Фандом: Гарри Поттер. Франко смотрит на шторм и вспоминает о том, что случилось с Гарри Поттером в мае-июле 1998 года.
Добавить в моё избранное
157 мин, 10 сек 13059
Теперь если тебе в голову кто и полезет, ничего про меня он узнать не сможет. Ну и если что случится, ты у меня помощь попросить сможешь.
— Ага, ясно. И как мне теперь тебя называть? Так же, как этот твой, «хозяин Гарри»?
— Вассал к сюзерену обращается, как к лорду, но ко мне лучше просто по имени.
— Да, мой лорд!
Гарри только мрачно на него зыркнул исподлобья. С некоторых пор его просто передергивало от подобного сочетания, тем более в свой адрес.
— Очень смешно! Вот что, дорогой кузен, отправляйся-ка ты в больницу, тебя там, кажется, ждут. Узнай, что говорят врачи о причинах смерти, после возвращайся на квартиру, там и поговорим. Родителям пока ничего не сообщай. И да, властью рода Блэк, я, глава рода, запрещаю тебе, вассал дома Блэк, сообщать живой или мертвой душе на словах, в мыслях или на бумаге, что Гарри Поттер жив, а умершим вместо него признали Фрэнка Блоггса. Кричер!
Гарри велел эльфу вернуть Дурсля обратно в его квартиру, а сам занялся подготовкой к обряду Сокрытия. Для этого в подвальную лабораторию была принесена картина и приглашена мадам Элладора. Под ее чутким руководством Гарри смог сварить требуемое зелье пристойного качества. Что это стоило самому Гарри, Франко не слишком охотно вспоминает: в отдельные моменты стервозная дама с легкостью превосходила Снейпа по степени язвительности комментариев. Только осознание крайней нехватки времени помешало Поттеру рявкнуть на распоясавшуюся нарисованную женщину. Наконец, зелье было готово, и, сверяясь поминутно с книгой, Гарри провел сам обряд. Покончив с этим, юноша поплелся на кухню: чувствовал себя он отвратительно, у него создавалось полное ощущение, что его пару суток гоняли по лесу. А еще он жутко хотел есть.
Увидев состояние хозяина, Кричер засуетился и с готовностью накормил страдальца. Тащиться куда-нибудь еще у Поттера совершенно не осталось сил, но он пересилил себя, отправившись в кабинет: Дары Смерти по-прежнему находились на Гриммо, а на в тайнике на кладбище. Однако стоило Гарри сесть в кресло и откинуться на спинку, как он вырубился.
Проснулся он через два часа от грохота упавшего гримуара, так и оставленного впопыхах на краю стола. Поттер подскочил в кресле: спросонья юноше показалось, что кто-то хлопнул дверью. Однако в доме по-прежнему было тихо: ни звука шагов, ни скрипа вредных половиц, только часы уютно тикали на столе. Посмотрев на циферблат, Гарри подскочил как ужаленный. Он давно должен был быть на кладбище, да и кузен должен был уже вернуться из клиники.
Поттер потер лицо, пытаясь отогнать сонную муть. Потом он поднял упавшую книгу и положил ее на стол рядом с томами по родовым клятвам и ритуалам на крови. Потом он открыл последний и начал про себя повторять предстоящий ему на кладбище. Убедившись, что он все запомнил, юноше открыл секретер и достал оттуда сложенную мантию, камень и специальный мешочек из зачарованной кожи взрывопотама. Он сложил в мешочек мантию и камень, взял со стола палочку и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Поттер спустился в свою комнату, сделал копию колдографии родителей и сложил ее в карман. Больше он ничего не взял, лишь на всякий случай прихватил с собой куртку. Гарри спустился в прихожую и прикоснулся к стене ладонью. Он понимал, что собирается покинуть этот старый дом на очень долгий срок, если не навсегда, однако что-то заставило его закрыть глаза и прошептать обещание однажды вернуться.
Потом он позвал Кричера и велел тому перенести его к «Дырявому котлу», а уже оттуда самостоятельно аппарировал к могилам родителей. На кладбище он появился, когда уже сгустились сумерки. На кладбище было тихо, лишь где-то вдали, у освещенных домов угадывались человеческие голоса. Повинуясь внезапному порыву, Гарри мановением палочки наколдовал венок из белых цветов. Он постоял с минуту над надгробиями и, резко повернувшись, побрел вдоль старых, по большей мере заброшенных, могил. Наконец, он остановился у каменной плиты с именем Игнотуса Певерелла. Ему подумалось, что создатель Мантии-невидимки не будет против, если Гарри спрячет в надгробии артефакты, созданные им и его братьями. Дарам Смерти самое место здесь, в Ее обители, на могиле того, кто оказался Ее достойным противником.
Аккуратными движениями Гарри срезал верхний слой плиты с символом Даров. Потом, сняв получившуюся плитку, выдолбил на месте среза небольшую нишу и наложил на нее первую часть защитных и скрывающих заклинаний. Вторую часть заклинаний он наложил на испачканную его кровью плитку. Гарри заколдовал плитку таким образом, что как только он ее положит на место, магия заделает швы так, что никто и не подумает, что под нею что-то есть, а он сам забудет, что что-то здесь спрятал. У него все получилось: как только он опустил мешочек с палочкой, мантией и камнем и закрыл нишу плиткой с выбитым на ней знаком Даров, тот засветился холодным голубым светом, а по надгробию забегал призрачные огоньки.
— Ага, ясно. И как мне теперь тебя называть? Так же, как этот твой, «хозяин Гарри»?
— Вассал к сюзерену обращается, как к лорду, но ко мне лучше просто по имени.
— Да, мой лорд!
Гарри только мрачно на него зыркнул исподлобья. С некоторых пор его просто передергивало от подобного сочетания, тем более в свой адрес.
— Очень смешно! Вот что, дорогой кузен, отправляйся-ка ты в больницу, тебя там, кажется, ждут. Узнай, что говорят врачи о причинах смерти, после возвращайся на квартиру, там и поговорим. Родителям пока ничего не сообщай. И да, властью рода Блэк, я, глава рода, запрещаю тебе, вассал дома Блэк, сообщать живой или мертвой душе на словах, в мыслях или на бумаге, что Гарри Поттер жив, а умершим вместо него признали Фрэнка Блоггса. Кричер!
Гарри велел эльфу вернуть Дурсля обратно в его квартиру, а сам занялся подготовкой к обряду Сокрытия. Для этого в подвальную лабораторию была принесена картина и приглашена мадам Элладора. Под ее чутким руководством Гарри смог сварить требуемое зелье пристойного качества. Что это стоило самому Гарри, Франко не слишком охотно вспоминает: в отдельные моменты стервозная дама с легкостью превосходила Снейпа по степени язвительности комментариев. Только осознание крайней нехватки времени помешало Поттеру рявкнуть на распоясавшуюся нарисованную женщину. Наконец, зелье было готово, и, сверяясь поминутно с книгой, Гарри провел сам обряд. Покончив с этим, юноша поплелся на кухню: чувствовал себя он отвратительно, у него создавалось полное ощущение, что его пару суток гоняли по лесу. А еще он жутко хотел есть.
Увидев состояние хозяина, Кричер засуетился и с готовностью накормил страдальца. Тащиться куда-нибудь еще у Поттера совершенно не осталось сил, но он пересилил себя, отправившись в кабинет: Дары Смерти по-прежнему находились на Гриммо, а на в тайнике на кладбище. Однако стоило Гарри сесть в кресло и откинуться на спинку, как он вырубился.
Проснулся он через два часа от грохота упавшего гримуара, так и оставленного впопыхах на краю стола. Поттер подскочил в кресле: спросонья юноше показалось, что кто-то хлопнул дверью. Однако в доме по-прежнему было тихо: ни звука шагов, ни скрипа вредных половиц, только часы уютно тикали на столе. Посмотрев на циферблат, Гарри подскочил как ужаленный. Он давно должен был быть на кладбище, да и кузен должен был уже вернуться из клиники.
Поттер потер лицо, пытаясь отогнать сонную муть. Потом он поднял упавшую книгу и положил ее на стол рядом с томами по родовым клятвам и ритуалам на крови. Потом он открыл последний и начал про себя повторять предстоящий ему на кладбище. Убедившись, что он все запомнил, юноше открыл секретер и достал оттуда сложенную мантию, камень и специальный мешочек из зачарованной кожи взрывопотама. Он сложил в мешочек мантию и камень, взял со стола палочку и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Поттер спустился в свою комнату, сделал копию колдографии родителей и сложил ее в карман. Больше он ничего не взял, лишь на всякий случай прихватил с собой куртку. Гарри спустился в прихожую и прикоснулся к стене ладонью. Он понимал, что собирается покинуть этот старый дом на очень долгий срок, если не навсегда, однако что-то заставило его закрыть глаза и прошептать обещание однажды вернуться.
Потом он позвал Кричера и велел тому перенести его к «Дырявому котлу», а уже оттуда самостоятельно аппарировал к могилам родителей. На кладбище он появился, когда уже сгустились сумерки. На кладбище было тихо, лишь где-то вдали, у освещенных домов угадывались человеческие голоса. Повинуясь внезапному порыву, Гарри мановением палочки наколдовал венок из белых цветов. Он постоял с минуту над надгробиями и, резко повернувшись, побрел вдоль старых, по большей мере заброшенных, могил. Наконец, он остановился у каменной плиты с именем Игнотуса Певерелла. Ему подумалось, что создатель Мантии-невидимки не будет против, если Гарри спрячет в надгробии артефакты, созданные им и его братьями. Дарам Смерти самое место здесь, в Ее обители, на могиле того, кто оказался Ее достойным противником.
Аккуратными движениями Гарри срезал верхний слой плиты с символом Даров. Потом, сняв получившуюся плитку, выдолбил на месте среза небольшую нишу и наложил на нее первую часть защитных и скрывающих заклинаний. Вторую часть заклинаний он наложил на испачканную его кровью плитку. Гарри заколдовал плитку таким образом, что как только он ее положит на место, магия заделает швы так, что никто и не подумает, что под нею что-то есть, а он сам забудет, что что-то здесь спрятал. У него все получилось: как только он опустил мешочек с палочкой, мантией и камнем и закрыл нишу плиткой с выбитым на ней знаком Даров, тот засветился холодным голубым светом, а по надгробию забегал призрачные огоньки.
Страница 39 из 43
