— Я и не осуждаю… Я просто в отчаянии!
Ремус вдруг закрывает лицо руками и начинает плакать. Совсем как в детстве, перед трансформацией, когда отец стоял снаружи решетчатой двери в подвале их старого дома — не протянуть руки, не обнять, не утешить, не приласкать…
Один, совсем один, наедине со своей болью, со своим страхом, со своим зверем.
Отец встает сзади и прижимает его к себе.
— Тс-с-с-с! Тише…
Ремус оборачивается и утыкается лицом в живот отца.
— Я снова тебя осрамил, папа… Тебя и маму… Но я не нарочно, я старался… Я изо всех сил старался контролировать себя, держать себя в руках… Но все напрасно… Почему-то это сильнее меня…
Ремус сбивается, пытаясь сквозь слезы объяснить отцу, что сам себя презирает, что раскаивается, но ничего не может с собой поделать.
— Ремус, сынок, тише, не плачь… Ты ни в чем не виноват. Подумаешь, какое преступление — полюбить друга… Бывает же. А сколько было гомосексуалов среди великих магов! Когда-то давным-давно даже у магглов это не считалось чем-то… предосудительным.
— Только не говори маме… — понемногу затихая, просит Ремус. — Не хочу, чтобы она еще больше страдала, ты же видел сегодня…
Отец гладит Ремуса по спине.
— Что же ты решил делать дальше?
— Я решил остаться дома.
— Бросить учебу?!
— Я буду учиться сам, а весной, вместе со всеми, сдам экзамены. Я думаю, что у меня хватит сил и способностей.
— Верно, верно, хватит… Ты уже говорил с Дамблдором?
— Нет. — Ремус отстраняется от отца. — Я не знаю, как ему сказать. И что. Правду?
Отец берет в руки бокал и кивает Ремусу — они молча выпивают.
— Не думаю, что ты обязан говорить ему эту правду, — после небольшой паузы говорит отец. — Мы можем сослаться на твою болезнь.
— Так вдруг? Через столько лет? И даже после того случая со Снейпом?
— Ну, мало ли, — отец разводит руками. — Я думаю, что после Рождества ты должен отправиться в Хогвартс и поговорить с ним. Если хочешь, я пойду с тобой.
— Нет, спасибо, но я должен сам. Это моя жизнь. Ты и без того со мной достаточно повозился.
— Я готов делать это до самой смерти, Ремус, — отец качает головой. — И, знаешь что? Я горжусь тобой. Мне удалось вырастить прекрасного человека и настоящего мужчину.
Ремус благодарно, но смущенно улыбается.
— Мужчину… С некоторыми оговорками…
— Я ведь сразу понял, что это не просто визит на каникулы. Все думал, что же случилось? Если честно, то я боялся, что та девушка, про которую говорила мама, забеременела.
— Теперь одной головной болью у тебя будет меньше, — грустно усмехается Ремус. — Такого я бы не допустил, даже если бы интересовался девушками. Думаешь, я настолько безответственный глупец, чтобы с такой болезнью… Такие, как я, не размножаются.
— Жизнь странная штука, сынок. Пусть и очень жестоким способом, но она научила меня во всем искать что-то хорошее. Подумай и ты над тем, какие преимущества тебе даны взамен? И не отчаивайся. Все еще будет хорошо. А уж если тебе потребуется помощь или поддержка — ты всегда можешь на меня рассчитывать. На меня и на маму, конечно. А теперь давай допьем и пойдем спать. Это был очень непростой день. Для всех.
Глава 6
После завтрака Ремус решает разобрать чемодан с вещами. Он убеждает себя, что делает это исключительно из любви к порядку, которого так недостает внутри его самого, но чем больше вещей занимают свои привычные места в комнате, тем сильнее понимание, что это — попытка поглубже закинуть якоря, отрезать себе пути к отступлению.Новехонькая, ни разу не надеванная парадная мантия отправляется в гардероб. Когда теперь представится случай блеснуть в ней? Разве что надеть на будущий год в Министерство, произвести впечатление на секретаря Комитета по контролю? Ремус грустно усмехается.
Страница 10 из 16
