Фандом: Гарри Поттер. С того дня, как Ремус находит в себе силы признаться Сириусу в своих чувствах, минует больше месяца. Ни тот, ни другой не возвращаются к этой волнительной, но опасной теме.
Добавить в моё избранное
56 мин, 29 сек 12425
Немного погодя, аккуратно сложив свои книги и пергаменты, Ремус левитирует их перед собой по лестнице. Когда он входит в спальню — все уже спят. По своим кроватям.
Но на это Рождество выпадает полнолуние. Друзья утешают Ремуса: Джеймс, хотя и проводит эти каникулы дома — решил познакомить Лили с родителями — намекает на какой-то сюрприз, Питер обещает прислать подарок с самого утра, в надежде, что он приободрит Ремуса, а Сириус заявляет, что остается с ним в Хоге «за компанию». Ремус сомневается, что сумеет принять этот «дар» достойно.
И вообще, он устал. Ко всем душевным метаниям добавляется всегдашнее недомогание. С тех пор, как он понял, что влюблен, трансформации и идущие перед ними атаки превратились в настоящий кошмар. Ремус похудел и осунулся. Он решает, что проведет эти каникулы дома, с родителями, о чем и ставит в известность своих друзей вечером, во время праздничного ужина.
Джеймс, не переставая жевать, по очереди внимательно смотрит то на Ремуса, то на Сириуса, то на Питера, Питер недоуменно разводит руками: «Раз так, значит так, отправлю сову тебе домой», а Сириус, отложив вилку, оборачивается к Ремусу, некоторое время пристально рассматривает его, а потом говорит всем: «Прекрасно. Значит, без лишних угрызений совести я могу принять приглашение Андромеды. Извините, джентльмены, пойду собирать вещи». Ремус кивает и опускает голову. Больше он не смотрит на друзей, ведь это такое увлекательное занятие — ковырять в тарелке мясную подливу.
Некоторое время спустя Джеймс тоже говорит: «Спасибо, всем приятного аппетита, но я тоже, пожалуй, пойду». Ремус бормочет с набитым ртом: «Да, конечно», по ходу раздумывая, куда бы податься после ужина, чтобы прийти в спальню, когда все уже улягутся.
Помыкавшись по замку, полюбовавшись ее великолепным праздничным убранством и выслушав все рождественские гимны в исполнении рыцарских доспехов, Ремус тащится в гостиную Гриффиндора. Ему навстречу из проема за портретом выходит Лили. Ее взгляд лучится, все-таки она удивительно привлекательная девушка.
— О, Ремус, а где Джеймс?
— Не знаю, последний раз я видел его за ужином. В спальню заглядывала?
— Сто раз, — отмахивается Лили, — никого там нет.
— Никого?
— Ага. Питер в гостиной, а этих двоих и след простыл.
Ремус усмехается.
— Погоди, может, они оставили записку, я сейчас поднимусь и посмотрю.
С невероятным облегчением Ремус заходит в их общую спальню и осматривается в поисках Карты, одновременно соображая, как открыть ее при Лили, чтобы та ничего не заметила. Но Карты нет. Значит, скорее всего, они смотались в Хогсмид.
— Нет, ничего не понимаю, — врет Ремус, — они ушли собирать вещи… Может, опять что-то затеяли? Сама понимаешь, Рождество, такой соблазн…
— Если так, то Джеймс знает, он поедет завтра к своим родителям…
— Лили, — мягко перебивает ее Ремус, — я пошутил. Просто пошли куда-то по делам, ну, могут же быть у людей дела?
Лили недоверчиво качает головой и выходит. Ремус достает из-под кровати чемодан и начинает неторопливо складывать вещи.
«А может, и правда — решили напоследок чего-нибудь отмочить?» — улыбается он сам себе, и сердце его наполняется предвкушением радостного веселья и благодарностью, в конце концов, с их подачи его совесть старосты будет чиста.
Питеру он решает ничего не рассказывать, тот и без того постоянно твердит Ремусу, что он слишком хорошо думает о людях. Ремус согласен с ним, те люди, о которых он действительно думает — хорошие люди, а что до остальных, возможно, у них есть свои причины и мотивы поступать другим образом. Отец всегда учил его даже в самых отъявленных негодяях искать положительные черты. Ремус понимает, что отец таким образом замаливает свою ошибку, стоившую его сыну нормальной жизни. Ремус не осуждает его, он не в обиде, общество диктует свои правила игры, жаль только, что он в этой игре навсегда осален и обязан быть в опале. Страх — величайший импульс. Он способен даже самого здравомыслящего человека превратить в неадекватного параноика. Конечно, есть и другие — безрассудные, бесстрашные, рисковые — способные противостоять первому порыву, суметь разобраться в природе своих опасений и сделать выбор. Ремус понимает, что ему повезло — он встретил таких людей. И он не намерен их терять. Пусть даже порой они ведут себя эгоистично, недальновидно, легкомысленно — он благодарен им.
Ремус задумчиво садится на кровать. Что, если он поторопился, что, если обида и ревность, взявшие верх над чувством признательности и любовью, разрушат их дружбу?
Глава 4
Последняя неделя перед рождественскими каникулами хлопотная: все стараются подтянуть «хвосты» по предметам, старосты принимают участие в украшении замка и носятся со списками должников между деканами и студентами, но все это приятные заботы, потому что между ними есть время подумать о планах на каникулы и запастись подарками для друзей и близких.Но на это Рождество выпадает полнолуние. Друзья утешают Ремуса: Джеймс, хотя и проводит эти каникулы дома — решил познакомить Лили с родителями — намекает на какой-то сюрприз, Питер обещает прислать подарок с самого утра, в надежде, что он приободрит Ремуса, а Сириус заявляет, что остается с ним в Хоге «за компанию». Ремус сомневается, что сумеет принять этот «дар» достойно.
И вообще, он устал. Ко всем душевным метаниям добавляется всегдашнее недомогание. С тех пор, как он понял, что влюблен, трансформации и идущие перед ними атаки превратились в настоящий кошмар. Ремус похудел и осунулся. Он решает, что проведет эти каникулы дома, с родителями, о чем и ставит в известность своих друзей вечером, во время праздничного ужина.
Джеймс, не переставая жевать, по очереди внимательно смотрит то на Ремуса, то на Сириуса, то на Питера, Питер недоуменно разводит руками: «Раз так, значит так, отправлю сову тебе домой», а Сириус, отложив вилку, оборачивается к Ремусу, некоторое время пристально рассматривает его, а потом говорит всем: «Прекрасно. Значит, без лишних угрызений совести я могу принять приглашение Андромеды. Извините, джентльмены, пойду собирать вещи». Ремус кивает и опускает голову. Больше он не смотрит на друзей, ведь это такое увлекательное занятие — ковырять в тарелке мясную подливу.
Некоторое время спустя Джеймс тоже говорит: «Спасибо, всем приятного аппетита, но я тоже, пожалуй, пойду». Ремус бормочет с набитым ртом: «Да, конечно», по ходу раздумывая, куда бы податься после ужина, чтобы прийти в спальню, когда все уже улягутся.
Помыкавшись по замку, полюбовавшись ее великолепным праздничным убранством и выслушав все рождественские гимны в исполнении рыцарских доспехов, Ремус тащится в гостиную Гриффиндора. Ему навстречу из проема за портретом выходит Лили. Ее взгляд лучится, все-таки она удивительно привлекательная девушка.
— О, Ремус, а где Джеймс?
— Не знаю, последний раз я видел его за ужином. В спальню заглядывала?
— Сто раз, — отмахивается Лили, — никого там нет.
— Никого?
— Ага. Питер в гостиной, а этих двоих и след простыл.
Ремус усмехается.
— Погоди, может, они оставили записку, я сейчас поднимусь и посмотрю.
С невероятным облегчением Ремус заходит в их общую спальню и осматривается в поисках Карты, одновременно соображая, как открыть ее при Лили, чтобы та ничего не заметила. Но Карты нет. Значит, скорее всего, они смотались в Хогсмид.
— Нет, ничего не понимаю, — врет Ремус, — они ушли собирать вещи… Может, опять что-то затеяли? Сама понимаешь, Рождество, такой соблазн…
— Если так, то Джеймс знает, он поедет завтра к своим родителям…
— Лили, — мягко перебивает ее Ремус, — я пошутил. Просто пошли куда-то по делам, ну, могут же быть у людей дела?
Лили недоверчиво качает головой и выходит. Ремус достает из-под кровати чемодан и начинает неторопливо складывать вещи.
«А может, и правда — решили напоследок чего-нибудь отмочить?» — улыбается он сам себе, и сердце его наполняется предвкушением радостного веселья и благодарностью, в конце концов, с их подачи его совесть старосты будет чиста.
Питеру он решает ничего не рассказывать, тот и без того постоянно твердит Ремусу, что он слишком хорошо думает о людях. Ремус согласен с ним, те люди, о которых он действительно думает — хорошие люди, а что до остальных, возможно, у них есть свои причины и мотивы поступать другим образом. Отец всегда учил его даже в самых отъявленных негодяях искать положительные черты. Ремус понимает, что отец таким образом замаливает свою ошибку, стоившую его сыну нормальной жизни. Ремус не осуждает его, он не в обиде, общество диктует свои правила игры, жаль только, что он в этой игре навсегда осален и обязан быть в опале. Страх — величайший импульс. Он способен даже самого здравомыслящего человека превратить в неадекватного параноика. Конечно, есть и другие — безрассудные, бесстрашные, рисковые — способные противостоять первому порыву, суметь разобраться в природе своих опасений и сделать выбор. Ремус понимает, что ему повезло — он встретил таких людей. И он не намерен их терять. Пусть даже порой они ведут себя эгоистично, недальновидно, легкомысленно — он благодарен им.
Ремус задумчиво садится на кровать. Что, если он поторопился, что, если обида и ревность, взявшие верх над чувством признательности и любовью, разрушат их дружбу?
Страница 5 из 16
