Чтобы помнили

— Хочешь конфетку, Малфой? — спросила я.

Он поморщился и отвернулся, словно вместо шоколадного котелка я предложила ему съесть мухомор. Котелки вместе с другими сладостями и книгами принесли друзья, которые навещали меня каждую неделю. Чаще не разрешалось, а то Гарри с Роном поселились бы в пансионе насовсем.

Мы ведь были друзьями, а друзья — это серьёзно. Куда серьёзней, чем война или укус оборотня.

С Малфоем в пансионе миссис О'Нил мы находились дней десять, ещё столько же нам предстояло здесь пробыть. Скоро полнолуние, и станет известно, подействовал антидот или пора паковать тапочки.

— Малфо-о-ой, — протянула я, а затем воскликнула: — Лови!

И бросила ему мандарин. Он ловко поймал его левой рукой; правая всё ещё висела на перевязи. И хотя кости срастили, а рваные раны затянулись безобразными бугристыми шрамами, до полного исцеления было ещё далеко. Миссис О'Нил как-то пошутила, что оборот в полнолуние решит все проблемы. Рука станет как новенькая, а тяга к бифштексу с кровью — это такая ерунда. Честно говоря, я думала, что Малфой её проклянёт, но нет, сдержался. Лишь развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Драко посмотрел на меня слишком пристально, словно в поисках подвоха. Или в ожидании насмешки.

Улыбнувшись, я сказала:

— Не бойся, не отравлено. В конце концов, мы с тобой в одной лодке.

Он кивнул и положил мандарин на стол рядом с книгой по зельям. Было ли это началом мира или всего лишь перемирием — я не знала, но продолжала надеяться на лучшее.

А что ещё мне оставалось делать?

Во время битвы за Хогвартс на стороне Волдеморта сражались не только волшебники, но и другие существа. Оборотни были среди них. Немного, но всё же достаточно, чтобы навредить и посеять панику среди защитников замка. Хогвартс ведь был символом, почти таким же важным, как и Гарри.

Мы выстояли, победили, но цена оказалась слишком высокой.

Рассматривая глубокие царапины на спине, я мысленно перебирала маскирующие чары, которыми можно было бы скрыть это безобразие. Кроме чар были ещё зелья и настойки, а если бы и они не помогли, оставалась ещё маггловская медицина.

Но всё это станет бесполезным и ненужным, если рана окажется заражённой и в полнолуние я превращусь в оборотня. Гарри как-то спросил меня, что я буду делать, если антидот не подействует, на что я ему ответила:

— Создам организацию по борьбе за права оборотней и стану её почётным главой. Каждый вторник буду митинговать в Атриуме, каждые среду и пятницу — раздавать листовки в Косом переулке, каждый четверг — проводить собрания в общине оборотней, а по воскресеньям у меня будет выходной.

— Ещё понедельники.

— В смысле?

— По понедельникам что ты станешь делать? — повторил Гарри.

— По понедельникам? — я на мгновенье задумалась, а затем коварно усмехнулась. — Строить планы по захвату мира, конечно же!

— Шутишь?

Я лишь пожала плечами и стала расспрашивать Гарри о планах на лето. Конечно, я шутила, не плакать же. Если я превращусь в оборотня, то захват мира — последнее, о чём я буду думать.

Миссис О'Нил была красива. Не кукольной красотой, как Флер, не изнеженной и уязвимой, как миссис Малфой, а какой-то хищной, свободной и в то же время бесконечно чарующей, как вересковая пустошь поздней весной.

— Пора принимать зелье. — Она поставила на стол перед нами по полному стакану и проследила, чтобы мы всё выпили.

Зелье на вкус было горьким, как отвар из полыни, и совершенно не имело запаха. После него во рту оставался противный привкус, который я заедала конфетами и прочей сладкой гадостью.

После приёма лекарства миссис О'Нил брала у нас кровь из пальца, чтобы проследить, насколько хорошо протекает лечение. Если у Малфоя всё было плохо, то у меня ещё оставалась надежда, что пронесёт, как в своё время Билла Уизли. В отличие от Драко, меня оборотень всего лишь поцарапал.

Я до сих пор помнила тяжесть твари, которая прыгнула мне на спину и, повалив на землю, разодрала одежду вместе с плотью. До сих пор ощущала тяжёлое зловонное дыхание, когда она меня обнюхивала, и то, как трещали рёбра, стоило ей надавить чуть сильнее. Как горели ссадины на ободранных до крови руках, и как пересохло горло от страха.

Тогда я не могла ни кричать, ни сопротивляться, только кусать губы и молиться богу, чтобы всё быстрее закончилось. Меня спасла Тонкс. Метко пущенное заклинание отбросило зверя, а её сильная рука довела меня до безопасного места. Пара заживляющих и обезболивающих чар — и вот я снова в строю, готовая к борьбе несмотря ни на что.

Проблемы начались позже, как и слёзы, и лихорадка, и боль. Тогда же мне было достаточно руки, сжимающей мою, да надёжного плеча за спиной.

— Неужели тебе не страшно, Грейнджер?