Восемьдесят последних дней

— После того, как ваш кузен преклонит колени и принесет клятву верности, он фактически станет сквибом, и его будет поддерживать магия рода Блэк. Именно она будет скрывать не подлежащую разглашению информацию. Насколько успешно это будет происходить, зависит от силы главы рода. Судя по всему, с этим у вас проблем не будет.

Лорд Корвус забыл добавить, что кроме защиты и покровительства рода Блэк, принесение подобной клятвы гарантировало появление магических способностей у детей вассала. Не сказал он и того, что слишком большое количество вассалов-маглов ослабляет магию рода и соответственно волшебников, к нему принадлежащих, а вассалов-магов — наоборот. Собственно, отсюда пошло поверие, что маглорожденные волшебники крадут магию у чистокровных. Самому Франко эту занимательную информацию поведал один из старых знакомых Мод (старых в прямом смысле: судя по дагеротипам, сеньор Анхель Нуез успел активно поучаствовать в Американо-мексиканской войне под командованием самого Мариано Аристы), когда молодой маг разбирался со спятившем древним артефактом из его коллекции.

— Благодарю вас, лорд Корвус! — поблагодарил его Гарри и побежал искать «Полный перечень родовых клятв и обетов».

Дадли Дурсль успел помянуть ненормального кузена и свою уступчивость последними словами, когда из ниоткуда появился поттеровский уродец, проскрипел: «Хозяин Гарри хочет видеть презренного магла!», ухватил его за руку и утащил во тьму. От неожиданности Дадли попытался заорать, но когда понял, что ему кричать нечем, испугался сильнее, чем в девяноста пятом. Свой испуг Дадли привык выражать точно так же, как и его отец: ором и агрессией, но когда он вновь обрел способность видеть, слышать и говорить, высказать свое возмущение мелкому психу, по недоразумению считающемуся его родственником, он не смог, остановленный яростным «Потом!» Поттера.

Дадли еще в том году заметил, что когда Поттер говорит таким тоном, мало кто может ему возразить, даже Вернон Дурсль, который априори не доверял племяннику. Вот и сейчас, как бы он ни был зол на Поттера, он послушно встал на колени, положил ладони на ладони кузена и повторял за скрипучим карликом какой-то пафосный бред. С каждым словом ладони кузена становились все горячее и горячее, что-то невидимое мешало ему отдернуть руки, а от запястий по телу расходилась волна жара и холода одновременно. Перед глазами все расплывалось, звонкий тенор Поттера превратился в громовый бас, по коже будто плясали искры. А потом, когда кузен произнес последнюю фразу (Дадли уже не разбирал слов), случилось это. На него упало звездное небо с тяжестью стотонного рефрижератора, и Дадли Дурсль позорно упал в обморок.

Когда он пришел в себя, он сидел на полу, прислонившись к каменной стене, а недоме… в смысле Поттер похлопывал его по щекам, пытаясь привести в чувство. Дадли с ужасом понял, что даже в мыслях не может назвать кузена психом, чокнутым, ненормальным, тощем недомерком и любым другим обидным прозвищем, которым звал его в детстве. От этого открытия у него перехватило горло, и единственное, что он смог из себя выдавить, было хриплое:

— Поттер, ты что со мной сделал?!

— Не кипятись, Дад, — ответил Гарри, — Сейчас я тебе все объясню. Кричер! Чашку крепкого сладкого кофе. Помнишь, ты мне рассказывал про кольцо всевластья, как за ним охотились. Так вот, нечто такое есть и у меня.

Появился ушастый уродец с большой дымящейся чашкой. Гарри взял у него кофе и аккуратно напоил им Дадли. Горько-сладкая жидкость огненным комком прокатилась по пищеводу. В голове прояснилось, а руки перестали дрожать настолько, что Дурсль смог сам взять чашку, не опасаясь ее опрокинуть.

— Кричер, в дом или по камину кто-нибудь стучал? Совы не прилетали?

— Нет, хозяин Гарри, никого не было.

— Отлично. Если кто-нибудь будет пытаться проникнуть в дом, не позволяй, ясно? Делай все, как если б я действительно умер, ты меня понял?

— Да, хозяин Гарри.

— Можешь идти. Так, на чем я остановился? — Поттер повернулся к Дадли. — А, про кольцо. Так вот, то, чем владею я — это очень могущественные штуки, из-за которых веками убивали и предавали. Сам понимаешь, наши чиновники тоже захотят их заполучить, а я этого не хочу. Я их, наоборот хочу спрятать так, чтоб никто, даже я, ими больше не мог воспользоваться, потому что уничтожить их у меня не получилось. Если меня посчитают мертвым, эти вещи будут потеряны, потому что никто не узнает, где я их спрятал.

— А я-то тут при чем? Я не собираюсь никому говорить, что ты жив.

— Понимаешь, Дэ, маги могут читать мысли. Можно было бы еще тебе и память стереть, но остаются следы. Был еще вариант, но мне он тоже не понравился, да и тебя не устроит совсем.

— В смысле убить? — Дадли Дурсль не был гением, но и полным дибилом не был тоже. Кузен кивнул. — Ну, спасибо. Премного, как это, благодарен. А это что за фигня с ладонями была?

— Это, Дадлик, была клятва вассала.