Фандом: Гарри Поттер. Франко смотрит на шторм и вспоминает о том, что случилось с Гарри Поттером в мае-июле 1998 года.
Добавить в моё избранное
157 мин, 10 сек 13039
Во вторник Гарри неожиданно для себя обзавелся собственным юристом.
Обычно всеми делами, связанными с наследственным правом, занимаются гоблины. Испокон веков они были и остаются неподкупными душеприказчиками, чье слово могло поспорить с Непреложным обетом. Отказ представителей этого народа вести напрямую с Поттером какие-либо дела был сам по себе наказанием, потому что в таком случае Гарри был вынужден общаться с посредниками, надежность и профессионализм которых не могли идти ни в какое сравнение с гоблинскими. Той же Флер понадобилось вдвое, а то и втрое больше времени, чтобы разобраться в финансовых отчетах Поттеров и Блэков. Таким образом, Гарри Поттер потерял право обратиться за консультацией по поводу наследства Блэков к гоблинам. Оставались только люди-адвокаты. Мистер Англси не стал тянуть с ответом, и сова с приглашением на встречу пришла в понедельник вечером. В письме же он специально оговорил, что может дать лишь небольшую консультацию по общим вопросам, поскольку, к своему глубочайшему сожалению, сам Раймонд уже был связан обязательствами с Малфоями и не имел права представлять юридические интересы Поттера.
Гарри был согласен и на это. Он желал заранее прояснить непонятки с собственностью: у юноши не было никакого желания мелькать как Рон в газетных статьях, посвященных злоупотреблениям привилегиями новоявленными героями. На его век скандалов и так хватало.
По старой привычке он попытался посоветоваться с Гермионой. Девушка, уже определившаяся со стезей на поприще магического законотворчества, разумеется, знала многое об адвокатах Магической Британии. В отличие от Гарри, она не пропустила ни одного судебного заседания над пособниками Пожирателей, и была восхищена юридическим и ораторским талантом Брэдшоу. И она совершенно не понимала выбор Гарри в пользу Англси по глупой причине, что Поттеру не понравился Брэдшоу. Гермиона убедительно советовала другу обратиться к последнему. Чего ему стоило сдержаться и не поссориться с Грейнджер, когда в числе приведенных аргументов та помянула имя Снейпа, Франко не знает до сих пор.
Однако врожденная упертость Поттеров не позволила Гарри последовать совету подруги, и в назначенный час он переступил порог кабинета мистера Англси. Услуги «безвестного» господина солиситора стояли недешево: когда Флер вскоре показала, во сколько Поттеру обошлась получасовая беседа с невысоким светловолосым магом, он смог только изумленно присвистнуть, — но оно того стоило. Помимо короткого, но весьма информативного рассказа о некоторых особенностях магического наследственного права, касающихся древних родов, мистера Поттера представили молодому, но весьма талантливому юристу Максимилиану Бапмайстеру младшему.
Макс Бапмайстер был старше Гарри лет на десять, по настоянию маменьки в свое время поступил в Шармбатон, во время второго пришествия Волдеморта благоразумно переехал на Континент, и о Поттере слышал много и не очень хорошего, а потому к истинному облику героя был не готов совершенно. Гарри же, в свою очередь, к двоюродному племяннику владельца конторы, тем более с явственной примесью гоблинской крови, отнесся с явным недоверием, но это не помешало стать последнему (после соответствующих клятв и контракта, разумеется) не менее верным и неподкупным стражем и защитником юридических интересов Гарри Поттера, чем могли бы быть его низкорослые родичи.
В среду юношу осмотрел обещанный Шеклболтом специалист — древний старик, чуть ли не ровесник Дамблдора, двигающийся с неожиданной для возраста легкостью и резвостью. Мастер Смит обладал незапоминающейся внешностью и цепким тяжелый взглядом лигиллиментора. Старик не шептал заклинаний, не махал палочкой, он просто смотрел, и от этого Гарри бил озноб, а волосы на затылке стали дыбом. За время осмотра Мастер Смит не проронил ни звука, а Министр обращался к нему с такой почтительностью, какой не удостаивался Дамблдор в лучшие года. Все так же молча древний маг наколдовал какой-то свиток и вышел, а Кингсли проводил его глубоким поклоном.
Целительское заключение было написано на латыни, но даже будь оно на английском, вряд ли Гарри бы понял написанное из-за обилия целительских терминов. Кингсли, в отличие от него, кое-что понял.
— Что ж, ничего страшного или необратимого. Нестабильность магического ядра, как и говорила мадам Помфри, вызванная долгим общением с темным артефактом, усиленная проклятиями. Что-то еще, не могу разобрать… Но, судя по рекомендациям, у тебя все будет хорошо. Так, тут в конце список зелий и режим их применения. Я передам Перси, он сделает заказ.
— Кингсли, не надо, я сам. — Гарри требовательно протянул руку. — У вас и так есть чем заняться. Я не маленький, чтоб за меня по аптекам бегать.
— Гарри, дело не в этом. Большинство этих зелий находится на строгом учете Министерства, их нет в свободном доступе. А вот на эти два нужно разрешение Отдела Тайн.
Обычно всеми делами, связанными с наследственным правом, занимаются гоблины. Испокон веков они были и остаются неподкупными душеприказчиками, чье слово могло поспорить с Непреложным обетом. Отказ представителей этого народа вести напрямую с Поттером какие-либо дела был сам по себе наказанием, потому что в таком случае Гарри был вынужден общаться с посредниками, надежность и профессионализм которых не могли идти ни в какое сравнение с гоблинскими. Той же Флер понадобилось вдвое, а то и втрое больше времени, чтобы разобраться в финансовых отчетах Поттеров и Блэков. Таким образом, Гарри Поттер потерял право обратиться за консультацией по поводу наследства Блэков к гоблинам. Оставались только люди-адвокаты. Мистер Англси не стал тянуть с ответом, и сова с приглашением на встречу пришла в понедельник вечером. В письме же он специально оговорил, что может дать лишь небольшую консультацию по общим вопросам, поскольку, к своему глубочайшему сожалению, сам Раймонд уже был связан обязательствами с Малфоями и не имел права представлять юридические интересы Поттера.
Гарри был согласен и на это. Он желал заранее прояснить непонятки с собственностью: у юноши не было никакого желания мелькать как Рон в газетных статьях, посвященных злоупотреблениям привилегиями новоявленными героями. На его век скандалов и так хватало.
По старой привычке он попытался посоветоваться с Гермионой. Девушка, уже определившаяся со стезей на поприще магического законотворчества, разумеется, знала многое об адвокатах Магической Британии. В отличие от Гарри, она не пропустила ни одного судебного заседания над пособниками Пожирателей, и была восхищена юридическим и ораторским талантом Брэдшоу. И она совершенно не понимала выбор Гарри в пользу Англси по глупой причине, что Поттеру не понравился Брэдшоу. Гермиона убедительно советовала другу обратиться к последнему. Чего ему стоило сдержаться и не поссориться с Грейнджер, когда в числе приведенных аргументов та помянула имя Снейпа, Франко не знает до сих пор.
Однако врожденная упертость Поттеров не позволила Гарри последовать совету подруги, и в назначенный час он переступил порог кабинета мистера Англси. Услуги «безвестного» господина солиситора стояли недешево: когда Флер вскоре показала, во сколько Поттеру обошлась получасовая беседа с невысоким светловолосым магом, он смог только изумленно присвистнуть, — но оно того стоило. Помимо короткого, но весьма информативного рассказа о некоторых особенностях магического наследственного права, касающихся древних родов, мистера Поттера представили молодому, но весьма талантливому юристу Максимилиану Бапмайстеру младшему.
Макс Бапмайстер был старше Гарри лет на десять, по настоянию маменьки в свое время поступил в Шармбатон, во время второго пришествия Волдеморта благоразумно переехал на Континент, и о Поттере слышал много и не очень хорошего, а потому к истинному облику героя был не готов совершенно. Гарри же, в свою очередь, к двоюродному племяннику владельца конторы, тем более с явственной примесью гоблинской крови, отнесся с явным недоверием, но это не помешало стать последнему (после соответствующих клятв и контракта, разумеется) не менее верным и неподкупным стражем и защитником юридических интересов Гарри Поттера, чем могли бы быть его низкорослые родичи.
В среду юношу осмотрел обещанный Шеклболтом специалист — древний старик, чуть ли не ровесник Дамблдора, двигающийся с неожиданной для возраста легкостью и резвостью. Мастер Смит обладал незапоминающейся внешностью и цепким тяжелый взглядом лигиллиментора. Старик не шептал заклинаний, не махал палочкой, он просто смотрел, и от этого Гарри бил озноб, а волосы на затылке стали дыбом. За время осмотра Мастер Смит не проронил ни звука, а Министр обращался к нему с такой почтительностью, какой не удостаивался Дамблдор в лучшие года. Все так же молча древний маг наколдовал какой-то свиток и вышел, а Кингсли проводил его глубоким поклоном.
Целительское заключение было написано на латыни, но даже будь оно на английском, вряд ли Гарри бы понял написанное из-за обилия целительских терминов. Кингсли, в отличие от него, кое-что понял.
— Что ж, ничего страшного или необратимого. Нестабильность магического ядра, как и говорила мадам Помфри, вызванная долгим общением с темным артефактом, усиленная проклятиями. Что-то еще, не могу разобрать… Но, судя по рекомендациям, у тебя все будет хорошо. Так, тут в конце список зелий и режим их применения. Я передам Перси, он сделает заказ.
— Кингсли, не надо, я сам. — Гарри требовательно протянул руку. — У вас и так есть чем заняться. Я не маленький, чтоб за меня по аптекам бегать.
— Гарри, дело не в этом. Большинство этих зелий находится на строгом учете Министерства, их нет в свободном доступе. А вот на эти два нужно разрешение Отдела Тайн.
Страница 20 из 43
