Чтобы помнили

Камень — морион — полудрагоценный и стоит дешевле оправы. Я хочу, чтобы он был у тебя. Считай это благодарностью за помощь в исследованиях.

Она ободряюще улыбнулась и обняла меня. Я не смогла ей отказать. Лишь прижалась крепче, ощущая себя счастливой и нужной.

Совсем как раньше.

В ночь перед полнолунием я сама пришла к Малфою.

— Ты всё ещё хочешь взглянуть на мои шрамы?

Он кивнул и, нахохлившийся, как раненая птица, жадно наблюдал за тем, как я расстёгивала рубашку пуговица за пуговицей, медленно обнажая кожу. Затем я повернулась к нему спиной и убрала волосы в неряшливый пучок. В неверном пламени свечи шрамы выглядели не так отвратительно, как при дневном свете, но всё же в них было мало приятного.

Глубокие, грубые, красные полосы, пересекающие лопатку тремя рваными линиями, — они невольно притягивали взгляд, ужасали и вызывали жалость, но, как оказалось, не у Малфоя.

В какой-то миг я ощутила, что он изучает мою спину не только глазами, но и руками, а потом — губами. В откровенной ласке, от которой перехватывало дыхание, Драко провёл языком по рубцу, будто хотел запомнить вкус и запах, совсем как зверь.

Его руки прошлись по плечам, наслаждаясь мягкостью кожи, обхватили мои ладони, переплетая пальцы и легко сжимая, словно спрашивая разрешения. Я сглотнула — было страшно кому-то настолько довериться после всего, что произошло. Но это же Малфой. Он не станет вредить, не сейчас, ведь мы с ним в одной лодке.

Я первой потянулась к его губам, сухим, потрескавшимся, наслаждаясь лаской и близостью. Он опустился на кровать и потянул меня на себя, усаживая на колени. Юбка задралась, неприятно впиваясь в кожу. Мешая, сдерживая и раздражая.

Драко, словно поняв, хрипло рассмеялся. Вжикнула молния, и он, комкая ткань, задрал её до поясницы, оглаживая и сжимая ягодицы. Его член упирался мне в бедро, будя сдерживаемый голод и потребность быть ближе, заполнить пустоту если не любовью, то страстью.

Этого хотела не только я. Одежда мешала, но мы слишком торопились насладиться друг другом, чтобы снять её.

— Ближе, — шепнул он, стаскивая с меня бюстгальтер.

Сжал грудь, дразня сосок языком, я же расстегнула его штаны, играючи провела рукой по стволу, ощущая, как его нетерпение и голод передаются мне. Драко сдвинул бельё в сторону и медленно вошёл, даря восхитительное ощущение наполненности.

Движение, вздох, солёная капля пота, текущая по виску, спутанные влажные волосы и руки, крепко, до синяков обнимающие меня, — всё это было таким необходимым, таким правильным и нужным в эту ночь, что заставляло забыть о завтрашнем дне.

О полнолунии, о страхах, о чаяньях, о ненависти, о шрамах на теле и о том, что, возможно, я когда-нибудь пожалею об этом.

В конце концов, Драко был таким же лекарством, как и зелье миссис О'Нил.

С той лишь разницей, что действовал он мгновенно.

Я была словно в лихорадке, ощущая размеренные глубокие движения члена Малфоя, горячие руки на своей коже, мокрый от пота лоб, упирающийся мне в плечо, дыхание, рваное и тяжёлое. Одно на двоих.

Всхлипнув, я сильнее прижалась к нему, вздрагивая и ощущая, как он изливается в меня.

Эту ночь мы провели вместе, как и дюжину перед ней, а утром Малфой исчез.

Как оказалось, исчез не только он, но и Кэтрин. Сколько бы я их ни искала, сколько бы ни звала — всё было впустую, никто так и не отозвался. Небо затянуло тучами, с моря потянуло холодом и грозой; начинался шторм.

В какой-то миг я поняла, что оказалась отрезанной от внешнего мира. Перешеек, соединяющий полуостров с сушей, медленно скрывался под водой. Попробовать сейчас перейти по нему было равносильно самоубийству. Даже волшебник может утонуть в луже, особенно, если она окажется достаточно глубокой.

Всё же я могла рискнуть. Но не хотела. Нужно было найти Драко и миссис О'Нил. Оставлять её наедине с оборотнем никак нельзя.

Я вернулась в пансион и занялась повседневными делами: позавтракала, затем выпила лекарство и взяла у себя образец крови. Правда, отнести его в лабораторию не удалось — дверь оказалась закрытой, а отпирающего заклинания я не знала.

После обеда я занялась чтением, но никак не могла сосредоточиться на нём. Мои глаза нет-нет да соскальзывали со страниц в поисках людей, которые за неполный месяц стали мне дороги.

Я прислушивалась к старому дому: к скрипу ставень, лёгкому сквозняку, гуляющему по комнатам, и трелям птицы, случайно залетевшей в открытое окно. Казалось, что пансион уснул, замер в предвкушении веселья. Только я была совсем не уверена, что оно мне понравится.

Не выдержав давящей тишины, я выбежала на улицу, промчалась по аллее с липами и дальше, мимо виноградника, к морю. С разбегу влетев в воду, остановилась, пытаясь отдышаться.