Фандом: Гарри Поттер. Франко смотрит на шторм и вспоминает о том, что случилось с Гарри Поттером в мае-июле 1998 года.
Добавить в моё избранное
157 мин, 10 сек 13053
Я хочу их спрятать так, чтоб их больше никто не нашел. Они несут смерть.
— Не думаю, что Министерство и Отдел Тайн вам это позволит. Они давно хотели заполучить столь могущественные и любопытные артефакты.
— Они не знают, что Дары у меня. Официально, палочка уничтожена в мае, а камень лежит в Запретном лесу. А сами Дары я спрячу так, что их не смогут отыскать.
— Но вы их последний известный владелец. И тот невыразимец вполне способен определить, что камень у вас и не только камень. Рано или поздно они придут к вам и потребуют отдать Дары, чтобы не допустить нового Темного Лорда или вашей гибели.
— Я могу сразу отдать им камень. Он все равно не воскрешает умерших, а лишь вызывает их тени.
— Вы так уверены? У Кадмуса Певерелла и его невесты, которую он вернул с того света, были потомки. Думаю, Отдел Тайн давно хотел бы исследовать механизм возвращения мертвых.
— Но это… это отвратительно и бесчеловечно! Да и лишено смысла: умершим земная жизнь в тягость, они не захотят возвращаться!
— В тягость? Но не вам, к примеру, ведь вы же вернулись. И не Темному Лорду, если помните. Да и кого волнует мнение умерших, если, к примеру, прерван род?
— И что вы предлагаете? Спрятать Дары и умереть самому?! Или воскресить Регулуса Блэка, чтоб полукровка больше не мог быть главой чистокровного рода Блэков?! А может вернуть вас?!
— Ничего подобного я не предлагаю, юноша! — гневно ответил Блэк. — Я лишь…
— Хватит! Как глава рода Блэк, я приказываю вам прекратить разговор на эту тему и никому, даже портретам, не говорить о том, что вы здесь увидели!
— Воля главы рода — закон, — досадливо ответил самый непопулярный директор Хогвартса и удалился с картины.
Самое неприятное — что портрет прав: его не оставят в покое. За сутки те маги вполне способны перетряхнуть по камешку весь путь до места, где Волдеморт бросил Аваду в Поттера. А потом Кингсли явится сюда и будет убеждать Гарри помочь им в поисках. А потом настанет черед более убедительных аргументов, вроде чар доверия, легилименции и веритасерума. Его будут убежать всем миром, будут уговаривать Гермиона и Рон, а потом просто заставят, «ради всеобщего блага».
Гарри встал, завернул камень и палочку в мантию и убрал Дары в секретер к родовым артефактам. Явился Кричер с напоминанием об обеде. Поттер честно попытался съесть хоть что-то, но кусок не лез в горло. После обеда юноша решил занять себя чтением, но мысли упорно возвращались к сложившейся ситуации. Наконец, плюнув на вероятное наблюдение, он вышел из дома и направился куда глаза глядят. Пусть следят, дементор с ними, он просто гуляет!
Юноша шел по мостовой и пытался решить, что делать: отдать ли камень (а этого он не хотел всеми фибрами души) или нет. Если нет, то как сделать так, чтоб у него больше не спрашивали о камне? Он не так хорош в оклюменции, чтоб спрятать воспоминание о спрятанном камне, а и к веритасеруму не имеет ни иммунитета, ни аллергии. А если… умереть? Точнее имитировать свою смерть и уехать куда подальше в магловский мир? Провести тот ритуал Сокрытия, чтоб не нашли? Интуиция, что помогала ему ловить снитч в школе и остаться в живых в минувшем году, настойчиво твердила, что у него есть только сутки, чтоб принять решение, чтоб хоть как-то повлиять на ситуацию, а дальше события станут неуправляемы. Нет, действовать по обстоятельствам у Поттера выходит замечательно, но в прошлый раз все, что он смог сделать — это выйти под Аваду.
Гарри бесцельно слонялся по улицам. С каждым мгновением идея имитации собственной гибели ему нравилась все больше и больше: он, наконец, избавится от бремени «Победителя Волдеморта», никто не будет тыкать в него пальцем, следить за каждым шагом, хватать за руки и требовать автограф. Никто не будет ожидать от него «великих свершений», осуждающе качая головами в отсутствие этих свершений. Все, что он сможет добиться, он добьется сам, это будет его заслуга, а не родителей, друзей и еще кого. С ним, в конце концов, будут дружить не из-за имени, звания или наград, а из-за него самого. И он сможет дружить не со статусом, именем или факультетом, а с конкретным человеком, и никому не будет до этого дела, ведь всем будет наплевать на негероя. Да, придется расстаться со старыми друзьями, но разве может он их так называть при отсутствии доверия? Что еще, кроме так называемого «долга перед обществом», его здесь держит? Родственники? Да ладно, Дурсли не будут долго горевать о Поттере, а дядя Вернон вздохнет с облегчением: как ни крути, а племянник его жены принес в их жизнь немало беспокойства.
Когда юноша решил для себя, жить Гарри Поттеру или умереть и перешел к вопросу, как это сделать, он повернул к дому. Раньше бы он обсудил план имитации собственной гибели с Роном и Гермионой, теперь у Поттера для помощи в столь щекотливом деле была целая галерея прожженных интриганов, в свое время все как один окончивших Слизерин.
— Не думаю, что Министерство и Отдел Тайн вам это позволит. Они давно хотели заполучить столь могущественные и любопытные артефакты.
— Они не знают, что Дары у меня. Официально, палочка уничтожена в мае, а камень лежит в Запретном лесу. А сами Дары я спрячу так, что их не смогут отыскать.
— Но вы их последний известный владелец. И тот невыразимец вполне способен определить, что камень у вас и не только камень. Рано или поздно они придут к вам и потребуют отдать Дары, чтобы не допустить нового Темного Лорда или вашей гибели.
— Я могу сразу отдать им камень. Он все равно не воскрешает умерших, а лишь вызывает их тени.
— Вы так уверены? У Кадмуса Певерелла и его невесты, которую он вернул с того света, были потомки. Думаю, Отдел Тайн давно хотел бы исследовать механизм возвращения мертвых.
— Но это… это отвратительно и бесчеловечно! Да и лишено смысла: умершим земная жизнь в тягость, они не захотят возвращаться!
— В тягость? Но не вам, к примеру, ведь вы же вернулись. И не Темному Лорду, если помните. Да и кого волнует мнение умерших, если, к примеру, прерван род?
— И что вы предлагаете? Спрятать Дары и умереть самому?! Или воскресить Регулуса Блэка, чтоб полукровка больше не мог быть главой чистокровного рода Блэков?! А может вернуть вас?!
— Ничего подобного я не предлагаю, юноша! — гневно ответил Блэк. — Я лишь…
— Хватит! Как глава рода Блэк, я приказываю вам прекратить разговор на эту тему и никому, даже портретам, не говорить о том, что вы здесь увидели!
— Воля главы рода — закон, — досадливо ответил самый непопулярный директор Хогвартса и удалился с картины.
Самое неприятное — что портрет прав: его не оставят в покое. За сутки те маги вполне способны перетряхнуть по камешку весь путь до места, где Волдеморт бросил Аваду в Поттера. А потом Кингсли явится сюда и будет убеждать Гарри помочь им в поисках. А потом настанет черед более убедительных аргументов, вроде чар доверия, легилименции и веритасерума. Его будут убежать всем миром, будут уговаривать Гермиона и Рон, а потом просто заставят, «ради всеобщего блага».
Гарри встал, завернул камень и палочку в мантию и убрал Дары в секретер к родовым артефактам. Явился Кричер с напоминанием об обеде. Поттер честно попытался съесть хоть что-то, но кусок не лез в горло. После обеда юноша решил занять себя чтением, но мысли упорно возвращались к сложившейся ситуации. Наконец, плюнув на вероятное наблюдение, он вышел из дома и направился куда глаза глядят. Пусть следят, дементор с ними, он просто гуляет!
Юноша шел по мостовой и пытался решить, что делать: отдать ли камень (а этого он не хотел всеми фибрами души) или нет. Если нет, то как сделать так, чтоб у него больше не спрашивали о камне? Он не так хорош в оклюменции, чтоб спрятать воспоминание о спрятанном камне, а и к веритасеруму не имеет ни иммунитета, ни аллергии. А если… умереть? Точнее имитировать свою смерть и уехать куда подальше в магловский мир? Провести тот ритуал Сокрытия, чтоб не нашли? Интуиция, что помогала ему ловить снитч в школе и остаться в живых в минувшем году, настойчиво твердила, что у него есть только сутки, чтоб принять решение, чтоб хоть как-то повлиять на ситуацию, а дальше события станут неуправляемы. Нет, действовать по обстоятельствам у Поттера выходит замечательно, но в прошлый раз все, что он смог сделать — это выйти под Аваду.
Гарри бесцельно слонялся по улицам. С каждым мгновением идея имитации собственной гибели ему нравилась все больше и больше: он, наконец, избавится от бремени «Победителя Волдеморта», никто не будет тыкать в него пальцем, следить за каждым шагом, хватать за руки и требовать автограф. Никто не будет ожидать от него «великих свершений», осуждающе качая головами в отсутствие этих свершений. Все, что он сможет добиться, он добьется сам, это будет его заслуга, а не родителей, друзей и еще кого. С ним, в конце концов, будут дружить не из-за имени, звания или наград, а из-за него самого. И он сможет дружить не со статусом, именем или факультетом, а с конкретным человеком, и никому не будет до этого дела, ведь всем будет наплевать на негероя. Да, придется расстаться со старыми друзьями, но разве может он их так называть при отсутствии доверия? Что еще, кроме так называемого «долга перед обществом», его здесь держит? Родственники? Да ладно, Дурсли не будут долго горевать о Поттере, а дядя Вернон вздохнет с облегчением: как ни крути, а племянник его жены принес в их жизнь немало беспокойства.
Когда юноша решил для себя, жить Гарри Поттеру или умереть и перешел к вопросу, как это сделать, он повернул к дому. Раньше бы он обсудил план имитации собственной гибели с Роном и Гермионой, теперь у Поттера для помощи в столь щекотливом деле была целая галерея прожженных интриганов, в свое время все как один окончивших Слизерин.
Страница 33 из 43
