Чтобы помнили

Шерсть на их загривках вздыбилась, клыки обнажились в хищном оскале, и они прыгнули.

Сшибка. Скулёж и недовольное ворчание. Оборотни с удовольствием драли друг друга когтями, стараясь добраться до глотки и убить соперника. Они были настолько быстрыми, что я едва успевала за ними следить.

Всхлипнув, я сползла по стенке вниз и зажмурилась.

Удар. Ещё один и ещё. Вой перешёл в хрип, а затем — тишина.

Я сидела на полу, боясь пошевелиться, и прислушивалась. Невыносимо пахло кровью и смертью, а ещё — мокрой шерстью. Первое, что я ощутила — горячее дыхание на своём лице. Кто-то обнюхивал меня, потом лизнул в щёку, словно собака. От страха у меня перехватило дыхание. Я забыла о том, кто я и где, забыла, что у меня есть волшебная палочка и что я могу дать отпор.

Забыла обо всём. Осталось лишь чужое дыхание на моей коже, тяжёлый запах зверя и дрожь, сковывающая тело надёжнее чар.

Рискнув, я открыла глаза и встретилась взглядом со зверем. Его морда находилась так близко, что я могла рассмотреть длинные свежие царапины и испачканные в крови зубы.

Оборотень смотрел на меня невыносимо серыми глазами, безумными и совершенно пустыми. Он зарычал, ткнулся мордой мне в шею, а затем вдруг чихнул и попятился. Миг — и Драко выпрыгнул на улицу, разбив окно, оставив после себя труп соперницы с разодранным горлом и развороченной грудной клеткой. Казалось, он решил проломить её ради любопытства, чтобы добраться до сердца и убедиться, действительно ли оно у Кэтрин было.

Я рассмеялась, сначала беззвучно, а затем всё громче и громче. Смех перешёл в надрывные рыдания, от которых содрогалось всё тело и ни капли не становилось легче.

Мне сегодня чертовски повезло, но видят боги — я ненавидела такое везение всей душой.

Кэтрин мы похоронили рядом с мужем. Ей повезло больше, ведь её останки нам не пришлось собирать по всему острову.

Благодаря разыгравшемуся шторму, Малфой не смог покинуть полуостров и вернулся утром в пансион. Бледный, измождённый, со свежими шрамами на лице, он был непривычно молчалив и угрюм. Безропотно помогал мне закопать тело миссис О'Нил, а потом терпеливо ждал, пока я перестану плакать.

Несмотря ни на что, мне было жаль Кэтрин, и я искренне горевала о её смерти. Ведь это именно она подарила мне амулет, отпугнувший Драко в облике оборотня и спасший мою жизнь. Простая серебряная цепочка с зачарованным камнем оказалась куда надёжнее, чем вся моя магия.

В то утро мы почти не разговаривали. Ни во время похорон, ни во время сборов, ни во время пути к перешейку, который снова стал преодолим после отлива. Лишь оказавшись за барьером, отделяющим пансион от всего остального мира, Малфой спросил:

— Ты ненавидишь меня?

— Не больше чем себя, — честно призналась я ему, избегая смотреть в его глаза.

Я опасалась в них найти то, в чём не желала признаваться себе. В чём не могла признаться, несмотря на всё, что произошло за последние недели.

— Гермиона, — позвал меня Драко.

— Что?

— Не уходи. Не бросай меня.

Ему было страшно, так же как и мне, но он всё же остался человеком. Человеком в волчьей шкуре. Я это знала наверняка, как и то, что смогу с этим справиться.

— Какой же ты эгоист. — Я слабо улыбнулась, а затем молча отдала ему свой чемодан.

Он молча взял его, подхватил меня под локоть, и мы аппарировали, унося с собой воспоминания, шрамы и лекарство от ликантропии.

В конце концов, зелье, созданное Кэтрин, стоило того, чтобы о ней помнили.