Чтобы помнили

Волны, словно огромные исполины, вздымались над гладью и катились к берегу, чтобы омыть его пеной, будто слезами. Мне было страшно.

Один Мерлин знает, как не хотелось снова пережить весь ужас от беспомощности перед голодной тварью, готовой пойти на всё, чтобы разодрать добычу на части.

Конечно, у меня была волшебная палочка, и я знала с дюжину боевых заклинаний, но всё это было неважно. Я не смогла бы использовать их против Драко.

Смешно. Всё началось с эгоистичного желания избавиться от кошмаров, а закончилось тем, что Малфою удалось приручить меня. Словно собаку, честное слово.

Оставалось надеяться, что эта болезненная привязанность не помешает мне защитить свою жизнь и жизнь Кэтрин, когда придёт время.

Я вернулась в пансион и в нерешительности замерла на пороге. В окнах горел свет, хотя я точно помнила, что не зажигала свеч.

Толкнув дверь, я вошла внутрь и оказалась в гостиной. Малфой и миссис О'Нил сидели возле камина. Он смотрел на неё с ненавистью, она — с укором, словно на неразумное дитя. Казалось, прошёл не день, а вечность.

Вечность, за которую эти два человека стали врагами.

Драко тяжело дышал. Вены на его руках вздулись, на лбу блестели капли пота, а по телу то и дело проходили судороги, словно что-то ворочалось под его кожей и хотело вырваться на свободу.

Что-то страшное, голодное и бесконечно злое.

Кэтрин эта борьба приносила удовольствие. Она выглядела такой же бледной, как Малфой, но, в отличие от него, не боялась, а ждала полнолуния. Жаждала его.

— Что здесь происходит? — спросила я, крепче сжимая волшебную палочку.

— А как ты думаешь, Гермиона? — ответила она вопросом на вопрос и улыбнулась.

Улыбка у неё была красивой, хищной.

Звериной.

Я начинала понимать, что происходит на самом деле, но всё ещё медлила — не хотела верить.

— Уходи, — сдавленно произнёс Малфой. — Уходи, Мерлин тебя дери!

Он был скован чарами и не мог пошевелиться.

— Заткнись! — зло бросила Кэтрин и взмахнула волшебной палочкой, наложив на Драко Силенцио.

Малфоя мучила боль — первый предвестник превращения. Луна скоро взойдёт на небе, и я буду иметь две большие мохнатые проблемы, которые с радостью сожрут меня — стоит лишь на миг ослабить защиту.

Один оборотень — это плохо. Два — катастрофа. Шансы пережить эту ночь стремительно неслись к нулю.

— Я не понимаю. Зачем всё это? Зачем вы вызвались нас опекать, Кэтрин? — Я медленно отступала, стараясь не упускать из виду ни её, ни Малфоя.

За окном сгущались сумерки, моё время стремительно утекало. Стоило поторопиться и найти убежище, чтобы переждать ночь. Чтобы выжить.

А я продолжала медлить. Продолжала надеяться, что это просто злая шутка.

— Мой муж был учёным. Гением! Он захотел найти лекарство от ликантропии, но вот беда — у него не было подопытных. Тогда он решил сам стать оборотнем. Однажды он слишком засиделся в лаборатории и обернулся в зверя до того, как я успела запереть его в клетке.

— Он вас укусил? — спросила я Кэтрин.

Она кивнула и продолжила:

— А я его убила. Он почти пересёк перешеек и попал на территорию магглов. Нельзя было допустить резни.

— Мне жаль.

— Не стоит. В конце концов, я оказалась в выигрыше. — Кэтрин встала с кресла и потянулась. — Мне удалось закончить исследования мужа и найти лекарство. Удалось излечить от ликантропии волшебника.

— Кого?

— Тебя, Гермиона. Забавно, но из вас двоих ты оказалась восприимчивей. Хватило трёх доз, чтобы очистить твою кровь. Драко же стал неудачным экспериментом. А с неудачными образцами что следует сделать?

— Избавиться, — сдавленно прошептала я. — Но так нельзя! Он человек!

— Он — самое большое разочарование. Не стоит беспокоиться, я всё сделаю сама, — заверила меня миссис О'Нил, раздеваясь.

Её тело блестело от пота, мышцы были напряжены и походили на сжатую пружину, которая вот-вот распрямится, давая волю затаившемуся внутри зверю. Кэтрин была прекрасна в своей жестокости и искренне наслаждалась каждым мигом перед превращением.

Ей нравилось быть оборотнем.

Не выдержав, я воскликнула:

— Петрификус Тоталус!

Кэтрин ловко увернулась, падая на пол, а потом вскрикнула. Миг превращения человека в оборотня был похож на лопнувшую струну: кожа вздулась отвратительными пузырями, а затем слезла клочьями, обнажая чёрную блестящую шерсть, лицо вытянулось в плоскую морду, хребет изогнулся дугой, перестраиваясь под новую форму.

Те же метаморфозы происходили и с Драко. Связывающие чары перестали на него действовать, и он упал на пол.

За считанные мгновенья они изменились, превратившись в зверей. Он — в белого, она — в чёрного. Замерев, оборотни принюхивались друг к другу, прижав уши к голове и рыча.